Предыдущая часть:
Вера почувствовала, как заведующая нарочно пытается поймать её на каком-то несоответствии, чтобы обвинить во лжи и подкопаться.
— Я говорю чистую правду, без обмана, — настаивала Вера. — Я действительно ничего не помню, это не выдумка.
— Как же это удобно получается, — протянула Мария Алексеевна с явной издёвкой в голосе. — Просто взять и потерять всю память, чтобы начать жизнь с нуля, без старых проблем и обязательств, которые могли накопиться.
Вера покраснела от растущего возмущения, чувствуя, как внутри закипает обида.
— Я ничего подобного не хотела и не планировала, это же не по моей воле случилось, — ответила она, стараясь говорить спокойно.
— А может, вы просто умело притворяетесь, чтобы всех нас провести? — прищурилась Мария Алексеевна, и взгляд её стал ещё острее. — Что если вы на самом деле хорошая актриса и разыгрываете спектакль? Да, вы пролежали в коме три года, это факт, но сейчас вашей жизни и здоровью ничего не угрожает, видимых травм нет, внутренних повреждений тоже не осталось. Так в чём же тогда вся загвоздка, если не в обмане?
Вера замолчала, не зная, как возразить на эти обвинения — терпение было на исходе, и она чувствовала себя загнанной в угол.
— Ладно, давайте проверим, — сказала Мария Алексеевна после долгой паузы, в которой повисло напряжение. — Я дам вам возможность доказать, что вы не врёте и всё это по-настоящему.
С этими словами заведующая достала из кармана халата какой-то металлический предмет и протянула его пациентке с вызовом в глазах.
— Этот ключ нашли среди ваших вещей, когда вас доставили сюда. Взгляните на него внимательно и скажите, что он вам напоминает, что с ним связано в вашей памяти.
Вера осторожно взяла ключ в руки — он оказался тяжёлым, с необычной гравировкой на ручке, которая казалась знакомой, но не вызывала никаких ассоциаций. Она разглядывала его долго, вертела в пальцах, пытаясь выудить хоть какую-то зацепку из пустоты в голове.
— Я не знаю, честно, — сказала она в конце концов, с разочарованием в голосе. — Ничего не понимаю, он для меня как чужой.
— А вы точно уверены? — Мария Алексеевна смотрела на неё с откровенным подозрением, не мигая. — Совсем ничего не всплывает, даже намёка?
— Ничего, ни малейшего, — ответила Вера с отчаянием, которое нарастало. — Я так хочу всё припомнить, стараюсь изо всех сил, но в голове пустота.
Именно в этот момент в палату вошёл Евгений — он увидел заведующую и сразу нахмурился, понимая, что обстановка накалена.
— Мария Алексеевна, я конечно уважаю вашу инициативу и заботу о пациентах, но ей сейчас нужен полный покой, — сказал он твёрдо. — Нельзя её так волновать, это может навредить восстановлению.
— Я всего лишь хотела убедиться на сто процентов, что она действительно потеряла память и не пытается нас всех обвести вокруг пальца, — ответила Мария Алексеевна надменно, не сдаваясь.
— Нет, Вера не обманывает никого, — возразил врач уверенно. — Я в этом полностью убеждён, и всё здесь по-настоящему, без подвоха.
— Ой, Евгений Иванович, вы всегда такой доверчивый, это ваша слабость, — усмехнулась Мария Алексеевна саркастически. — А эта женщина явно что-то недоговаривает или скрывает от нас.
— Пожалуйста, дайте ей время на то, чтобы прийти в себя без лишнего давления, — попросил Евгений Иванович, стараясь говорить спокойно.
— Нет, я не собираюсь просто так оставлять это в покое и закрывать глаза, — ответила Мария Алексеевна твёрдым голосом, полным решимости. — Я приглашу специалистов по гипнозу и психиатрии, они помогут разобраться во всём этом деле до конца. И если выяснится, что эта пациентка просто притворяется и морочит нам голову, она понесёт за это полную ответственность, как положено.
С этими словами заведующая развернулась и вышла из палаты, оставив Веру в состоянии полного недоумения и растерянности. Врач подошёл ближе и осторожно взял её за руку, чтобы успокоить.
— Не обращайте на неё внимания, не стоит принимать близко к сердцу, — сказал он мягко. — Она просто пытается вывести вас из равновесия, это её любимый приём, чтобы докопаться до правды. Мария Алексеевна недавно защитила докторскую диссертацию по судебной психиатрии, вот и норовит применять свои методы везде, где только подвернётся случай, даже если это неуместно.
— Но мне-то теперь что делать в этой ситуации? — спросила Вера, и слёзы невольно навернулись на глаза от беспомощности. — Я ведь правда ничего не помню, и это меня пугает.
— Я вам обязательно помогу, не сомневайтесь, — ответил Евгений Иванович с искренней поддержкой в голосе. — Я буду рядом и не дам вас в обиду.
Когда они остались наедине, Вера почувствовала острую необходимость разобраться в его отношении к ней — она всё ещё не могла понять, что именно заставляло этого молодого врача так упорно бороться за её жизнь все эти годы, идти против мнения коллег и отстаивать её право на существование несмотря ни на что.
— Евгений Иванович, скажите честно, почему вы не дали меня отключить от аппаратов, когда все вокруг настаивали? — спросила она прямо, глядя ему в глаза.
Он смущённо опустил взгляд, словно пытаясь скрыть что-то очень личное, и на лице его промелькнула тень грусти, смешанной с болью.
— Это не так просто объяснить одним словом, — пробормотал он, немного запнувшись от волнения.
Вера ждала терпеливо, затаив дыхание, не торопя его. Евгений Иванович глубоко вздохнул и наконец поднял глаза, решившись.
— Вы очень сильно напоминаете мою покойную жену, до мелочей, — сказал он тихо. — Её тоже звали Верой, и поэтому я дал вам это имя, оно как-то само пришло на ум. Вы похожи на неё внешне и даже в чём-то внутренне.
Вера ахнула от неожиданности и почувствовала, как по телу пробегает лёгкая дрожь от этого откровения.
— Вашу жену тоже звали Вера? — переспросила она, пытаясь осмыслить.
Доктор кивнул, и в глазах его мелькнула глубокая печаль.
— Да, она ушла из жизни семь лет назад, во время родов, и ребёнок тоже не выжил, это была страшная потеря для меня.
Вера прикрыла глаза на миг, чтобы собраться.
— Врачи с самого начала не рекомендовали ей беременеть из-за проблем со здоровьем, — продолжил Евгений, и голос его слегка дрогнул от воспоминаний. — Но моя Вера так сильно хотела стать мамой, это была её заветная мечта, она знала все риски, но сказала, что готова на всё, лишь бы подарить мне ребёнка и увидеть его улыбку.
Вера живо представила себе всю эту боль и отчаяние мужчины, который потерял сразу двух самых близких — любимую жену и нерождённого малыша, и сердце её сжалось от сочувствия.
— После похорон я каждый день ходил на кладбище, сидел часами у её могилы и просто не мог сдержать слёз, — рассказал он дальше, и голос стал тише. — Я не мог смириться с этой утратой, не видел никакого смысла в жизни без неё, всё казалось пустым и бессмысленным.
Евгений замолчал на секунду, борясь с подступающими эмоциями, чтобы не дать им вырваться.
— А потом, в один из таких дней, я услышал детский плач где-то неподалёку, — продолжил он.
Вера затаила дыхание, слушая внимательно.
— Прошёл всего несколько метров и увидел маленький свёрток, лежащий прямо на одной из могил, — сказал Евгений. — В нём была крошечная девочка, совсем новорождённая, кого-то просто оставили там, как ненужную вещь.
Вера ахнула, не в силах поверить в такое совпадение и жестокость.
— Я не раздумывая забрал малышку к себе домой, а потом оформил все бумаги на опеку, — подытожил Евгений Иванович. — Так в моей жизни появилась Соня, и она стала для меня настоящим спасением.
Вера не сразу нашлась, что сказать на это.
— А может, это она вас нашла в тот момент на кладбище, а не вы её? — прошептала она наконец, и слова вышли теплыми.
Врач кивнул, и в глазах его мелькнула тихая улыбка сквозь грусть.
— Я тоже так думаю иногда, — ответил он. — Словно она была послана мне свыше, чтобы стать утешением в горе, новой надеждой и смыслом продолжать жить дальше.
Вера посмотрела на Евгения Ивановича по-новому и увидела в его глазах эту скрытую, но искреннюю надежду на лучшее. Она поняла, что перед ней человек необыкновенный — он пережил такую трагедию, но не сломался, не потерял веру в добро и способность любить.
— Теперь вы понимаете, почему я так упорно помогал вам все эти годы? — спросил он тихо. — Вы напоминаете мне мою жену, и я просто не мог позволить вам уйти, это было бы как потерять её заново. Но это не значит, что к другим пациентам я отношусь хуже или небрежнее — я стараюсь для всех одинаково.
Вера молчала, переполненная смешанными чувствами — благодарностью, теплом и каким-то новым пониманием.
— Спасибо вам огромное за всё, что вы для меня сделали, — прошептала она наконец, и голос её дрогнул. — Евгений Иванович, а вот этот ключ, который нашли у меня? Что с ним?
Врач нахмурился, явно удивлённый.
— Какой ключ? Я о нём ничего не слышал.
— Его мне показала Мария Алексеевна только что, — объяснила Вера. — Сказала, что он был среди моих вещей, когда меня привезли.
Евгений Иванович посмотрел на неё с удивлением.
— Странно, она мне об этом ни слова не обмолвилась, хотя должна была.
Он подошёл к тумбочке, взял ключ в руки и начал внимательно его осматривать, вертя в пальцах.
— Ничего не понимаю, действительно необычная вещь с какой-то гравировкой, которая выглядит неслучайной, — сказал он задумчиво.
— И что, по-вашему, это может быть? — спросила Вера, с интересом наблюдая.
— Пока без понятия, но не простая безделушка, это точно, — ответил Евгений, пожимая плечами. — Я спрошу у специалистов, может, они подскажут, от чего такой ключ и для чего он предназначен.
Вера почувствовала лёгкое облегчение — она видела, что врач говорит серьёзно и не бросает слова на ветер, если пообещал, то сделает.
— А та песенка, которую пела ваша дочка, когда я очнулась? — спросила Вера, внезапно вспомнив тихую мелодию, которая первой пробилась сквозь туман в сознании.
Евгений улыбнулся, и лицо его посветлело.
— Это Соня разучила её вместе с репетитором, который занимается с ней дома, — объяснил он. — Ольга Семёновна приходит к нам пару раз в неделю и готовит дочку к школе, учит чтению и счёту. Соня просто обожает литературу, стихи и всякие песенки, это её любимое занятие.
Он немного помолчал, вспоминая, а потом тихо, с теплотой в голосе, продекламировал слова той самой колыбельной, чтобы она услышала полностью.
Вера слушала, затаив дыхание, и слова казались ей смутно знакомыми, словно эхо из далёкого прошлого, но она никак не могла ухватить, где именно их слышала.
— Эта песенка мне кажется такой родной, будто я знала её раньше, — сказала женщина, нахмурив брови в попытке сосредоточиться.
— Может, вы слышали её по радио или по телевизору в каком-то передаче, — предположил Евгений Иванович. — Мелодия довольно простая и легко запоминающаяся, такие часто крутят в детских программах.
— Возможно, вы правы, — ответила Вера задумчиво, но с ноткой сомнения. — Но мне кажется, будто это не просто случайность, а часть меня самой, что-то важное.
Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и выудить из памяти хоть какой-то намёк, связанный с этой песней, но в голове по-прежнему царила пустота, не давая зацепок.
Продолжение: