— Света, ты завтра к десяти приезжай. Все соберёмся у мамы, семейный совет, — сообщил муж, даже не отрываясь от телевизора.
Я замерла с кружкой чая.
Семейный совет? За двадцать семь лет замужества такого не было. Что-то случилось.
— А что обсуждать будем?
— Ну как что... Твой вклад. Слушай, я же не специально проболтался Серёжке. Случайно получилось.
Вклад. Мои два миллиона, которые я копила десять лет. По двадцать тысяч каждый месяц со своей зарплаты откладывала. Считала каждую копейку.
— Что — мой вклад? — голос прозвучал тише, чем хотелось.
— Ну, решать будем, как лучше деньги распределить. Серёжке машина нужна, Ленке ремонт, маме на врачей... Справедливо же. Мы семья.
Справедливо.
Интересное понимание справедливости.
Семейный трибунал
На следующее утро я приехала к свекрови ровно в десять. В прихожей стояли знакомые ботинки — вся семья в сборе.
Сердце забилось неприятно.
— А, Светка пришла, — встретила меня золовка Лена. — Проходи на кухню, мы уже начали.
За столом сидели: свекровь Тамара Ивановна, золовка с мужем, деверь Серёжа.
Только мне стула не поставили.
Интересно.
— Садись вот сюда, — кивнула свекровь на табуретку у окна.
Я села и поняла — меня рассаживают как ребёнка. Или подсудимую.
— Так, Света, — начала Тамара Ивановна строго, — Витька рассказал про твой вклад. Два миллиона — деньги большие. Надо правильно распорядиться.
— Это мои деньги, — тихо сказала я.
— Какие твои? — удивилась Лена. — Ты замужем за Витей. Значит, всё семейное.
«Серёжке на машину шестьсот тысяч хватит?» — свекровь обращается к младшему сыну, словно меня в комнате нет.
— Да нормально. Только не подержанную, а нормальную, — кивнул тот.
— Ленке сколько на ремонт?
— Пятьсот попросила. Кухню менять надо срочно.
— Мне на врачей триста хватит, — добавила Тамара Ивановна. — Зубы, суставы... Врачи нынче дорогие.
— А остальное на семейные нужды оставим, — подвела итог золовка. — Света, — наконец поворачивается ко мне, — тебе реквизиты завтра скинуть? Или лучше наличкой?
Я молчала.
В голове звенело от возмущения.
— Что молчишь? — насупилась свекровь. — Деньги же просто лежат. А у нас нужды конкретные.
— У меня тоже нужды есть, — наконец выговорила.
— Какие у тебя нужды? — фыркнула Лена. — Витька тебя обеспечивает, квартира есть, работаешь. Чего ещё?
«Раз в семью вошла, значит, всё общее. Не жадничай», — отчеканила свекровь.
Не жадничай.
Двадцать семь лет я "не жадничала". На каждую свадьбу, прощание, день рождения — конверт от нас. На каждую просьбу — "конечно, поможем".
А когда три года назад у меня ремонт был, все вдруг оказались заняты.
— Мне подумать надо, — сказала я, вставая.
— Да что тут думать? — махнул рукой Серёжа. — Семья есть семья.
— До завтра подумаешь, — разрешила свекровь. — А послезавтра Серёжа за деньгами придет. Машину смотреть будет.
Прозрение в пути домой
Домой я ехала в полном молчании.
Виктор встретил с улыбкой:
— Ну как? Все довольны?
— Никто меня не спросил.
— Да ладно тебе, не драматизируй. Деньги же просто лежат. А тут реальная польза.
— Польза кому?
— Семье. Серёжке машина нужна, у него работа такая — разъездная. Ленке кухня новая. Маме врачи нужны.
— А мне что нужно?
Виктор посмотрел удивлённо:
— Тебе-то чего? У тебя всё есть.
Всё есть.
У меня всё есть, кроме права голоса в собственной жизни.
Вечером я долго лежала без сна. Вспоминала, как десять лет назад начала откладывать. Тогда хотела купить дачу. Потом — машину. Потом просто копила на старость.
На своё спокойствие.
И вот теперь моё спокойствие хотят разделить на всех. По справедливости.
— Витя, — позвала я мужа, который уже засыпал.
— Ммм?
— А когда мне кто-то из твоей семьи помогал?
— Да ладно, Свет. Не вспоминай всякое.
— Нет, серьёзно. Припомни.
Он молчал.
Потому что вспомнить было нечего.
— Спать давай. Завтра новый день.
Новый день.
Да, завтра будет совсем новый день.
Важная встреча
Утром я встала раньше обычного. Умылась, оделась аккуратно — серая блузка, тёмная юбка.
Как на важную встречу.
— Куда это ты так рано? — удивился Виктор.
— По делам.
— По каким делам? Ты же реквизиты ещё не дала.
— Дам, — пообещала я. — Обязательно дам.
Банк открывался в девять. Я была там к половине девятого.
Освобождение
Операционистка оказалась девочкой лет двадцати пяти. Улыбчивая, располагающая к себе.
— Здравствуйте! Чем могу помочь?
— Хочу закрыть вклад.
— Конечно. Паспорт и договор, пожалуйста.
Я протянула документы. Девочка что-то набрала на клавиатуре, нахмурилась:
— Сумма большая. Вы уверены? Может, частично снять?
— Полностью.
— Хорошо. Только предупреждаю — наличными такую сумму сразу не выдадим. Нужно заказывать.
— Сколько ждать?
— До обеда подготовим.
— Подождите, — вдруг спросила я. — А можно узнать, на чей счёт этот вклад оформлен?
— На ваш. Вы же владелец.
— То есть только я могу им распоряжаться?
— Конечно. Без доверенности никто другой прав не имеет.
Значит, это правда мои деньги.
Только мои.
— Тогда закрывайте.
К двум часам дня я держала в руках пачки купюр.
Два миллиона рублей.
Мои десять лет экономии на всём. На кафе с подругами, на новых платьях, на отпуске за границей.
Сидя в машине, я набрала Лене:
— Лен, это я.
— Света! Ну наконец-то. Реквизиты скидываешь?
— Не нужны реквизиты.
— Как не нужны? А деньги?
— Денег нет.
Пауза. Потом взвизг:
— Как нет?! Что значит — нет?!
— Вклад закрыт.
«Ты что творишь?! Мать, — заорала она куда-то в сторону, — Светка вклад закрыла!»
В трубке послышался топот, голоса. Потом взяла трубку свекровь:
— Светлана. Ты здорова? Как это закрыла?
— Сняла деньги с вклада.
— Куда дела?
— Потратила.
— За один день два миллиона? На что?
— На своё будущее.
Объяснения с мужем
Виктор примчался к половине шестого. Я как раз заваривала чай.
— Света! Какого чёрта творится?!
— Присаживайся. Поговорим спокойно.
— Спокойно?! Ты два миллиона угробила за день! Куда дела деньги?
— Витя, садись.
— Я стоя поговорю! Отвечай, где деньги!
— Сняла с вклада.
— И что с ними сделала?!
— А тебе какая разница? Вчера ты сказал — это семейные деньги. Значит, я как член семьи могу ими распорядиться.
— Не умничай! Мы же договорились!
— Мы? — я поставила кружку на стол. — А когда это мы договорились? Вчера меня поставили перед фактом. И даже стула не предложили.
— Да ладно тебе! Не преувеличивай!
— Не преувеличиваю. Вопрос у меня один: за двадцать семь лет замужества твоя семья мне хоть раз помогла?
Виктор замолчал.
— Отвечай. Хоть раз.
— Свет, не надо вспоминать всякие...
— Всякие обиды? А это не обиды. Это факты.
Я встала, прошла к окну:
«Знаешь, что я поняла вчера? Что для твоей семьи я двадцать семь лет была банкоматом. Нужны деньги — обратились к Светке. Она не откажет.»
— Ты сгущаешь краски.
— Нет, Витя. Я просто наконец увидела правду.
— И что теперь?
— А теперь банкомат закрылся.
Звонки и просьбы
На следующий день с утра трезвонил телефон.
Сначала Лена:
— Света, ну нельзя же так! Серёжа уже с продавцом договорился!
— Пусть договаривается дальше.
— На что покупать-то?
— Может, на зарплату? Или кредит возьмёт.
— Кредит под проценты! А тут беспроцентная помощь была!
— Была, да сплыла.
Потом звонил Серёжа:
— Светочка, ну что ты как маленькая? Обиделась и деньги спрятала?
— Серёжа, не называй меня маленькой. Мне пятьдесят четыре года.
— Ну так что, деньги где?
— Потратила.
— За два дня на два миллиона? Ври больше.
— Серёжа, а ты помнишь, как мне три года назад ремонт делали?
— При чём тут ремонт?
— А при том, что я всех просила помочь. И знаешь, что услышала?
Он молчал.
«У нас свои дела», «Не успеваем», «В другой раз поможем». Помнишь?
— Света, ну это же совсем другое...
— Да нет, Серёж. Это то же самое. Тогда у вас не было времени мне помочь. А теперь у меня нет денег вам помочь.
Последний разговор со свекровью
Вечером пришла свекровь. Без звонка, как всегда.
Виктор открыл дверь, я осталась на кухне.
— Светлана! — грозно позвала она. — Выходи, поговорим!
Я вышла. Тамара Ивановна стояла в коридоре, не разуваясь. Настроена решительно.
— Где деньги?
— Здравствуйте, Тамара Ивановна.
— Хватит церемониться! Деньги где?!
— Потратила.
— На что?! За два дня два миллиона?!
— На свободу.
— Какую ещё свободу? Ты что, рехнулась?
— Нет. Здоровая. И свободная.
— Витя, — повернулась она к сыну, — ты что, не можешь жену к порядку призвать?
— Мам, я пытаюсь...
— Тамара Ивановна, — перебила я спокойно, — а вы помните, как мне когда-нибудь помогали?
— При чём тут помогала?
— А при том, что помощь должна быть взаимной. Двадцать семь лет я вам помогала. А теперь вы решили, что я обязана отдать все накопления.
— Обязана! Потому что семья!
— Если я семья, почему мне места за столом не нашлось? Почему меня не спросили — согласна ли я?
— Да что тут спрашивать?!
«Вот именно. Что тут спрашивать Светку. Она всё равно даст.»
— Светлана, ты совсем наглеешь!
— Нет, Тамара Ивановна. Я прозрела.
Свекровь развернулась и ушла, хлопнув дверью. Виктор остался стоять в коридоре.
— Света, может, хватит театра? Скажи, где деньги, и поговорим нормально.
— Витя, деньги потрачены. И театр закончен.
— Что это значит?
— Это значит, что завтра я иду подавать на развод.
Другая жизнь
Он не верил до последнего. Даже когда я собирала вещи в чемодан, думал — передумаю.
— Света, не дури. Куда ты пойдёшь в пятьдесят четыре года?
— Увидишь.
— На одну зарплату не проживёшь!
— Зато спокойно.
— А жильё? Квартира моя!
— Знаю. Мне и не нужна.
Он растерялся:
— Что не нужна? Где жить будешь?
— Витя, а ты знаешь, что я десять лет мечтала о своей маленькой квартире? Где никто без спроса не войдёт и не потребует отчёта в тратах?
— Ты рехнулась.
— Нет. Пришла в себя.
Через год — встреча
Я как раз возвращалась из магазина, когда увидела знакомую фигуру у подъезда.
Тамара Ивановна.
Постарела, сгорбилась.
— Света, — окликнула она неуверенно.
— Здравствуйте.
— Хорошо выглядишь.
Я и правда хорошо выглядела. Сбросила десять килограммов, начала ходить в спортзал, покрасилась у парикмахера. Новое пальто, удобные ботинки.
Всё своё, никому не нужно отчитываться.
— Слушай, — голос стал просящим, — куда всё-таки деньги дела?
— Потратила.
— На что?
Я посмотрела на неё внимательно. Год назад эта женщина требовала мои накопления как должное. Сейчас стояла, сгорбившись, и просила.
— На первый взнос на квартиру. Однокомнатную, но свою.
— А... а остальное?
— На жизнь. На новую жизнь без семейных советов.
— Витька женился, — вдруг сказала она тихо.
— Знаю.
— Ей двадцать восемь. Молодая.
— И что?
— Ничего не даёт. Говорит — зарабатывайте сами.
Я кивнула:
— Мудрая девочка.
— Света... а может, мы... помиримся? Ты же понимаешь, мы семья...
— Тамара Ивановна, — сказала я спокойно, — я уже не ваша семья. Я — сама себе семья.
— Но ведь деньги-то где-то есть...
— Есть, — я улыбнулась. — На моём счету. И трачу их на то, что мне нужно.
— На что же?
«На спокойствие. За двадцать лет свободы два миллиона — не так уж дорого.»
Мой новый мир
Вечером я сидела на своей маленькой кухне, пила чай и смотрела в окно.
На столе лежали брошюры мастерской керамики. Давняя мечта — лепить что-то руками.
В следующем месяце хотела записаться. А ещё — завести собаку. Небольшую, но преданную. И, может быть, съездить к морю.
Одной. В своё удовольствие.
Телефон молчал. Никто не требовал отчёта, где я, с кем и на что трачу деньги.
На счёту ещё оставалось достаточно, чтобы жить спокойно. И главное — жить так, как хочется мне. А не так, как решит очередной семейный совет.
Я допила чай и пошла гладить новую блузку. Завтра на работе день рождения у коллеги. Пойду поздравлю.
Своими деньгами. По собственному желанию.
И никого не спрошу.
В прихожей стояли новые туфли — красивые, удобные, немного дорогие. Купила, не экономя.
Потому что могу.
Потому что заслужила.
Зеркало отразило спокойное лицо женщины, которая наконец знает себе цену.
В прямом и переносном смысле.
Два миллиона рублей за двадцать лет для свободы?
Не так уж дорого.
А у вас были ситуации когда приходилось выбирать между семейным долгом и собственными интересами?
Подписывайтесь. Здесь истории о женщинах которые нашли силы изменить свою жизнь.