Часть 1. МИЛАЯ БЕСЕДА
Звон хрустальных бокалов на благотворительном вечере в галерее был единственным звуком, заглушавшим тихую музыку.
— Прелестное платье на Лере, — произнесла Ольга Игоревна, делая глоток сока. Её улыбка была широкой и, как показалось Алене, немного снисходительной. — В Zarina брали? У них сейчас такие милые вещицы появились.
Алёна Владимировна, не спеша поправляя шёлковый шарф, ответила улыбкой, отточенной до блеска.
— Спасибо, Оленька. Нет, это любезность нашего папы из последней командировки. Милан, бутик на Виа Монтенаполеоне.
Легкая тень пробежала по лицу Ольги, но улыбка не дрогнула.
— Ах, как мило. Хотя, знаешь, я сейчас вообще поддерживаю локальные бренды. Наш Артём, например, только в отечественном ходит. Говорит, патриотизм — это новый тренд.
— Очень принципиально с его стороны, — медленно проговорила Алёна, переводя взгляд на детей, которые, следуя родительскому сценарию, изображали милую беседу у картины в другом конце зала. — Наша Лера, к сожалению, пока далека от таких высоких материй. Её голова занята предстоящей стажировкой в лондонский офис Goldman Sachs. Улетает в понедельник.
Воздух сгустился еще больше. Ольга сглотнула ком обиды, сладковатый от сока и горький от осознания поражения. Лондон. Всегда Лондон. Ее Артём — в Сбере, а эта — уже парит над всеми.
Часть 2. СЧАСТЛИВЫ ИХ СЧАСТЬЕМ
Их соперничество началось с песочницы, где машинки сына Ольги были больше, а фигурки дочки Алёны — ровнее. Потом были конкурсы на лучший костюм снежинки, соревнования по балету и английскому, битва за баллы на ЕГЭ. Затем битва плавно переместилась в соцсети. Фотография Артёма с учебником по макроэкономике в кровати, застеленной белоснежным итальянским бельем. Пост Леры в аудитории МГУ с подписью «Папа сказал, что мой диплом должен быть красным. Будет красным». Это была виртуозная дуэль, где каждое достижение ребенка было метким выстрелом, а каждый провал — унизительным поражением.
Вечером того же дня Лера пришла к Артёму. Они сидели на его кухне, пили чай, и в их позах была та самая искренность, которую они давно разучились показывать родителям.
— Мама достала с этим Лондоном, — вздохнула Лера, смотря в кружку. — Уже всем родственникам разослала моё фото с Биг-Беном, которое я в фотошопе сделала ради шутки. Я ей сказала, что стажировка еще под вопросом, а она уже купила мне чемодан.
— А моя купила абонемент в спортзал, — хмыкнул Артём. — Говорит, в Сбере нужно выглядеть на все сто. Словно я манекен, а не аналитик.
Они помолчали.
— Знаешь, а ведь когда мы были маленькими, я думала, они просто хотят, чтобы мы были счастливы, — тихо сказала Лера.
Артём горько усмехнулся.
— Они хотят, чтобы мы были счастливы их счастьем. Их идеальным, выставочным счастьем.
Часть 3. МОЯ ГОРДОСТЬ
Ольга, уставшая после банкета в модном лофте, вышла на улицу подышать. Голова гудела от притворных улыбок и собственных мыслей. Случайность или закономерность привела её к набережной, где она увидела их.
Из роскошного закрытого клуба с видом на Кремль выходила компания Алёны. Сама Алёна, в лёгком изящном пальто, стояла чуть в стороне, провожая взглядом последних гостей. Её вечер, сияющий и безупречный, только что закончился.
Не думая, движимая усталостью и накопившейся за двадцать лет обидой, Ольга перешла улицу и направилась к ней.
— Ну что, Алёна Владимировна, поздравляю, — голос Ольги прозвучал хрипло и неестественно громко в ночной тишине. — Твоя Лера — звезда международного масштаба. Моему Артёму, видимо, до неё как до луны.
Алёна повернулась. И в ее глазах, всегда таких холодных и собранных, Ольга вдруг увидела нечто знакомое до боли — ту же усталость, что была в её собственной душе.
— А ты знаешь, Ольга, что моя звезда вчера плакала у меня на кухне три часа? Что она не хочет в Лондон? Что она хочет открыть маленькую кондитерскую и печь капкейки? Но не может. Потому что это удар по репутации семьи.
Ольга замерла. Она ждала чего угодно — колкости, очередного хвастовства, но не этого. Не этой трещины в идеальном фасаде.
— Что ты несешь? — прошептала она.
— А твой сын? — продолжила Алёна, и голос её дрогнул. — Тот, кто поступил в МГИМО с первого раза. Он ведь бросил учебу месяц назад. Да-да. Ходит на курсы диджеинга. Случайно узнала. Он боится тебе сказать. Боится, что ты сгоришь от стыда.
Слова повисли в воздухе, тяжелые и безобразные, как разбитая ваза. Ольга почувствовала, как пол уходит из-под ног. Ее сын. Ее гордость. Диджей.
Они стояли друг напротив друга на холодной ночной набережной, две идеальные матери, два гладиатора, вышедшие с арены. И их оружие — их собственные дети — внезапно обратилось против них, обнажив всю бессмысленность их битвы.
— Они… они нас ненавидят? — тихо выдохнула Ольга.
— Хуже, — ответила Алёна, глядя на тёмные воды реки. — Они нам лгут. Так же, как и мы друг другу. Мы так хотели сделать их жизнь идеальной, что отняли у них право на свою, настоящую.
В эту секунду их телефоны, зажатые в руках, почти синхронно завибрировали. Они машинально взглянули на экраны. Там было общее фото Леры и Артёма, которое они скинули в общий чат. Они были в старых футболках и джинсах, сидели где-то на набережной, ели мороженое. И улыбались они так искренне и счастливо, как не улыбались ни на одной отретушированной фотографии.
Ольга подняла глаза на Алёну.
— Знаешь, — Ольга с трудом выдавила из себя слова, — а капкейки это не так уж и плохо.
Алёна медленно кивнула, и в уголке её глаза блеснула непрошеная слеза.
— И диджей из Артёма мог бы получиться неплохой.
Ольга кивнула, больше себе, чем Алёне, развернулась и пошла к метро. Алёна посмотрела ей вслед, затем повернулась и медленно зашагала к своему дому.
В той тишине, что осталась между ними, наконец-то стихли аплодисменты. И началась обычная, неидеальная жизнь.
Как вы считаете, где находится грань между здоровыми амбициями и использованием ребенка как проекта для хвастовства?
Делитесь мнением в комментариях.