Итак, где мы остановились? Ах, да! «Огненный вихрь приключений». Что ж, должен вам признаться, ветер – тот еще прожектер и фантазер. Его «вихрь» на поверку оказался парой неловких кульбитов, нелепым шлепаньем о ветки (очень обидно, я с них, можно сказать, родом) и в итоге – мягким, но решительным приземлением в самую середину огромной лужи.
Лежу. Отдыхаю. Осматриваюсь. Вопреки романтическим ожиданиям, водосточная труба оказалась занята каким-то мокрым и неразговорчивым пакетом, так что пришлось довольствоваться ролью одинокого острова в оранжевом море. И знаете, это даже к лучшему. С высоты, конечно, вид был что надо, но с этой, новой точки открывается совершенно иная перспектива.
Например, я теперь эксперт по обуви. Мимо прошли кеды – веселые, прыгучие, от них пахло попкорном и беззаботностью. Потом протопали какие-то солидные оксфорды – серьезные, начищенные, они явно куда-то очень спешили и о чем-то важном думали. А вот и сапожки! Резиновые, желтые, с лягушками. Хозяин сапожек, маленькая девочка, наступила на меня с таким азартным хрустом, что я чуть не рассыпался от гордости. Лучшая похвала для листа – это громкий, сочный, удовлетворенный хруст под ногой. Это вам не карканье ворон, это – признание народное.
Мои братья и сестры постигают дзен в этом пестром ковре. Один, совсем резвый кленовичок, устроился на капоте припаркованной машины и теперь важничает, словно он – эксклюзивная дизайнерская наклейка. Другой, дубовый лоб, забился в угол и на полном серьезе пытается снова прирасти к земле. Наивный. Наша участь – не корни пускать, а шелестеть, пока нас не сметут в кучу, не спалят, и наш дым не станет последней философской мыслью, унесенной в небо.
А что до моей былой красоты... Она никуда не делась! Она просто стала другой. Раньше я был ярким мазком на зеленом полотне, а теперь я – часть великого абстрактного полотна по имени «Осень на асфальте». Художник-абстракционист, как-никак. Мои края подворачиваются, становясь еще более кружевными. Дождь добавил мне прожилкам темного контура, подчеркнув графичность. Я не выцветаю – я созреваю для своего финала, как дорогое вино.
И знаете, о чем я тут, лежа в луже, подумал? Мы, листья, – это самые искренние часовые природы. Мы не молчим, как камни, и не суетимся, как муравьи. Мы рождаемся зелеными и наивными, зреем до сочного багреца, шумим, спорим с ветром, а потом – тихо ложимся, чтобы наше тление стало удобрением для новых зеленых наивностей. И в этом есть странная, очень правильная гармония.
Но что это? Солнце вышло из-за туч, и моя рыжая шкурка заиграла на свету, как настоящий рубин. Лужа подо мной превратилась в зеркало. Вы бы только видели это великолепие! Я красив, черт возьми! Я – осенний самородок, и мой век, пусть и короток, но ярок до неприличия.
Кажется, подул ветерок. Мой «навязчивый поклонник» снова здесь. На этот раз он сулит мне путешествие к железным джунглям – забору из сетки-рабицы. Говорит, там очень душевно и можно зацепиться надолго, наблюдая за соседскими котами.
Что ж, почему бы и нет? Все профессии хороши, кроме скучной. А я, как вы помните, сменил их уже немало.
Ваш стильный осенний лист, временно исполняющий обязанности острова в луже. Отбываю по новому назначению!
Автор Nast.
