Имя Григория Распутина стало синонимом скандала, мистики и роковой власти над царской семьей. Сибирский крестьянин, ставший одной из самых противоречивых фигур Российской империи, оставил после себя не только легенды и проклятия, но и троих детей, чьи судьбы оказались заложниками фамилии, превратившейся в клеймо.
Как сложились их жизни в водовороте революций, эмиграции и советских репрессий? Кто из них сбежал от прошлого, кто превратил его в капитал, а кто растворился в истории, унеся с собой все тайны?
Дмитрий Распутин – сын, проклятый фамилией
Дмитрий Григорьевич родился в 1895 году в селе Покровском Тобольской губернии, когда его отец еще был простым крестьянином-странником. Он был старшим выжившим ребенком в семье, где из семерых детей четверо умерли во младенчестве от лихорадки.
Пока отец крутился в петербургских салонах, завоевывая расположение императрицы и целуя руки великих княгинь, Митя оставался в родном селе и продолжал работать по хозяйству. Он не стремился к столичной славе, не гнался за близостью к трону. Возможно, уже тогда чувствовал, что громкая фамилия принесет больше бед, чем благ.
Когда грянула Первая мировая война, Дмитрия призвали на фронт санитаром. Именно тогда отец начал активно выступать против продолжения боевых действий. Григорий Распутин не мог смириться с мыслью, что его единственный сын может погибнуть в этой бойне.
После убийства отца в декабре 1916 года Дмитрий тихо вернулся в Покровское. Женился на крестьянке Феоктисте Печеркиной, построил для семьи новый дом. Казалось, что революционная буря обойдет стороной тихого крестьянина. Но проклятая фамилия не давала покоя.
Тридцатый год принес беду: большевистские власти добрались до семейства Распутиных даже в глухом сибирском селе. Дмитрия и его семью признали врагами народа, лишили имущества и депортировали за полярный круг в Обдорск, который позже переименуют в Салехард.
В ссылку отправились сам Дмитрий, его престарелая мать Прасковья Федоровна, супруга Феоктиста и их дети. Вся семья добралась до спецпоселка и была размещена в бараке. Однако арктический холод и нечеловеческие условия начали косить их одного за другим.
Сначала угасла от чахотки жена Феоктиста, а затем умерли дети. Сам Дмитрий скончался от дизентерии в 1933 году. Его мать, Прасковья Федоровна, пережила его и умерла в том же спецпоселке в 1936 году.
Дмитрий Григорьевич остался совершенно один. 16 декабря 1933 года, ровно через семнадцать лет после убийства отца, он скончался от дизентерии в возрасте 38 лет. Словно сама судьба выбрала эту дату.
Так закончилась история единственного сына «святого черта», как называли Григория Распутина недоброжелатели. Дмитрий пытался сбежать от проклятой фамилии в тихую крестьянскую жизнь, но советская власть не простила ему родства с царским фаворитом.
Матрена Распутина – та, что превратила позор в капитал
Матрена, родившаяся в марте 1898 года, была любимицей отца. «Марочка», как ласково называл ее Григорий Ефимович, с детства купалась в его любви и внимании. Когда «старцу» удалось обосноваться в Петербурге и войти в доверие к царской семье, он перевез обеих дочерей из Покровского в столицу.
В Петербурге Матрене сменили имя на более благозвучное – Мария. Девочек устроили в частную гимназию Стеблино-Каменской, где они получили прекрасное образование. Светское общество с любопытством относилось к дочерям скандального «старца», фрейлины называли Марию ласково «Мара» и «Марочка».
Литераторша Вера Жуковская запечатлела облик юной Марии в своих записках:
широколицая девушка с массивным подбородком, полными алыми губами, одетая в дорогое платье из кашемира, которое с трудом сдерживало ее пышные формы. Жуковской казалось невероятным, что отпрыск одиозного мужика пользуется таким расположением титулованных дам.
Декабрьской ночью 1916 года отец ушел к князю Юсупову и не вернулся.
Встревоженные дочери подняли тревогу и обратились в полицейский участок с заявлением о пропаже. Затем пришел самый страшный момент – опознание отцовских сапог, всплывших на поверхность Невы там, где преступники сбросили тело в ледяную воду.
Осенью следующего года, когда империя уже стояла на краю пропасти, восемнадцатилетняя девушка обвенчалась с Борисом Соловьевым, офицером, причастным к тайному замыслу по спасению императорской фамилии из тобольского плена. Новобрачные бежали на восток, потом через Балканы пробрались во французскую столицу.
На чужбине у четы появились две девочки – Татьяна и еще одна Мария. Но счастье оказалось недолгим. В двадцать шестом году Борис погиб от туберкулеза, оставив молодую вдову с двумя малышками практически без средств. Их ресторанное дело прогорело, слишком много соотечественников-беженцев питались в долг.
Мария устроилась танцовщицей в ночное заведение. И вот тогда фортуна преподнесла ей дерзкое предложение. Директор британского шапито бросил вызов: «Войдешь к львам – возьму в труппу». Перекрестившись, она шагнула в клетку.
Афиши кричали зазывно: «Мари Распутин, дочь печально известного русского мистика!» Молва гласила, что достаточно одного ее тяжелого «распутинского взгляда», чтобы усмирить любого хищника. С цирковыми шатрами она исколесила добрую половину земного шара, выступая в знаменитых труппах Ринглингов, Барнума, Бейли и Гарднера.
Укротительская эпопея завершилась трагически. Во время одного из американских шоу на нее бросился полярный медведь. Получив увечья, Мария обосновалась в Штатах, где в военные годы трудилась клепальщицей на военном заводе. В сороковом она стала женой Григория Бернадского, а через пять лет получила заветный американский паспорт.
Однако настоящим призванием Марии стало литературное творчество. В тридцать втором году вышла ее первая книга «Распутин. Почему?», ставшая началом мемуарной трилогии. К ним добавилась еще и кулинарная книга с рецептами родной кухни, включая отцовскую похлебку и студень из рыбьих голов.
Когда Феликс Юсупов издал свои воспоминания с детальным описанием расправы над Григорием Распутиным, Мария подала судебный иск против него и великого князя Дмитрия Павловича, потребовав восемьсот тысяч долларов возмещения.
«Всякий порядочный человек содрогнется от такой жестокости», - заявила она. Суд отказал в удовлетворении иска.
Мария Распутина прожила долгую жизнь, скончавшись в калифорнийском Лос-Анджелесе в сентябре семьдесят седьмого года, дожив до семидесяти девяти. Среди всех отпрысков Григория Распутина лишь она сохранила верность отцовской памяти, обратив позорную фамилию в источник заработка и известности.
Варвара Распутина – та, что растворилась в истории
Младшая дочь, родившаяся в ноябре 1900 года, долгое время оставалась загадкой истории. Даже Мария, по признанию ее внучки Лоранс, до конца жизни страдала от того, что ничего не знала о судьбе младшей сестры.
Варвара, как и Матрена, училась в петербургской гимназии. Светские дамы баловали обеих дочерей «старца». Но когда грянула революция, семнадцатилетняя Варя, в отличие от сестры, осталась в России.
Долгие десятилетия о ней не было никаких сведений. Последнее упоминание в документах датировалось 1922 годом. Она значилась в списках сотрудников Тюменского губернского отдела юстиции делопроизводителем судебно-следственного отдела народного суда.
Лишь в начале XXI века директор музея Распутина в Покровском Марина Смирнова смогла восстановить судьбу младшей дочери. Помог случай, в музей пришел Владимир Шиманский, чья бабушка Анна Федоровна Давыдова была близкой подругой Варвары.
Оказалось, что служба в сыром судейском подвале подорвала здоровье девушки, и она заразилась чахоткой. Не завершив лечения и лелея призрачную надежду на побег за границу, Варвара отправилась в Москву. Уже на пути к столице ее сразила тяжелая лихорадка.
Варвара умерла в Москве в 1925 году в возрасте 25 лет. Анна Федоровна, несмотря на лихолетье, поехала на похороны. Она вспоминала, что в гробу Варя лежала совершенно обритая, без волос – последствие тифа. На могиле было написано всего два слова: «Нашей Варе».
Похоронили Варвару на Ваганьковском кладбище в Москве среди самых обычных москвичей. Никаких памятников, никаких упоминаний о том, чья дочь здесь покоится. Младшая дочь «святого черта» растворилась в истории так же тихо, как жила после смерти отца.
Три судьбы
Дети Григория Распутина выбрали три разные стратегии выживания под тенью отцовской славы.
Дмитрий попытался сбежать от проклятой фамилии в тихую крестьянскую жизнь. Он не искал славы, не писал мемуаров, не эксплуатировал имя отца. Но советская власть настигла его в глухом сибирском селе и уничтожила вместе со всей семьей.
Варвара осталась в России, надеясь раствориться в новой советской реальности. Она работала в госучреждениях, не привлекала к себе внимания. Но туберкулез и тиф оборвали ее жизнь в 25 лет, не дав шанса на эмиграцию.
Мария выбрала самый парадоксальный путь. Она превратила позор в капитал. Укротительница львов с «распутинским взглядом», автор мемуаров, истица против убийц отца. Она не стыдилась своего происхождения, а использовала его для выживания и даже процветания.
Из троих детей только Мария прожила долгую жизнь, обзавелась потомками (сегодня правнучка Распутина Лоранс Ио-Соловьефф живет во Франции и регулярно посещает Россию) и оставила после себя книги, в которых пыталась реабилитировать память отца.
Искупает ли ее упорная верность памяти отца те страдания, которые принесла его близость к царской семье? Оправдывает ли выживание одной дочери гибель сына и младшей дочери? История не дает однозначных ответов.
Одно несомненно: дети Григория Распутина не выбирали свою судьбу. Они родились с фамилией, ставшей проклятием, и каждый справлялся с этим как мог. Кто-то погиб, кто-то растворился, кто-то выстоял. И только время рассудит, чья стратегия оказалась правильной.