Марина стояла у плиты и жарила котлеты. За спиной раздался знакомый голос:
— Мариш, ну что ты делаешь? Опять пережариваешь!
Она даже не обернулась. Галина Петровна прошла на кухню как к себе домой. Хотя жила в соседней квартире.
— Доброе утро, — сухо сказала Марина.
— Утро-то доброе, а вот обед будет невкусный, — свекровь подошла к плите и взяла лопатку. — Давай я сама.
— Сама справлюсь.
— Ну да, справляешься. Андрейка худой ходит.
Марина сжала зубы. За двадцать лет брака она слышала это тысячи раз. Что готовит плохо. Что дом не так убирает. Что с Катей неправильно занимается.
— Мам, хватит, — тихо сказал Андрей, заходя на кухню.
— Что хватит? Я же не ругаю, я помогаю!
— Ты не помогаешь, — резко сказала Марина. — Ты критикуешь.
Галина Петровна всплеснула руками:
— Ну вот! Опять я виновата! Сын, ты слышишь? Я, оказывается, критикую!
Андрей молчал и наливал кофе. Марина выключила плиту и положила котлеты на тарелку.
— Кать! Завтракать! — крикнула она в коридор.
— Не кричи так, — одернула свекровь. — Девочка же готовится к школе.
— Это моя дочь!
— И моя внучка! — Галина Петровна повысила голос. — Которую я воспитываю наравне с вами!
В кухню зашла Катя. Увидела лица взрослых и поникла.
— Опять ругаетесь?
— Никто не ругается, — быстро сказала Марина.
— Просто мама нервничает, — добавила бабушка. — А когда нервничает, на всех кидается.
Марина резко повернулась:
— Что ты сказала?
— Правду сказала! Ты же видишь, как я стараюсь! Каждый день к вам прихожу, помогаю! А ты...
— А я что?
— Ты неблагодарная! — Галина Петровна махнула рукой. — Вон, посмотри на себя! В халате до обеда сидишь, волосы не причесаны. Какой пример дочери подаешь?
Катя отодвинула тарелку:
— Не хочу есть.
— Ешь, — строго сказала бабушка. — Не слушай маму. Она сегодня злая.
— Хватит! — взорвалась Марина. — Хватит меня воспитывать при ребенке!
— Ты сама себя при ребенке ведешь плохо!
Андрей поставил чашку и тихо сказал:
— Мам, может, правда...
— Что — правда? — Галина Петровна уперла руки в боки. — Я что, плохое говорю? Я за семью переживаю! За внучку! А она на меня кричит!
Марина посмотрела на мужа. Он опустил глаза. Как всегда. Двадцать лет он опускал глаза, когда мать набрасывалась на жену.
— Знаешь что? — Марина сняла фартук. — Живи здесь. Воспитывай сына. Готовь ему завтраки. Учи его жизни.
— Мариш, не надо, — попросил Андрей.
— Надо! — Она развернулась к свекрови: — Надоело! Двадцать лет терплю! Все не так, все плохо! Сын худой, дом грязный, дочка невоспитанная!
— Мам, пап, не ругайтесь, — тихо попросила Катя.
— Не ругаемся, солнышко, — Галина Петровна погладила внучку по голове. — Мама просто устала. На работе тяжело, вот и срывается.
Марина остолбенела. Даже сейчас! Даже в этот момент свекровь находила способ ее принизить!
— Все, — сказала она. — Все. Больше не могу.
Она вышла из кухни и пошла в спальню. Достала сумку и начала складывать вещи.
Андрей зашел следом:
— Мариш, ну что ты делаешь?
— Уезжаю.
— Куда уезжаешь? Это же глупость!
— Глупость? — Марина повернулась к нему. — Глупость — двадцать лет жить с человеком, который не может защитить жену от собственной матери!
— Мама же не со зла! Она просто...
— Она просто что? Заботится? — Марина засмеялась зло. — Знаешь, что она мне вчера сказала? Что я Катю порчу. Что без нее девочка вырастет распущенной. При Кате сказала!
Андрей молчал. Марина продолжала складывать одежду.
— И ты молчишь. Как всегда молчишь.
— Андрюш, она вернется, — сказала Галина Петровна, размешивая сахар в чае. — Куда она денется? Дочка же здесь.
Андрей сидел напротив и смотрел в окно. Прошла неделя с тех пор, как Марина забрала Катю и уехала. Снимала квартиру где-то на другом конце города.
— Может, позвонить ей?
— Зачем? — мать поставила ложечку. — Пусть погуляет. Поймет, как хорошо дома было.
Андрей достал телефон. Марина не отвечала уже три дня. Катя звонила сама, но говорила сухо и мало.
— Я же не виновата, — продолжала Галина Петровна. — Что я такого сказала? Правду сказала. Она обиделась на правду.
— Мам, ну при ребенке же...
— А что при ребенке? Ребенок должен видеть, как правильно себя вести! А она в халате до обеда, дом не убран...
Андрей встал и пошел к окну. На столе лежали немытые тарелки. Галина Петровна приходила каждый день и готовила, но убираться не хотела.
— Это не мое дело, — говорила она. — Я готовлю, а убирать должна хозяйка дома.
Но хозяйки дома не было.
Зазвонил телефон. Катя.
— Пап?
— Привет, солнышко. Как дела?
— Нормально. — Голос был усталый. — Мам говорит, что в выходные к вам не приеду.
— Почему?
— Не знаю. Говорит — пока не приеду.
Галина Петровна взяла трубку:
— Катюш, это бабушка! Как дела, родная?
— Привет, баб.
— Мама как? Не болеет?
— Не болеет.
— А готовить научилась нормально? — засмеялась Галина Петровна. — Или опять полуфабрикаты покупает?
Молчание.
— Катюш, ты слышишь?
— Слышу.
— Ну так что? Как мама готовит?
— Нормально готовит, — тихо сказала Катя. — Мне нравится.
Галина Петровна нахмурилась:
— Ну ладно. Передавай маме привет. Скажи, что папа скучает.
— Передам.
Катя повесила трубку. Андрей посмотрел на мать:
— Зачем ты про готовку спросила?
— А что такого? Интересно же.
— Ребенок в стрессе, а ты...
— Я что? — Галина Петровна встала. — Опять я виновата? Сын, очнись! Твоя жена устроила истерику и ушла! Дочку увела! А виновата я?
Андрей молчал. За окном шел дождь. Раньше в такую погоду Марина варила кофе и садилась рядом с книжкой. Они молча сидели и слушали капли по стеклу.
— Позвоню ей еще раз, — сказал он.
— Не звони. — Мать взяла его за руку. — Пусть сама поймет. Женщины они такие. Поскандалят и вернутся.
Но Марина не возвращалась.
Через две недели Андрей встретил ее у школы. Она забирала Катю с дополнительных занятий.
— Мариш!
Она обернулась. Выглядела лучше, чем он ожидал. Не худая, не замученная. Спокойная.
— Привет.
— Как дела? Как живете?
— Нормально, — Марина кивнула на дочь. — Кать, иди к машине. Ключи возьми.
Катя взяла ключи и пошла прочь. Оглядывалась на родителей.
— Может, кофе попьем? — предложил Андрей. — Поговорим.
— О чем говорить?
— Ну... о семье. О дочери.
Марина помолчала:
— Андрюш, я устала. Понимаешь? Очень устала.
— От чего устала? От семьи?
— От того, что меня не слышат. Двадцать лет не слышат.
Андрей потоптался:
— Мама переживает. Говорит, что ты обиделась на пустое место.
Марина криво улыбнулась:
— Ну конечно. Обиделась на пустое место.
— Мариш, ну вернись. Поговорим со всеми. Разберемся.
— С кем со всеми? — она посмотрела на него внимательно. — С твоей мамой? Которая считает меня плохой женой и плохой матерью?
— Она не так думает...
— Не так? — Марина качнула головой. — Ты знаешь, что она Кате говорила? Что я эгоистка. Что хорошая мать никогда не уведет ребенка от отца.
Андрей опустил глаза. Марина вздохнула:
— Все понятно.
Она пошла к машине. Андрей стоял и смотрел, как они уезжают.
Галина Петровна сидела на кухне и смотрела на часы. Половина восьмого. Андрей должен был прийти час назад.
Телефон молчал. Никто не звонил уже три дня. Раньше Марина названивала по вечерам — то про Катю спросить, то передать что-то. Даже когда ругались, все равно звонила.
А теперь тишина.
Дверь хлопнула. Андрей вошел на кухню и сел за стол, не раздеваясь.
— Поздно, — сказала мать.
— Угу.
— Ужинать будешь?
— Не хочу.
Галина Петровна поставила перед ним тарелку с котлетами. Он даже не посмотрел.
— Что с тобой? Третий день ходишь мрачный.
— Все нормально.
— Нормально? — она села напротив. — Сын, на себя в зеркало посмотри. Худой, бледный. Не ешь ничего.
Андрей поднял глаза:
— А ты как? Хорошо себя чувствуешь?
— Я-то при чем?
— При том, что три месяца живем вдвоем. И что? Легче стало?
Галина Петровна помолчала. Легче не стало. Без Марины квартира казалась пустой. Некого было поучать, не с кем спорить. Андрей приходил поздно, ел молча и уходил к себе.
— Катя позвонила, — сказал он. — Завтра контрольная по математике.
— Ну и что?
— Раньше Марина ей помогала. Сидели вместе, решали задачи.
— Пусть сама решает. Уже большая.
Андрей встал и пошел к окну:
— Мам, а ты помнишь, как Марина первый раз к нам пришла?
— Зачем ты об этом?
— Помнишь? Торт принесла. Самодельный. Ты сказала, что вкусный.
Галина Петровна нахмурилась:
— Ну сказала. И что?
— А потом двадцать лет говорила, что она готовить не умеет.
— Сын, ну что ты вспоминаешь всякое...
— Всякое? — Андрей повернулся к ней. — Мам, честно скажи. Тебе Марина нравилась когда-нибудь?
Долгая пауза.
— Я хотела для тебя лучшего, — тихо сказала мать.
— Лучшего? А что плохого в Марине?
— Она... — Галина Петровна запнулась. — Она не такая, как я хотела.
— А какую ты хотела?
— Не знаю. Другую.
Андрей сел обратно за стол:
— Знаешь, что я понял? Любую жену ты бы не приняла. Потому что любая отнимала бы меня у тебя.
— Глупости говоришь!
— Не глупости. — Он посмотрел на мать. — Ты боялась остаться одна. Вот и цеплялась за нас.
Галина Петровна встала и начала собирать посуду. Руки тряслись.
— Я что, плохая мать?
— Хорошая. Но плохая свекровь.
Она резко повернулась:
— Значит, я во всем виновата? Марина святая, а я злодейка?
— Не злодейка. Просто... — Андрей потер лицо руками. — Просто не могла отпустить.
— А теперь что? Отпустила? Довольна?
— Довольна? — он горько засмеялся. — Мам, посмотри вокруг. Мы сидим вдвоем в пустой квартире. Катя приходит раз в неделю и молчит. Марина с нами не разговаривает. Ты этого хотела?
Галина Петровна поставила тарелки в мойку. Спиной стояла к сыну.
— Не хотела, — тихо сказала она.
— А чего хотела?
— Хотела... чтобы мы были вместе. Все вместе. И чтобы меня не забывали.
— Тебя никто не забывал.
— Забывали! — она резко обернулась. — Марина вас от меня отдаляла! Я это видела!
— Не отдаляла. Просто хотела быть хозяйкой в своем доме.
— Это и мой дом!
— Нет, мам. Это ее дом. Был ее дом.
Галина Петровна опустилась на стул. Впервые за много лет она выглядела старой и растерянной.
— Что теперь делать? — спросила она.
— Не знаю, — честно ответил Андрей. — Но так жить нельзя. Ни мне, ни тебе, ни Кате.
— А Марине можно?
— А ты у Марины спроси.
Мать посмотрела на него испуганно:
— Что спроси?
— Можно ли ей так жить. Одной с дочерью.
— Она же не захочет разговаривать...
— Попробуй.
Галина Петровна взяла телефон. Положила обратно. Снова взяла.
— А что я скажу?
— Правду, — сказал Андрей.
Марина сидела на кухне и помогала Кате с алгеброй, когда зазвонил телефон. Номер Галины Петровны. Марина хотела сбросить, но что-то остановило.
— Алло?
— Мариночка... — голос свекрови звучал странно. Тихо и неуверенно.
— Слушаю.
— Можно... можно с тобой поговорить?
Марина посмотрела на дочь. Катя делала вид, что не слышит.
— О чем?
— Встретимся? Пожалуйста.
В голосе было что-то такое, чего Марина никогда не слышала. Мольба.
— Хорошо. Завтра в пять. В кафе на Садовой.
— Спасибо.
На следующий день Галина Петровна пришла раньше. Сидела за столиком и нервно теребила салфетку. Марина увидела ее издалека — постаревшую, сгорбленную.
— Привет, — сказала Марина, садясь напротив.
— Привет. Спасибо, что пришла.
Молчали минуту. Галина Петровна заказала чай, Марина — кофе.
— Я хотела... — начала свекровь и замолчала.
— Что хотела?
— Извиниться.
Марина подняла брови. За двадцать лет она не слышала от Галины Петровны ни одного извинения.
— За что именно?
— За все. — Свекровь подняла глаза. — За то, что лезла не в свое дело. За то, что учила тебя жизни. За то, что при Кате...
Голос сорвался.
— За то, что отняла у вас семью, — тихо закончила она.
Марина молчала. Внутри все кипело — обида, злость, усталость. Но было и что-то другое. Жалость.
— Галина Петровна, а зачем? Зачем вы это делали?
— Боялась.
— Чего боялась?
— Что останусь одна. — Свекровь вытерла глаза платком. — Муж умер, сын женился. Думала, если буду нужной, полезной, то не забудут.
— Вас никто не забывал.
— Забывали. Вы жили своей жизнью, а я... я была лишней.
Марина вздохнула:
— Не были бы лишней, если бы не лезли в нашу жизнь.
— Понимаю теперь. Поздно понимаю.
Принесли заказ. Галина Петровна размешивала сахар и не поднимала глаз.
— Андрей худеет. Не ест ничего. Катя почти не приходит. А когда приходит — молчит.
— И что вы хотите?
— Чтобы вы вернулись.
— Просто так?
— Не просто так. — Свекровь посмотрела на нее. — Я обещаю не вмешиваться. Слово даю.
— Обещания вы уже давали.
— Тогда другие были обещания. А сейчас... сейчас понимаю, что без вас нет семьи.
Марина пила кофе и думала. Три месяца она жила одна с дочерью. Было спокойно, но пусто. Катя скучала по отцу. Она сама скучала по Андрею.
— А если снова начнете учить жизни?
— Не начну.
— А если не понравится, как я готовлю?
— Буду молчать.
— А если захотите с Катей поговорить обо мне?
Галина Петровна помолчала:
— Буду хвалить.
Марина криво улыбнулась:
— Не надо хвалить через силу. Просто не критикуйте.
— Хорошо.
Они допили чай и кофе. Галина Петровна расплатилась.
— Мариночка, а можно... можно я вас обниму?
Марина растерялась. Потом кивнула. Свекровь обняла ее осторожно, как что-то хрупкое.
— Спасибо, — прошептала она.
Через неделю Марина с Катей вернулись домой. Андрей носился по квартире, готовил ужин и без конца спрашивал, нужно ли что-то еще.
— Андрюш, успокойся, — смеялась Марина.
Галина Петровна пришла к вечеру. Принесла торт — покупной, не самодельный.
— Это праздник, — сказала она. — Семья снова вместе.
За ужином было тихо и немного напряженно. Привыкали заново. Галина Петровна хвалила котлеты и не делала замечаний. Катя рассказывала про школу. Андрей улыбался.
— Кать, убери телефон, — сказала Марина.
— Сейчас, мам.
Галина Петровна открыла рот, чтобы вступиться за внучку, но вовремя закрыла. Посмотрела на Марину и кивнула.
— Мама права. За столом телефонам не место.
Катя убрала телефон. Марина благодарно посмотрела на свекровь.
Не все сразу наладилось. Галина Петровна иногда срывалась, начинала поучать, но тут же останавливалась и извинялась. Марина тоже училась не взрываться сразу, а говорить спокойно.
Семья училась жить заново. Но теперь они учились вместе.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: