Не только в столице, во многих других городах страны сегодня чувствуется крепкая и не терпящая возражений крепкая градостроительная рука. Стирается хрупкая граница между постоянно растущим городом и природой.
Прошло 15 лет с тех пор, как желание Дмитрия Медведева, в то время занимавшего пост президента России, уволить мэра столицы Юрия Лужкова, который пробыл на этом посту почти 20 лет, неожиданным образом реализовалось при поддержке Владимира Путина, который тогда был председателем российского правительства. Мэром Москвы стал руководитель аппарата правительства Сергей Собянин.
И 15 же лет назад фотограф Александр Гронский снял «Пастораль» — серию пейзажей на окраинах Москвы, в которой была показана хрупкая граница между постоянно растущим городом и природой. С того времени площадь Москвы выросла в два с половиной раза, а население города увеличилось почти на два миллиона человек.
Спустя 15 лет Александр Гронский прошел по новым окраинам Москвы — и поговорил с кооперативом независимых журналистов «Берег» о том, что он увидел.
М2 приводит некоторые соображения художника из этой беседы, которые могут быть интересны не только москвичам, но и жителям других городов страны, где городское начальство, вдохновляясь примером администрации Собянина, улучшает городское пространство, «причиняя добро горожанам, не спрашивая, нужно оно им или нет».
— Окраины, конечно, радикально изменились, - делится впечатлениями Гронский. - Раньше и за МКАДом и достаточно близко к центру можно было найти много лакун совсем другой жизни. Буквально завернув за дом, спустившись по тропинке, можно было оказаться совершенно в другом пространстве, в джунглях, где тебя ждут заросли, где подростки обустраивают свои штабы, бездомные строят домики. В Раменках натурально стоял табор. Путешествуя по окраинам, можно было открывать совершенно разные пейзажи. Иногда было ощущение, что сталкиваешься с древними стоянками человека: тут кострище, тут камни, тут остатки еды. Это было, конечно, более тревожным пространством, [чем сейчас], но и [более] таинственным. Те перемены, которые мы наблюдаем в городе и которым я в принципе рад (все эти парковки, тротуары, освещение, лавочки) заняли территорию пустырей и зарослей, которые стали безопасными, обитаемыми и патрулируемыми. Они стали частью унифицированного городского пространства. Романтизм неожиданной встречи с таинственным уже утрачен. Везде чувствуется теперь градостроительная рука.
Одним из главных аргументов в пользу необходимости такой «сильной руки» является тезис о необходимости обеспечить людям (в Москве и других городах) безопасность.
Понятно, что для достижения этой цели необходимо, чтобы город был полностью покрыт сетью видеокамер с функцией распознавания лиц и другими техническими возможностями. Это, безусловно, повышает уровень базового комфорта, но создаёт ощущение постоянного наблюдения. Камеры установлены не только в общественных местах, таких как парки, но и в центре Битцевского леса, а фонари освещают каждый уголок. Таким образом, достигается баланс между базовым удобством и безопасностью, с одной стороны, и радикальным неудобством и небезопасностью, с другой.
Фотохудожник рассказывает, что если его настигает ощущение «а что там за углом», если «несет без какого-то предварительного маршрута за картинкой», то это вызывает радостное чувство. Но оно возникает теперь всё реже – в том числе потому, что ускользает ощущение границы, где заканчивается Москва и начинаются города-сателлиты, а потом сателлиты сателлитов:
- И на глаз становится невозможно определить, в городе ты или уже в области. Потому что там происходит все то же самое, набережные там тоже становятся такими же гранитными со стандартной парковой архитектурой. Получается такое чередование новостроек, станций метро почти среди леса, но ты понимаешь, что через 5-10 лет леса не будет — все будет застроено… А внутри этой границы всё постепенно становится похожим на рендер, - говорит Александр Гронский.
В Москве вместе с программой реновации уходят кварталы советской застройки, возникают новые районы массового типового жилья, которые выглядят уже иначе. Но, добавляет Гронский, ощущение рендера возникает ещё и от скорости этих перемен, которая кажется невероятной.
- Возникает чувство, что это все не может быть настоящим, - признаётся фотограф. - Это всё же еще и одновременно строится, получается все такое одновременно новенькое. Город как будто бы такой весь из магазина, свежесделанный. Это дает немного жутковатый эффект бутафории. Но я думаю, это быстро затрется. Я люблю критиковать, но тут надо отдать должное. Очень многие из этих районов [на окраинах Москвы] довольно удобны и приспособлены для жизни.
Иначе говоря, прав был один из сотрудников строительного комплекса мэрии, когда возмущался москвичами, протестовавшими поначалу против реновации: «Хули им надо было? Тебя переселяют в новый дом, скажи спасибо!». Эти слова во многом до сих пор отражают политику мэрии по отношению к москвичам.
- С другой стороны, когда город настолько становится инструментом, выполняющим функцию, то в нем как будто бы что-то утрачивается, - размышляет Гронский. - Уж слишком все рационально. Понятно, что это какая-то нелепая претензия, но есть вот и такое ощущение. Как будто бы в городе должно быть и что-то иррациональное, немого заброшенное, у города как будто бы все же должны быть разные слои. Но тем не менее я рад, что у людей становится больше доступного жилья. Для многих появление дома — это центральное событие в жизни. И мне очень хочется не говорить об этих районах в каком-то негативном ключе. Я даже на днях с женой это обсуждал, что гипотетически в каком-то микрорайоне Новой Москвы в общем-то хорошо было бы жить. Наверное, возникает какой-то зазор между этими словами и моими фотографиями, на которых заборы, пустыри и грязная жижа. Но для меня в этом нет конфликта.
Стоит признать, полагает Гронский, что такие пространства без регламента становятся всё менее популярными. Можно было бы предположить, что в условиях высокой концентрации населения люди будут стремиться к этим островкам анархии, но, кажется, всё наоборот. Люди готовы подчиняться правилам и отдыхать культурно.
Похоже, что регламентированная жизнь одержала верх. И не только в Москве…