МАРИНА.
Ночная няня детского приюта "Теремок" Марина Юрасова, укладывала спать своих подопечных младшей группы. После ужина и неспешных игр, малыши быстро погружались в сладкую дрёму, да ещё окутывала, навевая сон, промозглая сырая погода, с ватным туманом, скопившемся ещё во время сумерек на окраине Краснодара. Она проверила заперты ли на ночь окна в групповой комнате, выглянула в коридор, запахнула шторы. Выйдя в раздевалку, чтобы и там проверить окно, она заметила за неплотно задёрнутыми занавесками стоявшую за углом у игровой веранды знакомую фигуру. Парень тоже её увидел, замахал руками, подскочив к боковому крыльцу. Марина распахнула настежь дверь, впуская вечернего посетителя, который явно пришёл не к её воспитанникам.
- Ну, что тебе ещё?! - с отчаянной болью в голосе спросила девушка.
- Я пройду, - отодвинув её в сторонку, произнёс молодой человек, входя в тесную прихожую. - В раздевалку можно пройти?
- Входи, - она встала спиной к групповой двери, не впуская его дальше.
- Не смотри на меня так... волком. Я поговорить пришёл...
- О чём? Всё уже сговорено, тысячу раз пережито... Зачем обратно-то? - Марина плотно запахнула занавеску на окне детской раздевалки, кивая головой на низкую скамейку-банкетку. - Погоди, ребят проверю, спят ли...
Она быстро прошмыгнула мимо своего собеседника в групповую комнату, оттуда в спальню, кинула взгляд на детские кроватки с сопящими, мирно засыпающими малышами, подошла к зеркалу, поправила русые волосы из выбившегося пучка, погладила свой округлившийся живот. Не было сил выходить в коридор, но всё же Марина себя пересилила, она вышла, молча встав рядом с пришедшим гостем: - Ну?!
- Я понимаю, всё как-то не по-человечески получилось у нас, но ты и меня пойми, я не готов был к такому, - он посмотрел на её живот, - к такому резкому повороту в отношениях.
- Я это уже слышала, - она поморщилась. - "Ты мне крылья не обломаешь", и всё такое... А что ты сейчас-то хочешь? Зачем пришёл? У тебя ведь свадьба через две недели. И невеста достойная, генеральская дочка... А я что, сирота... К тому же дочка капитанская. Мой отец был подчинённым твоего будущего тестя, под его началом служил, пока не погиб...
- Я всё знаю, спрашивать не хотел, боялся... Он страшно погиб от пожара вместе со своими сотрудниками, - парень угнул голову.
- А ты пришёл, чтобы повспоминать? Ещё раз мне душу потревожить? - она опустилась на банкетку. - Уходи, Гена, мне нельзя теперь волноваться, всё-таки на седьмом месяце уже... Видишь, как твой ребёнок быстро растёт? - кивнула она головой на свою отяжелевшую фигуру.
- Я как раз пришёл это обсудить...
- Зачем? Пусть тебя не тревожит сей факт, в графе отцовства будет стоять прочерк, не нужен нам такой отец-предатель. Ничего у тебя не попрошу, ни копейки твоей не надо, Геннадий Петрович. К тому же, ты ведь его убить просил, своего сыночка... Какого?! - она быстрым взглядом окинула своего незадачливого визитёра, его скорбно-сидящую фигуру.
- Ты действительно думаешь, что это будет сын? - кивнул он головой куда-то к окну, а потом схватился рукой за свою отвисшую на лоб чёлку.
- По приметам выходит, а потом и врачиха мне сказала, что возможно это мальчик. Всё на это указало. Так, зачем же ты пришёл? Совесть свою очистить перед свадьбой? Так ведь нет её у тебя, совести-то!.. Очищать нечего.
- Я хотел... Одним словом, мне тяжело вот так... Не могу я... Подлец я... Ты, Марина, ты мне... разрешишь видеть моего ребёнка, хоть изредка? - он поднял на девушку умоляющие глаза.
Она ожидала услышать от него что угодно, но только не подобный вопрос. Юрасова грузно поднялась, шагнула к входной двери, нажала на щеколду:
- Уходи, Гена!.. Пустой это разговор, - она распахнула дверь в коридор, с крыльца пахнуло свежей влагой осенней ночи.
- Не уйду, пока не ответишь! - настаивал парень.
- Неприятен мне твой вопрос, но... Препятствий чинить не буду, приходи к ребёнку, коль совсем припечёт! - она встала в дверях. - А теперь - уходи!
Он бежал глухими, тёмными проулками, перед ним всё время маячила фигура Марины, её сверкающие гневом глаза, руки, скользящие по белому форменному халату где-то у живота, там, где билась живая душа его будущего малыша, которого он не хотел, пытался уговорить Марину убить его, сделав аборт, а теперь... сам пошёл, чтобы просить о встрече с ним. В подсознании всплывал грубый разговор с отцом, председателем горисполкома, его громкий, лающий голос всё заслонял в этом немом пространстве ночи:
- Ты собираешься жениться на девке, которая будет всю жизнь за писунами горшки выносить... Хороша же будет у тебя судьба и карьера!.. Идиот!
И он поддался, тогда поддался!.. Ему казалось, что Марина чем-то оскорбила его чувства, воспротивилась очевидному, но ему-то не хотелось всё резко менять, он не готов был ещё к семейной жизни, к такому непривычному быту. Скорее от отчаяния за что-то зацепиться, чем от глубокого чувства, он стал гулять с другой красивой девушкой, которая сама ему навязалась, искала встречи, писала и звонила. Да, она была всегда на виду, сидела с ним за одной партой несколько лет подряд, а он сперва не замечал, не понимал, что когда-нибудь дружба может перерасти в любовные отношения. И он зацепился за них, как за соломинку, только что бы быть подальше от Марины и её ребёнка. "Её ребёнка? - поймал он себя на мысли. - Это мой ребёнок, наш с ней ребёнок!" Но возврата назад уже не было, в ЗАГСе лежала их с Эммой заявка, скоро свадьба. Поторопились?! Нет, отец был очень рад породниться поскорее с генерал-майором Субботиным, начальником Краевого УВД, как престижно!
Геннадий, закусив губы, задыхаясь, бегом побежал по бульвару в центральную часть города.
ЭММА.
Горсть цветных карандашей с грохотом покатилась со стола на пол, рассыпаясь по всей комнате. Эмма со злостью швырнула их к ногам стоявшей рядом с ней подруги. Полина Родионова пришла сегодня в гости со своим отцом к Субботиным. Вместе с Эммой они в смежной с залом маленькой комнатке занимались черчением выкройки новой модели вечернего платья. Полина заканчивала промышленное училище, училась на закройщицу. С детства любила шить на кукол разную одежду, вышивать гладью, бисером, шёлком и шерстью, теперь решила воплотить все свои навыки в нужную профессию.
- Что ты швыряешься в меня? Не стыдно?! - задвигая ногой карандаши, произнесла Полина, строго взглянув на подругу.
- Я... ничего, я на нервах вся... Извелась! - Эмма тряхнула головой с короткой стрижкой, её завитые волосы волнами упали на лоб и виски. - Не спокойно! Да ещё родитель мой с твоим папашей шушукаются про нас с Генкой.
- А чего ты хотела-то? - переспросила подруга, усаживаясь напротив. - Ты поставь себя на место Маринки Юрасовой. Каково, а?!
- Я никого не предавала, я люблю... Если хочешь знать, это она у меня отбила Генку. Мы, когда приехали в этот город из Москвы десять лет назад и я пришла в вашу школу, то сразу села к Щебекину за парту. Так мы с ним и сидели, дружили, пока... Пока не стали взрослыми...
- Пока ты не сбежала после восьмого класса в цирковое училище от нас в Ростов, - вставила Полина, усмехнувшись. - А ведь приехала когда обратно, то вспомнила про Гену только после того, как он уже с Маринкой гулял... и огулял. Увидела, заревновала и взбеленилась твоя душа!..
- И что?! - вспыхнуло гневом лицо Эммы. - Я полюбила, понятно?! Да, урвала момент, когда поняла, что он против ребёнка, всё сделала для того, чтобы быть с ним вместе. Да разве эта дурочка-пухляшка для него? Разве эта веснушка ему пара? - она покрутила пальцем у виска. - Соображай!.. Кто он и кто она?
- Причём здесь его родители? - язвительно подчеркнула Полина. - Или что это, расчёт с твоей стороны?
- Люблю - понятно?! - Эмма обиженно поджала губки. - Хотя куда тебе понять... Вон уж двадцать лет скоро, а всё как девочка рассуждаешь. Валька Пушкин ходит везде за тобой, вьюном вьётся, а ты будто не замечаешь, всё в дурочку играешь... Гляди, останешься одна, прозеваешь своё счастье.
- Такого счастья, как твоё, мне не надо!..
Их спору в соседней комнате вторили отцы, сидевшие за столом за чашкой чая рядом с дымящимся самоваром.
- Ну что, Дмитрий Иванович, скоро с самим Щебекиным породнитесь? - захлёбывая из высокой синей чашки, спрашивал полковник Родионов. - Когда свадьба-то назначена?
- Только заявку подали молодые... Через две недели. Что ухмыляешься? Я же вижу, ты недоволен таким выбором, - лукаво подмигнув, произнёс Субботин.
- Что там, доволен - недоволен?.. Им жить, молодым, а не нам. Мы только можем теперь рассуждать, да сплетничать, - постарался перевести разговор на весёлую ноту полковник. - Ты мне лучше ответь, что там Малофеев телиться с этим знакомством, или я чего не знаю, каких-то ваших разработок?
- Ты не замазывай наш разговор... А про Малофеева тебе лучше знать, это твой особый отдел вместе с Богдановым его разрабатывает... Что думаешь по поводу?
- По какому? - округлил удивлённые глаза Родионов.
- Не нахальничай!.. По поводу женитьбы?!
- Что думаю, так ведь это моё дело, но тебе всё же скажу!.. Не хорошо это!
- Что, не хорошо? - насторожился Субботин.
- Но ты хоть знаешь, что Марина Юрасова, старшая дочка нашего погибшего оперативника, ей, когда всё случилось, двенадцать было годков, от этого Генки Щебекина в тягости?! Понесла она от него, понимаешь? Гулял с ней, а как про ребятёнка узнал, сразу бросил!
- Откуда знаешь? Может быть это сплетни?! - побагровел генерал.
- Уж куда там, сплетни!.. Сейчас только ленивый эту тему не обсуждает. У нас тут, милый мой Дмитрий Иванович, не мадридский двор, чтобы тайны копить, у нас тут всё про всех знают, причём сразу и много...
- Убил ты меня, Фёдор Степанович, наповал убил!.. А Пётр Аркадьевич в курсе?
- А как же, конечно!.. Он, говорят, сынка своего и настроил против Маринки. Кто она супротив их семейки?! Одним словом, Бобровская родня, притонщики чёртовы! - настал черёд багроветь Родионову.
- Ты не нажимай, не наступай на больной мозоль...
- Что, не нажимай-то?! Вот потому и крутиться это сводническое гнездо, эти мальчики по вызову, что Бобров родня Щебекину, который не токмо председатель исполкома, но ещё и председатель горсовета в одном лице. Долго он сидел в замах, а потом как под Сиротиным кресло зашаталось, так плечиком и подтолкнул... Было за что подтолкнуть, говорить нечего!
- Там и Воробьёв, кажется, тоже зашатался уже, - тихим голосом произнёс Субботин, потянувшись за коробкой конфет через стол.
- Это не ровняй, не надо... Воробьёв мужик деловой, хоть больше по сельхоз части. Его второй секретарь Иноземцев тут всем верховодит кроме сельской работы, это всем известно, молодой да ранний, а он... Короче, Воробьёва приглашают в Москву, его официально переводят зимой в столицу на какую-то высокую должность... Так что, дослужился наш Георгий Иванович до генералов,- рассмеялся полковник Родионов.
- Ну, это ясно, и всё же... С чего такая горячая любовь тогда у моей Эммы к этому предателю? Или опять трезвый расчёт?
- А по какому такому расчёту она после восьмого класса из дома сбежала, а? Она ведь гимнастка, надежды подавала...
- Да, было дело. Жена моя тренер, её к себе в секцию с пяти лет привела, сама тренировала, а потом... этот чёртов конкурс. Набирали артистов на трапецию. Вот она и сорвалась... Циркачка теперь, навыки акробатики пригодились. Но ведь мы дорогу им не выбираем, Фёдор, детям-то... Много они нас послушали?
- И не говори!.. А ты - расчёт?! Любит, видать, да так, что готова простить ему нагулянного ребятёнка, а вот как он-то?
- Полагаю, что никак!.. Если так, как ты говоришь, то он за мою девку зацепился, потому что от Маринки убегал, как от препятствия. Но это очень опасное дело... Да ещё тут его папашка в затылок мне дышит! Его явно устраивает такая невестка, как моя Эмма! Слава Богу, что у старшей сложилось всё гладко, - Субботин поплотнее закрыл краник самовара, чтобы громко не капал в чашку.
- Да, Нора твоя в порядке, и внучок уже подрастает... Что, дед, скоро на свадебке погуляем, а? Не кисни, не надо, всё образуется. А предупредить тебя я обязан был, иначе это как-то неладно всё!
- Да, он парень, вроде ничего из себя, привлекательный, вот Эмма и клюнула...
- Чего там привлекательного-то?! - вскипел полковник. - Длинноволосый, чёлка сосульками висит по новой моде, да ещё на левую сторону, как у Гитлера... Нос один из этой чёлки наружу выглядывает, а глаза птичьи, воробьиные какие-то глаза, и бегают, никогда на месте не остановятся, будто ищут чего...
- Ну ты загнул!.. - раздался громкий смех, а потом всё смолкло.
Они оба прислушались к возне в соседней комнатушке, где притихли, подслушивая их разговор, озабоченные нелёгкой думой девчонки.
- Давай теперь о деле, Дмитрий Иванович, - Родионов положил салфетку на стол с коленей, дав понять хозяину, что наступила официальная часть разговора. - У меня тут был Полянский, кадровик из спецотдела. Им нужны молодые кадры для интимных дел, понимаешь каких?
- Притоны и публичные дома... Мало разоблачаем, что ли? Так они будут всегда, так устроен свет... Ещё со времён царя-гороха! - рявкнул Субботин, о чём-то невесело размышляя. - И что? Нужно моё согласие, если кого выберут? Даю!..
- Наметил он тут парочку, но они все в отказ пошли... Он ругается, говорит, что не видят своей выгоды, молодняк ещё неотёсанный. Тут и карьера и звание в кармане, а надо-то всего уметь охмурять потаскушек... Но не только это!
- Вот именно, вот из-за этого "не только", и не хотят... Тут, извини, нужны настоящие жеребцы, фанатики этого дела! - подмигнул генерал. - И что Полянский, чего приходил-то?
- Хочет провести беседу в нашем центральном аппарате для солидности, пригласить кандидатов в твой кабинет для разговора, - Родионов посмотрел на часы. - Подойдёт он завтра к пяти часам вечера, уже пригласил ребят для беседы, которые ещё ничего такого не подозревают... Он их там огорошит!
- Согласен, пусть приходит, за одно обсудим с ним детали отбора и ещё кое-чего! - Субботин загадочно подмигнул полковнику, а тот поднял бровь в удивлении, не догадываясь до конца о чём идёт речь.
(Фрагмент детективной повести "Под прикрытием").
Автор Ольга Азарова.