Глава 15: “Убежище”
19 октября, 23:00, Часовня в подвале
Тишина. Первая настоящая тишина за последние два часа. Только тяжелое дыхание четверых живых и тихий скрежет снаружи — духи царапали дверь, но не могли войти.
Олег сполз по стене на холодный каменный пол. Руки тряслись так сильно, что камера выскользнула из пальцев. Адреналин отступал, оставляя после себя свинцовую усталость и осознание: они чудом живы.
Марина сидела, обхватив колени, уставившись в одну точку. Влад проверял оборудование механическими движениями — профессиональная привычка сильнее страха. Андрей прислонился лбом к иконе Николая Чудотворца, губы беззвучно шевелились — молился, хотя никогда не считал себя верующим.
Кузя материализовался полностью, сел на старый колокол в углу. Его полупрозрачное тело едва светилось в темноте часовни.
— Ну что, — хрипло произнес Андрей, отрываясь от иконы, — живы… Пока.
В маленьком окошке часовни мелькали лица. Десятки, сотни мертвых лиц, наслаивающихся друг на друга. Дети с черными глазницами, старики с провалившимися щеками, медсестры без нижних челюстей. Все молча смотрели внутрь.
— Они ждут, — прошептала Марина. — Просто стоят и ждут.
— Святость места держит их, — Кузя потер виски призрачными пальцами. — Последний священник, отец Михаил, освятил эту часовню за день до трагедии. Словно знал, что она понадобится.
— Сколько продержит? — спросил Олег, поднимая камеру.
— До полуночи точно. Дальше… не знаю. Кара-Неме набирает силу. Когда он полностью проснется, даже святость этого места может не удержать его. Шестьсот лет накопленной ярости против одной маленькой часовни… Я молюсь, чтобы хватило, но гарантий нет.
Влад посмотрел на часы: — Двадцать три ноль три. Пятьдесят семь минут до полуночи.
Тишина. Только скрежет снаружи. А потом — новый звук. Металлический визг, будто кто-то медленно разрывает железные листы. Главврач что-то делал там, за дверью часовни. Его искореженные пальцы-скальпели царапали по камню, оставляя глубокие борозды.
— Пациенты… — долетел приглушенный голос. — Скоро… процедуры… продолжатся…
Где-то в глубине котельной раздался глухой удар. Потом еще. Будто что-то тяжелое билось о стены ямы под алтарем. Кости алтаря задрожали, зазвенели друг о друга. Зеленоватый туман стал гуще, поднимался выше, закручиваясь в спирали.
— Кузя, — Андрей повернулся к домовому, — кто ты вообще такой? Ты же домовой вроде, но какой-то хреновый дом себе выбрал, если честно.
Кузя дернулся, будто его ударили: — Не выбирал! — голос сорвался на крик, потом стих до шепота. — Я… я не выбирал эту дыру. Триста лет скитался без дома, а потом застрял в этом аду. И знаете что самое паршивое? Я даже сдохнуть нормально не могу!
Он рассмеялся — истерично, горько.
— Почему здесь? — Марина подняла голову. — Домовые привязаны к месту, к семье. Что ты делаешь в заброшенном санатории?
Кузя замер. Его полупрозрачное тело замерцало, будто он боролся сам с собой — рассказать или промолчать. Посмотрел в окошко, где духи продолжали свое молчаливое ожидание.
— Вы хотите знать? — голос стал тихим, почти детским. — Хотите знать, как домовой становится… этим? Призраком в проклятом месте, где детские души плачут каждую ночь?
Он провел призрачной рукой по лицу — жест живого человека, пытающегося стереть слезы, которых у духа быть не может.
— Ладно. Все равно сегодня, скорее всего, все сдохнем.
Он соскользнул с колокола, прошелся по часовне призрачными шагами. Полупрозрачные ноги не оставляли следов на пыльном полу.
— Мне триста девять лет. Или было, когда я умер. Хотя я не совсем умер, так что… черт, даже не знаю, как это считается. Последний настоящий дом у меня был в Петербурге. Особняк на Васильевском острове. Три этажа красного кирпича, мраморные лестницы, изразцовые печи. Красота, не то что эта гнильца.
— Что случилось? — тихо спросила Марина.
— Хозяин. Павел Морозов. Купец второй гильдии. — Кузя говорил медленно, будто вытаскивая воспоминания из глубокого колодца. — Тысяча девятьсот второй год. Павел разорился. Партия китайского шелка сгнила в порту, компаньон сбежал с деньгами, банк требовал долги. Триста тысяч рублей. Огромные деньги по тем временам.
Он остановился у алтаря, провел рукой по старому дереву. Пальцы прошли сквозь, не оставив следа.
— Павел был отчаянным человеком. Жена беременна третьим ребенком, двое дочерей уже подрастали. А тут — разорение, долговая тюрьма, позор. И он… сделал выбор. Нашел книгу. Старую, еще допетровских времен. Кожаный переплет, страницы из человеческой кожи. Купил у цыгана на Сенной площади.
— Гримуар? — Олег навел камеру на Кузю.
— Хуже. Инструкция по вызову. — Кузя повернулся, его полупрозрачные глаза отражали свет свечей. — Павел прочитал, провел ритуал в подвале особняка. Я видел это из печной трубы. Круг из соли и крови, свечи из человеческого жира, слова на языке, который не должен звучать в нашем мире.
— Дьявол, — выдохнул Андрей.
— Не совсем. То, что пришло… оно называло себя по-другому. Но суть та же. Сделка. Тринадцать лет богатства и успеха за душу. Павел согласился не раздумывая.
Кузя снова сел на колокол, голос стал тише:
— С тысяча девятьсот второго по тысяча девятьсот пятнадцатый — золотые годы. Павел стал богатейшим купцом Петербурга. Монополия на чай, шелк, фарфор. Особняк расширился, появилась прислуга, балы, приемы. Дочери вышли замуж за князей. Я жил припеваючи — лучший дом в городе, сытые хозяева, теплые печи.
— Но пришла расплата, — Марина обняла себя за плечи.
— Седьмое февраля тысяча девятьсот пятнадцатого года. Тринадцать лет ровно с момента сделки. — Голос Кузи дрожал. — Я проснулся от холода. В доме всегда было тепло, печи топили круглосуточно. А тут — минус двадцать внутри помещений. Лед на стенах. Иней на мебели.
Он замолчал. В окошке часовни детские лица прижались ближе, словно слушая историю.
— Павел знал, что придет ОНО. Последний месяц готовился. Окропил дом святой водой, развесил иконы, нарисовал защитные круги солью. Думал, что сможет обмануть древнее зло молитвами и крестами.
— Не получилось? — спросил Влад, не отрывая глаз от видоискателя.
Марина всхлипнула. Андрей сжал ее руку.
— Павел запер семью в доме. Жену, дочерей, зятьев, внуков. Восемь человек. Заколотил окна, запер двери на цепи. Думал, что если не выйдет — ОНО не войдет. — Кузя покачал головой. — Идиот.
— Что случилось той ночью?
— Я спрятался в главной печи. Единственное место, где домовой по-настоящему силен. Слышал все. Видел… некоторое.
Кузя закрыл глаза — жест бессмысленный для призрака, но такой человечный.
— Сначала пришел запах. Серы и гниющего мяса. Потом — голоса. Из стен, из пола, из зеркал. Они нашептывали про долги, про грехи, про расплату. Павел молился. Жена кричала. Дети плакали.
— А потом ОНО вошло. Не через дверь. Не через окно. Просто… материализовалось в гостиной. Я не видел его полностью, только тень на стене. Три метра искореженной формы с слишком длинными руками.
— Как Главврач, — прошептал Олег.
— Хуже. То, что сейчас ходит по санаторию — только сосуд. А тогда пришел сам демон.
Тишина. Только скрежет снаружи. Духи ждали продолжения.
— Он не просто забрал душу Павла. Он устроил спектакль. Заставил семью… — Кузя осекся. — Заставил их убить друг друга. Дочери задушили собственных детей. Зятья зарезали жен. Павел в конце перерезал всем горла, а потом повесился на люстре в гостиной.
— Господи, — Андрей прислонился к стене.
— А дом… дом сгорел. Но не обычным огнем. Адским пламенем. Синим, холодным, пожирающим не дерево, а саму суть вещей. Стены плавились, мебель обращалась в пепел, зеркала взрывались. Я сидел в печи и молился всем языческим богам, которых помнил. Чудом выжил.
Кузя открыл глаза, посмотрел на команду:
— К утру от особняка остался только обгорелый фундамент. Пожарные говорили, что такого огня никогда не видели. Тела не нашли — только угли и расплавленный металл. Я вылез из трубы, когда все кончилось. Остался без дома.
Кузя помолчал, потом добавил тихо:
— Знаете, что я понял за триста лет? Душа — это единственное, что у нас по-настоящему есть. Единственная настоящая ценность. Деньги сгорают, дома рушатся, близкие умирают. Но душа… она вечна. И отдать ее за временное богатство — это как обменять океан на стакан воды.
— Павел получил свои тринадцать лет, — продолжил домовой. — Но какой ценой? Восемь жизней родных, вечные муки в аду, и даже память о нем стерта. В архивах нет купца Морозова. Будто его никогда не существовало.
— Сделки с дьяволом всегда так заканчиваются? — спросила Марина.
— Всегда. Без исключений. Потому что ОНИ дают тебе ровно то, что ты просишь. Но забирают все остальное. Просишь богатства — получишь, но потеряешь всех, с кем хотел им поделиться. Просишь власти — получишь, но останешься один.
— И с тех пор скитался? — спросила Марина.
— Семьдесят девять лет. Революция, гражданская война, блокада, перестройка. Видел, как Петербург становился Ленинградом и обратно. Жил на вокзалах, в подвалах, в за брошках. Боялся привязываться к новому дому. Вдруг снова потеряю?
— А сюда как попал?
Кузя усмехнулся:
— Двадцать второе декабря тысяча девятьсот девяносто четвертого. Зима была адская, минус тридцать пять. Я бродил по Алтаю, искал теплое место. Увидел санаторий — окна светятся, из труб дым. Забрался в котельную погреться. Думал — одну ночь переночую и дальше.
— Но утром не смог выйти, — закончил Олег.
— Проснулся двадцать третьего. Попытался покинуть здание — не получилось. Граница. Невидимая стена на границе территории. Я застрял. А к вечеру началось… то, что вы уже знаете. Сорок семь человек замерзли за одну ночь.
Кузя встал, подошел к окну. Духи снаружи расступились, словно боясь его.
Глава 16: “Кара-Неме”
19 октября, 23:10, Часовня в подвале котельной
— Сорок семь замерзших душ, — Андрей прислонился к холодной стене часовни. — Но ведь это не все жертвы за тридцать лет?
Кузя покачал головой, усевшись на старую скамью: — Сорок семь — это только те, кто умер в первую ночь. Когда ОНО проснулось по-настоящему. С тех пор каждый год находились смельчаки. Блогеры, искатели острых ощущений, псевдо-экстрасенсы…
— Сколько их было? — Марина достала блокнот, готовая записывать.
— За тридцать лет сюда приезжали разные люди. Человек двадцать точно погибло. Некоторые видели тени, слышали голоса. Но с настоящим даром… таких было всего несколько.
Кузя странно посмотрел на Олега:
— Был один в девяносто седьмом. Журналист из Питера. Молодой, лет двадцать пять. Он видел меня так же четко, как ты. И знаешь что странно? — Кузя прищурился. — У него были точно такие же царапины на запястье. Три параллельные линии.
— Что с ним стало?
— Умер в полночь у алтаря. Но его душа не осталась здесь, как те сорок семь. Просто… исчез. Будто что-то забрало его полностью.
Где-то в глубине котельной раздался глухой удар. Потом еще. Кости алтаря наверху задрожали.
— Что это? — Андрей напрягся.
— ОНО просыпается, — Кузя встал, прислушиваясь. — Чувствуете? Воздух дрожит. Как перед землетрясением.
Зеленоватый туман начал просачиваться сквозь щели в полу часовни, закручиваясь в причудливые узоры.
— Он поднимается, — прошептал Кузя. — Чувствует, что ты здесь. В полночь, если он завершит ритуал…
— Что будет? — спросил Андрей.
— Граница рухнет. Не только здесь — везде. Мертвые хлынут в мир живых. А Кара-Неме станет их повелителем. Представьте — древнее зло с армией духов в современном мире.
Олег сжал ржавый гвоздь в кармане:
— Как его остановить?
— Есть способ. — Кузя встал, подошел к алтарю. — Видите символы на дереве? Это остатки первоначального ритуала связывания. Шестьсот лет назад алтайские шаманы использовали семь серебряных гвоздей, чтобы приковать дух Кара-Неме к его костям. Но строители нарушили печати.
— И теперь нужно повторить ритуал?
— Не совсем. Нужно либо разрушить алтарь в котельной — источник его силы. Либо… — Кузя замялся.
— Что?
— Либо завершить его ритуал, но обратить против него самого. Использовать тебя как приманку, Олег. Когда он попытается войти в твое тело, связать его серебром. Но для этого нужны инструменты. Чистое серебро.
— Где взять? — спросил Влад.
— Хирургическая на третьем этаже. В советское время использовали серебряные скальпели и зажимы. Антисептические свойства. Если они еще там…
Марина покачала головой:
— Это безумие. Пройти через всё здание, кишащее духами?
— У нас есть преимущество, — Кузя указал на часы. — До полуночи 50 минут. Кара-Неме еще не полностью пробудился.
— Тогда решено, — Олег встал. — Идем за серебром. Быстрый рейд — третий этаж и обратно.
— А как выйти? Дверь блокирована.
Кузя указал на дальнюю стену:
— Вентиляция. Старая система котельной. Выведет наружу с другой стороны здания.
Андрей осмотрел решетку:
— Заржавела намертво.
— Нужен рычаг.
Влад схватил железный подсвечник от алтаря, вставил в решетку. Навалились вдвоем с Андреем.
ХРЯСЬ!
Решетка упала. В стене зияла черная дыра.
— БЫСТРО! — крикнул Кузя.
Марина нырнула первой. За ней Влад, Андрей.
Олег обернулся. В окне часовни Главврач прижался лицом к стеклу. Его губы шевелились:
“Кара-Неме ждет тебя, седьмой. Ты придешь к нему. Добровольно или силой — но придешь.”
— Посмотрим, — бросил Олег и полез в вентиляцию.
Кузя просочился следом. Дверь часовни с грохотом рухнула. Духи хлынули внутрь, но было поздно.
Продолжение следует....
#мистика #хоррор #ужасы #санаторийкурайскийяр #главврачпетренко
#процедурныйкабинет #побег #подвал #котельная #алтарькостей #древниедухи
#караneме #часовня #серебро #армиямертвых #жуткиеистории #русскийхоррор
#триллер #яндексдзен #дзен