За окном шёл мелкий снег, радио тихо шипело: «…Меркурий снова входит в ретроградную фазу…»
Виктор кивнул и сказал вслух:
– Ну входи, кто тебе мешает.
И стало как-то спокойно.
***
В начале девяностых жизнь пошла наперекосяк, как старый табурет, починенный мастером с бодуна. Теперь Елена утром шла не на работу в НИИ «Спецмонтаж», а на барахолку с клетчатой сумкой и маленьким складным стульчиком – продавать старые книги, посуду, свитера и прочие обломки прежней жизни, а вечером возвращалась усталая и молчаливая. Иногда приносила какие-то деньги, иногда – нет.
НИИ формально продолжало работу, но сотрудники просто разбежались: денег не платили вообще и ничего не обещали.
Виктор сидел на кухне, наливал себе в гранёный стакан разведённый спирт «Рояль», и слушал радио: новости, где говорили одно и то же – «переходный период», «перестройка», «гласность». Старенький ламповый телевизор «Горизонт» практически не работал, за его ремонт уже никто не брался, а покупать новый было не на что.
– Мы уже в нём лет пять в этом периоде, – бурчал Виктор. – Когда он закончится, интересно?
Завод, где он работал инженером, закрыли. Огромные цеховые помещения пустовали, из них постепенно вывозилось всё оборудование. Кабинеты заводоуправления сдавались под кооперативы самых разных направлений. Говорили – «реорганизация», но никто не знал, во что именно его пытаются реорганизовать.
Зарплату не платили, зато иногда выдавали мешки с какими-то деталями с неразворованных ещё складов. Виктор эти детали потом носил на металлолом, получая за килограмм по восемьсот рублей. Этого хватало на бутылку «Рояля» и батон дешёвой колбасы.
– Мы же интеллигенция, – говорила Лена, – а живём, как какие-то…
– А мы и есть какие-то, – спокойно отвечал Виктор и подливал себе ещё немного.
Всё изменилось, когда Лена встретила на рынке подругу – Инну. Когда-то они вместе работали в отделе кадров, потом разбежались.
Инна теперь выглядела загадочно: длинная юбка, амулет с камнем, волосы собраны, глаза светятся.
– Ленка! Как ты вовремя! – обрадовалась она. – Мне нужна помощница! У меня клиентов – завались, я одна не справляюсь.
– Клиентов? – не поняла Лена. – А ты где работаешь?
– В эзотерическом кабинете. Кармы чистим, чакры открываем, энергетические пробои латаем. Всё по-серьёзному, не самодеятельность. Даже «крыша» у нас такая, – Инка понизила голос до шёпота, – не бычары тупые, а с уважением, с подходом!
Лена чуть не рассмеялась, но Инна говорила уверенно, с видом человека, который знает тайны мироздания и курс доллара на завтра.
– Денег, – добавила Инна, – море. Но надо быть внимательной. Тут энергетика, тут нельзя с похмелья.
Лена хмыкнула:
– Я, между прочим, не пью.
– Вот и отлично. Приходи завтра, всё покажу.
***
Эзотерический кабинет оказался обычной двухкомнатной квартирой на первом этаже в старом доме с облупленной штукатуркой. На окнах – занавески с лунами и звёздами, в углу – пластиковый Будда и горшок с засохшим фикусом. Инна посадила Лену за стол, дала блокнот и сказала:
– Пиши. Сегодня первой у нас женщина с порчей на личной жизни. Будем работать с астралом. Потом задашь мне вопросы, какие возникнут.
Женщина пришла с толстой сумкой, пахла аптекой и страхом. Инна ходила вокруг неё, звенела колокольчиком и бормотала:
– Энергия застряла в сердечной чакре… Ретроградный Меркурий, вот откуда проблемы!
Женщина вздохнула и стала кивать.
Лена наблюдала, слушала и вдруг поняла: это работает. То есть не само по себе, конечно, а потому что людям надо во что-то верить.
Через месяц она уже сама принимала клиентов по утрам.
– У вас, Валентина Сергеевна, кармический узел, – говорила она уверенным голосом. – Его нужно распутать.
– А это дорого?
– Ну, смотря какая глубина узла…
Деньги пошли. Не миллионы, но после барахолки и нищеты – почти богатство. Лена купила новый чайник, пальто, и шикарную длинную юбку. А в следующем месяце – даже цветной импортный телевизор «Грюндиг».
***
Виктор поначалу хмыкал:
– Так ты теперь колдунья?
– Не колдунья, – поправила она. – Энергетический терапевт.
– Ага, а я тогда – гастрономический техник, – ответил он, жаря картошку.
Он взялся за хозяйство сам. Сначала просто потому, что скучно, потом вошёл во вкус. Мыл полы, стирал, варил борщи. Вечером наливал себе бокал коньяка – уже не «Рояль» или «Столичную», а чего-то импортного, в красивой бутылке – и включал новый телевизор. Лена приходила поздно, уставшая, с запахом ароматических палочек и чужих духов.
– Вить, я сегодня как выжатая, – жаловалась она, – три чакры подряд чистила под конец дня!
– А ты поешь, – говорил он. – Картошка с грибами, твоё любимое.
Она ела, злилась, что он пьёт, потом смотрела на чистую кухню, перестиранное и выглаженное бельё, и смягчалась. Всё-таки порядок – это порядок.
***
Инна однажды сказала:
– Ленка, у тебя энергетика – просто золото. Люди к тебе липнут, ты как магнит.
– Это не энергетика, – усмехнулась Лена. – Это просто я к ним по-человечески.
– Вот именно! – оживилась Инна. – А по-человечески – это и есть по-энергетически!
Лена начала принимать клиентов сама, без Инны. Сняла собственный кабинет, купила свечи, новые шторы с солнцами. Теперь она была «Энергетическая целительница мадам Элен». К ней реально тянулись измученные мрачной действительностью женщины, отдавали последние деньги.
Раз в месяц приходили вежливые мальчики в кожаных куртках, брали своё и исчезали. Без наездов, без хамства – опасливо уважали мистическую ауру кабинета.
С Инкой сохранились приятельские отношения, они посылали друг другу клиентов, недостатка в которых не было.
Приходили женщины с любыми бедами:
– Муж гуляет.
– Сын пьёт.
– На работе не платят.
Лена разводила руками:
– Ну, что вы хотите, у нас же ретроградный Меркурий.
И женщины понимали – да, ну конечно! Теперь всё ясно.
***
Виктор постепенно стал похож на домового. Вечно в тапочках, с чашкой чая, в старом свитере. Дом блестел, чистое бельё пахло лавандой, в холодильнике всегда стояло что-то вкусное. Он пил аккуратно, культурно, «по чуть-чуть для тонуса».
Иногда звонила Таня, их дочь:
– Мам, пап, как вы там?
– Хорошо, – отвечала Лена. – Клиенты идут, слава Богу.
– А папа?
– Домом занимается.
– Ага, домохозяин.
– Ну и что? – встревал в разговор Виктор. – Я теперь, можно сказать, хранитель очага.
И он не врал. Ему действительно было спокойно: телевизор, коньяк, борщ, порядок, жена занята хорошей, денежной работой. Всё по местам.
***
Однажды вечером Лена вернулась совсем разбитая.
– Сегодня была женщина, – рассказала она, – говорит, что у неё муж пьёт. Я ей всё расписала – кармическая зависимость, чакра солнечного сплетения, всё как положено.
– И что? – спросил Виктор.
– А потом подумала: ведь и ты пьёшь…
– Только я, – улыбнулся он, – пью не из-за плохой кармы, а потому что у нас жизнь наладилась.
Лена села рядом, помолчала. Потом вдруг засмеялась – устало, но искренне.
– Знаешь, может, ты и прав.
– Конечно прав. Просто я это без Будды понял.
Она посмотрела на него – серый свитер, носки в полоску, глаза немного усталые, но добрые.
– Вить, а ты не хочешь, чтоб я тебе чакры почистила?
– Не надо, – ответил он. – Они у меня в норме. Особенно та, что за ужин отвечает.
Они засмеялись оба. Потом она пошла в душ, он налил себе ещё немного. За окном шёл мелкий снег, радио тихо шипело: «…Меркурий снова входит в ретроградную фазу…»
Виктор кивнул и сказал вслух:
– Ну входи, кто тебе мешает.
И стало как-то спокойно.
Каждый был на своём месте. Лена – в мире аур и чакр, Виктор – в мире кастрюль и стиральной машины; телевизор гудел ровно, чайник свистел вовремя.
И, может, это и была их форма счастья – такая же нелепая, как всё в те годы, но настоящая.
***
С приветом, ваш Ухум Бухеев.
***