Феликс Чуев пишет:
"Уезжаю в Москву – он стоит в проеме двери, держась за косяк. Грустный-грустный, провожающий взгляд…
«Будут, конечно, на нашем пути срывы, неудачи, – говорил он, – но империализм все-таки трещит по швам!»".
Это был 1986 год. Конец Холодной войны. Еще мгновение, и империализм лопнет по швам, будто плохо сшитый мешок с водой, исчезая в разломах земли. А коммунизм, напротив, охватит всю планету. Как цветущие сады начнут расти по всему миру очереди за колбасой, закроются границы, и люди получат, наконец, крепкую цензуру. Все люди земли будут жевать только советскую жвачку и ездить на советских машинах. Ну и дворники, конечно, будут постоянно убирать со стекол. Чтобы порядок был.
Через несколько строк Чуев цитирует Молотова:
"Свою задачу как министр иностранных дел я видел в том, чтобы как можно больше расширить пределы нашего Отечества. И кажется, мы со Сталиным неплохо справились с этой задачей".
Так Молотов четко обозначил свою борьбу с империализмом.
И далее:
"Вспоминается рассказ А. И. Мгеладзе (Первый секретарь ЦК КП Грузии в последние годы жизни И. В. Сталина), дополненный Молотовым, о том, как после войны на дачу Сталина привезли карту СССР в новых границах – небольшую, как для школьного учебника. Сталин приколол ее кнопками на стену: «Посмотрим, что у нас получилось… На Севере у нас все в порядке, нормально. Финляндия перед нами очень провинилась, и мы отодвинули границу от Ленинграда. Прибалтика – это исконно русские земли! – снова наша, белорусы у нас теперь все вместе живут, украинцы – вместе, молдаване – вместе. На Западе нормально. – И сразу перешел к восточным границам. – Что у нас здесь?.. Курильские острова наши теперь, Сахалин полностью наш, смотрите, как хорошо! И Порт-Артур наш, и Дальний наш, – Сталин провел трубкой по Китаю, – и КВЖД наша. Китай, Монголия – все в порядке… Вот здесь мне наша граница не нравится!» – сказал Сталин и показал южнее Кавказа. 29.11.1974".
Что-то мне подсказывает, что империализм еще легко отделался!
Надо признаться, что мне очень интересно читать все это. Но дальше, совсем неожиданно, становится еще интереснее. Градус борьбы с империализмом повышается. Возникает четкое антиимпериалистическое слово "подавиться": "
– С этим делом мы, конечно, немножко переборщили, но на юге кое-что намечалось. Однако во всем надо знать меру, а то можно и подавиться.
Вопрос о Прибалтике, Западной Украине, Западной Белоруссии и Бессарабии мы решили с Риббентропом в 1939 году. Немцы неохотно шли на то, что мы присоединим к себе Латвию, Литву, Эстонию и Бессарабию".
Затем Молотов едет к союзникам, которые в шоке от такой антиимпериалистической борьбы и пытаются охладить советы, предлагая более умеренный курс и взывая к международному сообществу. Но советы на то и советы, что они радикальнее всех:
"Когда через год, в ноябре 1940 года, я был в Берлине, Гитлер спросил меня: «Ну хорошо, украинцев, белорусов вы объединяете вместе, ну, ладно, молдаван, это еще можно объяснить, но как вы объясните всему миру Прибалтику?» Я ему сказал: «Объясним»".