Когда Алексей, 17 с небольшими лет, принес папе прекрасную новость о том, что здоровье свое он положил на алтарь Венеры, и теперь ему надо подкинуть денег, чтобы отнести их в храм фармации и сменять на достижения науки в виде антибиотиков, мама Лёшина впала в серьёзную такую прострацию. Папа не впал. Он просто сказал об этом матери, как о само собой разумеющимся. А вот мама впала. Потому что за неделю до этой прекрасной новости она обсуждала с сыном вопросы перекрестного опыления пчелками цветочков, и сын клялся и божился, что его никакое опыление не волнует, ни перекрестное, ни прямое, потому как мальчик он приличный и раз мама сказала - он еще маленький, значит, маленький. Впрочем, прострация лёшиной мамы была еще ничего. Вот прострация мамы приятеля далекой юности моей, Костика, была всем прострациям прострация! Потому что к ней явился даже не Костик, нет. Там невеста явилась с животом наперевес, невестины мама с папой, а где-то позади маячил Костик. Костику было 23 года… Мама та