Предыдущая часть:
Ольга с трудом выдержала этот тяжёлый разговор, полный угроз и оскорблений, а наутро всё же пошла подавать заявление на развод, не отступая от своего решения. Жить решила пока в деревне, потому что другой выбора особо не было, квартира свекрови оставалась за ними. Андрей тут же заявил, что на перевод сына в другую школу своего разрешения не даст, и Саша сам не хотел расставаться с друзьями и привычной жизнью. Так что Ольга решила не рвать ему сердце насильно, и теперь сын жил у бабушки, потому что Андрею, разумеется, некогда было им заниматься среди своих дел. А Ольга видела Сашу лишь после школы, пару часов в день, когда забирала его погулять, и ещё на выходных, если свекровь не препятствовала. Суд состоялся через месяц, от примирения отказались обе стороны, не желая даже обсуждать. Ольга бегала по инстанциям, собирала справки в свою защиту, платила юристам за консультации и советы, но на суде неожиданно потерпела сокрушительное поражение, которое перевернуло всё с ног на голову. Она не получила ничего из имущества, только четыре свидания с сыном в месяц под присмотром. Свекровь и муж предоставили поддельную справку от знакомого нарколога, который объявил Ольгу алкоголичкой с многолетним стажем.
– Мы долго скрывали этот позор от всех, чтобы не выносить сор из избы, – смахивая слёзы платочком для вида, вещала Тамара Ивановна в зале суда. – Но больше так продолжаться не может, это уже угрожает ребёнку. Моя невестка запойная, её даже в комнате нельзя оставить одну с бутылкой, она всё равно найдёт способ. Вы же понимаете, господин судья, какая в этом опасность для маленького мальчика, который растёт в такой обстановке.
– Вы чего, я никогда в жизни не пила, даже по праздникам, – крикнула Ольга, белея от ужаса и недоуменья.
– Оля, милая, ну кому ты это рассказываешь, мы же все знаем правду? – выступила вдруг Юля, вставая с места свидетеля. – Мы со студенчества знакомы, и ты уже тогда такое пьяное вытворяла, что стыдно вспоминать. Ой, мне всегда было так жаль Андрея, он столько лет пытался тебя спасти от этой беды, вытащить.
– Вы что, это же чистая ложь, подтасовка, – продолжала кричать Ольга, пытаясь перекрыть шум.
Но её уже никто не слушал, судья стучал молотком, а решение было вынесено. Сына оставили с отцом, и это разбило Ольге сердце. Она смотрела на Андрея, на льнущую к нему Юлю, на свекровь и их адвоката в дорогом костюме, ощущая жгучую ненависть, которая жгла изнутри. Единственное, что хоть немного радовало, – весь этот позор хотя бы прошёл без сына, он не видел и не слышал ничего. После заседания она сразу уехала в деревню, потому что не могла даже находиться в городе, где всё напоминало о предательстве и боли. Она рыдала на плече у тёти Вали часами, выплёскивая всю накопившуюся горечь, а потом ушла с головой в работу, чтобы не сойти с ума. Ольга даже сумела провести интернет в дом, благодаря местным дачникам, которые уже протянули кабель раньше, так что теперь она развивала свой интернет-магазин с украшениями, добавляя новые фото и описания. С работы в бухгалтерии её уволили, точнее, вежливо попросили уйти по собственному, не доводя до скандала, потому что слухи о тайном алкоголизме дошли и туда, отравляя репутацию. Ольга сжигала все мосты за собой, понимая, что ничего и никому не докажет в этом городе, но разлуку с сыном вынести не могла физически, так что тайком ездила к нему в школу, прячась от посторонних глаз. Саша молчал об этих визитах, ничего не говорила и его классная руководительница, которая симпатизировала.
– Я полностью на вашей стороне, не сомневайтесь, – говорила Алина Евгеньевна тихо, когда они встречались у школьного забора. – Два года учу вашего Сашу, и знаю, как выглядят дети из неблагополучных семей, а он всегда опрятный, счастливый.
– Спасибо вам огромное, – прослезилась Ольга, сжимая её руку. – А мне ведь никто не поверил, все отвернулись.
– Ну ничего, надеюсь, время всё расставит по своим местам, правда восторжествует, – утешала учительница.
Ольга кивала, но сердце наливалось свинцом от тяжести, и хуже всего было то, что дома над входом висела та самая подкова, которая раньше казалась символом удачи. Теперь она видела в ней только источник всех бед, сплошную чёрную полосу в жизни. Глупо, конечно, было винить в этом простую железяку, но всё же Ольга сняла её с гвоздя и убрала в дальний ящик комода, подальше от глаз. Через пару недель таких тайных поездок в город она наконец смогла забрать Сашу на целый день в деревню, погулять и поговорить, а по возвращению на вокзале случайно встретила Максима с сыном, которые ехали с дачи, усталые, но довольные поездкой.
– Здравствуйте, что-то вас совсем не видно в последнее время, – улыбнулся Максим, подходя ближе. – Похоже, вы здорово поднялись со своим делом. Видел ваш сайт с украшениями, всё выполнено мастерски, с душой. Жаль, что в итоге отказались от сотрудничества, могло бы получиться интересно.
– Да, случились некоторые перемены в жизни, не самые приятные, – покраснела Ольга, опустив глаза. – Этот суд, все эти обвинения в мнимом алкоголизме, слухи разлетелись.
– Уж поверьте, ни один здравомыслящий человек в такую чушь не поверит, это очевидно, – кивнул Максим понимающе. – Ну, извините, если ваши дела меня не касаются, наверное, не стоило лезть.
– Почему же, отнюдь, можно и поговорить, – улыбнулся он в ответ. – Может, созвонимся как-нибудь на днях? Я мог бы побыть вроде шпиона в тылу, рассказывать, как дела в школе у мальчишек, что нового.
– Ой, нет, спасибо, но хватит с меня всяких лазутчиков и доносчиков, – вздохнула Ольга тяжело, вспоминая Юлю и её предательство.
– Мам, а может, потому что подкова больше не висит над дверью? – вдруг вспомнил Саша, дёргая её за рукав. – Ты же говорила раньше, что она удачу приносит, а сейчас она куда-то пропала, и всё пошло наперекосяк.
– Ошибалась я, сынок, сильно ошибалась, – вздохнула Ольга грустно. – Ладно, пойдём, пора тебя возвращать папе, пока не поздно.
– А что за подкова такая особенная? Может, я куплю её у вас? Принесите на оценку в лавку, посмотрим, – предложил Максим с интересом.
Ольга поначалу даже думать не хотела об этом предложении, но потом как-то внезапно решилась, подумав, что таким образом, может, избавится от всех несчастий, которые она связывала с этой вещью. В итоге положила подарок в сумку и поехала в город на следующий день. Там долго петляла по узким переулкам, ориентируясь по карте, пока наконец не нашла лавку Максима. Он явно поскромничал, описывая её, потому что это был скорее не простой сувенирный магазинчик, а настоящий антикварный салон с целым отделом редкостей, витринами полными украшений и атмосферой старины.
– Вы всё-таки решились принести, не ожидал, – обрадовался Максим, выходя из-за прилавка. – Я очень рад видеть вас снова. Так, заходите, не стойте в дверях, будем пить кофе и обсуждать.
– Куда, за прилавок? – изумилась Ольга, растерянно оглядываясь. – Да я же всего на секундочку, показать и уйти.
– Ой, ну хватит уже мне отказывать во всём подряд, – улыбнулся Максим тёплой улыбкой. – Ольга, моя работа суеты не терпит, здесь нужно подходить неспешно. Антиквар – как врач для вещей: и реставратор, и оценщик, и историк в одном лице. Так что не спорьте, проходите.
– Ладно, у вас здесь действительно интересно, столько всего, – Ольга восхищённо рассматривала полки с вещами, трогая некоторые пальцем.
– Это мне от дяди досталось в наследство, он всю жизнь коллекционировал, – улыбнулся Максим, наливая кофе. – Вообще-то я с детства мечтал стать археологом, отыскивать клады, раскапывать гробницы, в общем, раскрывать забытые истории прошлого.
– А я просто бухгалтер, ничего особенного, – смутилась она, беря чашку.
– Да вы что, нет, быть не может такого, – отмахнулся Максим шутливо. – Совершенно точно нет. Человек с таким вкусом и с такими золотыми руками точно не может быть ординарным, скучным бухгалтером. Вы, Ольга, настоящий самородок, сто процентов, с талантом от природы.
– Ай, ладно, хватит комплиментов сыпать, давайте лучше подкову покажу, – зарделась она, чувствуя тепло на щеках. – Я ведь именно для этого приехала, а не кофе пить.
Она достала своё наследство из сумки и на секунду ощутила лёгкое сожаление, подумав, а вдруг подкова ни в чём не виновата, но потом решительно протянула её антиквару. Тот вооружился каким-то странным приспособлением, отдалённо напоминающим увеличительные очки, и принялся внимательно рассматривать подкову, всё больше меняясь в лице от удивления.
– Какой интересный экспонат, редкий, – наконец произнёс Максим, откладывая инструмент. – А вы видели эту надпись внутри, по краю? Тончайшая работа, язык, кажется, немецкий, старый, но она сильно стёртая, не сразу заметишь без лупы.
– Ну, конечно, видела, но не разбираюсь, – кивнула Ольга. – Прадедушка был из обрусевших немцев, его фамилия была Кноп, я метрику видела у бабушки в доме. И, конечно, надпись могла быть на немецком, это неудивительно для той поры.
– Вряд ли многие в деревне могли вообще расшифровать написанное, не то что понять, – кивнул Максим задумчиво. – А между тем кузнец постарался на славу, работа тончайшая. Это же почти как блоху подковать в сказке, такая точность. Тут, знаете ли, целое послание спрятано, не просто узор.
– И о чём оно, это послание? Какое-то напутствие потомкам, наверное? – поинтересовалась Ольга, наклоняясь ближе. – Мои предки никогда не жили богато, так что вряд ли там что-то ценное.
– Возможно, вы ошибаетесь в этом, всё может быть, – ответил Максим. – Тут речь идёт про поиски чего-то спрятанного, скрытого от глаз. Написано про гром-камень и третий дом от него, хотя, может, это просто шутка кузнеца или традиция.
– Ну, камень такой действительно есть, через деревню от нашей, в заброшенной, – задумалась Ольга, вспоминая. – Только она вымерла давно, заброшена полностью, жителей не осталось ни души. Но там такая непролазная глушь, заросли везде, и уж особенно зимой туда не пробраться.
– Знаете, это довольно интересно звучит, заманчиво, – воодушевлённо сказал Максим, доставая блокнот. – Погодите, давайте-ка я запишу координаты примерно. Может, нарисуете схему, где этот камень? Я клянусь, если вдруг найду там что-то ценное, мы это честно разделим поровну.
– Ой, мне кажется, вы себе только кучу проблем на голову найдёте с этими поисками, – вздохнула Ольга, но всё же нарисовала. – Ну ладно, как хотите, если вам это действительно интересно, пробуйте.
Она забрала подкову и уехала в деревню, чувствуя себя при этом немного предательницей, словно бабушка доверила ей тайну, в которую нельзя было посвящать посторонних, но менять что-либо было уже поздно, слово сказано. В это время недовольная Тамара Ивановна выговаривала сыну дома, ходя по кухне взад-вперёд:
– Какой же ты идиот, что не отобрал у жены это имущество сразу, когда была возможность. Теперь у меня покупатели на ушах стоят, прямо требуют этот дом в тех местах, огромные деньги предлагают, хотят базу отдыха строить там. Я смотрела на плане, участок огромный, у самой реки, такие деньги можно выручить, что заживём как короли.
– Да не продаст она его ни за что, упрётся, – отмахнулся Андрей, сидя за столом. – Блаженная какая-то, помешалась на этих своих корнях и традициях, и потом мне её наследство всё равно никогда не светило, оно отдельно.
– Это как посмотреть, дом и участок ведь оформил совсем другой человек, не мы, – сказала Тамара Ивановна хитро. – Эх, сглупили мы с тобой в своё время, но мне кажется, шанс исправить ситуацию ещё есть, не всё потеряно.
– Да что тут сделаешь-то, мам, подскажи? – вздохнул Андрей, откидываясь на стуле.
– Нет, нет, нет, жениться на ней снова – это не вариант, – ответила Тамара Ивановна. – Юля меня вполне устраивает в качестве невестки, она шустрая. Вот только у нас ещё остался Саша как козырь. Как думаешь, отдаст она дом и участок за сына, чтобы вернуть опеку?
– Ничего себе идея, да ты просто гений, мам, – воодушевился Андрей, вставая. – Она же на нём просто помешана, за него отдаст хоть душу дьяволу, не то что дом.
– Отлично, так что пиши тогда своей бывшей, предлагай сделку, – усмехнулась Тамара Ивановна довольная. – Очень удачно, что того нарколога, который выписал справку, на днях арестовали за подделки. Так что можем пообещать этой глупышке, что в новом суде об опеке он больше не выступит, и всё обернётся в её пользу.
Продолжение: