Два года назад я познакомился с Максимом Тепляковым в Питере. Обычный парень, дизайнер, квартира в хрущевке. Через полгода звонит: "Продали квартиру. Уезжаем в деревню".
— Куда? — спрашиваю.
— До неё 12 километров пешком по лесу. Нет дороги. Электричества нет. Связь не ловит.
Таких мест в России — сотни. Только в Карелии 430 труднодоступных деревень. В Архангельской области есть посёлки, куда единственная связь с миром — узкоколейка раз в неделю. Более 32 тысяч населённых пунктов вообще без сотовой связи.
И там живут люди. Семьями. С детьми. Добровольно. Зачем?
Шок реальности: как это вообще возможно в XXI веке
Когда я впервые приехал к Тепляковым, первое, что подумал: "Как здесь можно жить?"
Представьте: до ближайшего магазина — 12 километров пешком через лес. До врача — полтора часа на катере, если катер есть и река не замёрзла. Интернета нет. Мобильной связи нет. Электричества нет.
В Костромской области 40% населения некоторых районов живут в такой изоляции. Автолавка приезжает раз в неделю — если приезжает.
И вот что меня поразило: Максим сидел на крыльце своего деревянного дома, пил чай из самовара и улыбался. Так, будто он только что выиграл в лотерею.
— Понимаю, что ты думаешь, — сказал он. — Все так думают. Но поживи здесь неделю. Сам всё поймёшь.
Что заставляет образованных людей добровольно выбирать такую жизнь?
Портреты: кто они — современные отшельники
За два года я объездил несколько таких мест. И знаете что? Это не маргиналы, убегающие от судебных приставов.
Семья Тепляковых: дизайнер и радиоинженер из Питера. В 2011 году уехали в деревню без электричества. Сейчас трое детей, хозяйство, дом на дровах. Максим говорит: "Здесь настоящая жизнь".
Николай Петрович: военный пенсионер, 58 лет. Целенаправленно искал дом в отдалении. "В этом плюс и счастье, что мы здесь одни! Никаких соседей, никакого шума". До ближайшего населённого пункта — 40 км по зимнику.
Экопоселение Чарбай на Алтае: 15 семей. Программисты, учителя, врачи. Добираться только на вездеходе или зимой по замёрзшей реке. Построили ГЭС, провели воду, интернет спутниковый поставили сами.
Но почему?
Суровые будни
Первую неделю я думал, что не выдержу.
Подъём в 5 утра. Надо топить печь. Каждый день. Зимой — два раза в день. Пропустишь — через три часа в доме холод.
Вода из колодца. Вёдрами. 50 метров от дома. Зимой колодец замерзает — приходится растапливать. Или таскать снег и топить.
Продукты раз в неделю. Если машина приедет. В распутицу — две недели полная изоляция. Запасы кончились — ешь, что есть в огороде и погребе.
Нет учителей, полицейских, почты. Детей учат дома сами. Порядок поддерживают сами. Письма забирают раз в месяц из соседнего села.
Я спросил Максима:
— При всём этом — как ты можешь говорить о счастье? Почему не хочешь вернуться?
Он улыбнулся:
— Потому что ты не понял главного. Пока.
Ложный след: бегство от цивилизации
Сначала я думал — понятно. Дауншифтинг. Устали от городской гонки, от офиса, от пробок. Стремление к "естественной" жизни. Модный тренд — уехать "к тетке, в глушь".
Цифровой детокс. Отказ от потребительства. Экологичная жизнь. Я даже статью такую планировал писать.
Но потом познакомился с местными жителями. Те, кто родился здесь. Дед Иван, которому 73 года. Он никогда не жил в городе. Никуда не убегал. Но говорит то же самое: "Счастлив здесь".
Значит, дело не в бегстве. Не в усталости от цивилизации. В чём тогда?
Свобода через ограничения
Однажды я заметил странную вещь. У Николая Петровича машина стояла во дворе. Незапертая. Ключи в замке зажигания.
— Николай Петрович, а если украдут?
Он засмеялся:
— Кто украдёт? Здесь все друг друга знают. Да и куда увезут? Дороги нет.
Дома тоже не запирают. Никогда. Я спросил у Марии Половинкиной:
— Не страшно?
— А чего бояться? Преступности нет. Государство нас не контролирует, но и преступники сюда не доберутся.
И тут я начал понимать. Здесь парадоксальная свобода:
Нет контроля государства. Можешь делать что хочешь с природными ресурсами. Можешь построить дом без разрешений. Можешь организовать хозяйство как хочешь. Никто не придёт проверять.
Полная независимость. Они осознают свою независимость и дорожат ей.
Максим говорил:
— В городе я зависел от всего. От работы, от зарплаты, от транспорта, от магазинов, от государства. Здесь я завису только от себя. И от погоды. Но погода честная — она не обманет и не подставит.
Сила сообщества
На третий день у Половинкиных началась распутица. Дорогу размыло. Продукты должны были привезти через два дня, но машина не проедет.
Я думал — всё, сидеть неделю на хлебе и картошке.
Но утром пришли соседи. Человек пять. С лопатами. За три часа проложили путь, укрепили колеями. Машина проехала.
Никто не просил. Никто не благодарил особо. Просто сделали.
— Они всегда так? — спросил я у Марии.
— Всегда. Когда у нас корову лечить надо было, дед Иван пришёл — он знает. Когда крышу ремонтировали, трое соседей помогли.
В экопоселении Чарбай — так же. Сами наморозили ледовую переправу. Сами сделали паром через реку. Сами построили школу и наняли учителя в складчину.
Все знают всех. Помогают без просьбы. Коллективно решают проблемы — от пожарной охраны до образования детей.
В городе я не знаю соседей по площадке. Здесь — все друг другу семья.
Научное обоснование: почему это работает
Позже я нашёл исследования, которые объясняют феномен.
Сельские жители могут быть счастливее городских. Не всегда, но в определённых условиях. Меньше тревожности, депрессии, больше удовлетворённости жизнью.
Смертность ниже: от онкологии на 13%, от болезней лёгких на 22%. Близость к природе, отсутствие информационного стресса, физическая активность.
Но важная деталь: это работает только при сильной изоляции, когда формируется настоящее сообщество. В слабоизолированных деревнях — наоборот, депрессия и вымирание.
Почему? Потому что в сильноизолированных местах люди полагаются друг на друга, а не на систему, которая их всё равно подводит.
Но это всё ещё была теория. Пока не наступил тот самый день.
Главная разгадка
Седьмой день у Тепляковых. Вечер. Сидим у печки, пьём чай. Максим строгает что-то для забора. Его жена Лена вяжет. Дети играют на полу. Тишина, только дрова потрескивают.
И вдруг меня накрыло. Я понял. Дело не в бегстве от цивилизации. Не в романтике деревенской жизни. Не в экологии и не в дауншифтинге.
Дело в возвращении к базовым человеческим потребностям.
Что даёт жизнь в глуши
1. Подлинную нужность друг другу
В городе ты — винтик. Легко заменимый. Тебя уволят — возьмут другого. Ты переедешь — соседи не заметят. Здесь — каждый на счету. Твой вклад виден. Ты нужен. Реально нужен. Глава администрации в одной деревне сам работает в поле и преподаёт в школе. Потому что больше некому.
2. Прямую связь усилий и результатов
Натопил печь — тепло. Посадил огород — еда. Починил крышу — не течёт. Нет бюрократии. Нет начальников, которые присвоят твой труд. Нет посредников. "Вот мой труд, вот мой результат" — это даёт смысл.
3. Настоящую автономию
Ты не зависишь от "системы" — магазинов, услуг, государства. Тепляковы на лошади возят всё необходимое. Экопоселенцы построили ГЭС сами, провели воду сами, интернет спутниковый поставили сами. Ты сам — хозяин своей жизни. Не система решает, как тебе жить. Ты решаешь.
Неожиданный поворот: кто на самом деле изолирован
На восьмой день, перед отъездом, я сидел с Максимом на крыльце.
— Знаешь, — сказал он, — все жалеют нас. "Как вы там, без дорог, без интернета, в изоляции?"
Он помолчал.
— А я теперь думаю: кто на самом деле в изоляции?
И тут меня осенило.
Кто изолирован? Житель Москвы, который не знает соседей по площадке? Или житель деревни, где все друг друга знают и поддерживают? Человек с тысячей контактов в телефоне, но без реальной близости? Или человек, который может в любой момент рассчитывать на помощь любого в посёлке?
Я живу в мегаполисе. У меня есть всё. Но я изолирован.
Изолирован от природы. От настоящих отношений. От результатов своего труда. От смысла.
А Максим, живущий в 12 км от ближайшей дороги, не изолирован. Он часть живого сообщества. Он видит результаты своих действий. Он нужен людям.
Это возвращение к человеческому масштабу.
Где ты видишь последствия своих действий. Где твои отношения с людьми — реальные, а не виртуальные. Где твоя свобода — не в выборе из тысячи опций, а в независимости от системы. Где твоё счастье — не в потреблении, а в причастности. Уезжая от Тепляковых, я думал об одном.
Может, мы ошиблись в определении прогресса?
Может, не те, кто уезжает в глушь, бегут от реальности — а мы, живущие в мегаполисах, заперли себя в искусственной реальности, назвав её цивилизацией?
И пока мы жалеем их за отсутствие дорог и интернета, они жалеют нас — за отсутствие смысла, общины и настоящей свободы.
Подписывайтесь на канал. Впереди много неожиданных открытий. А в комментариях поделитесь: задумывались ли вы когда-нибудь о том, чтобы уехать из города? Что вас останавливает — или что подталкивает?