Марина за полчаса до приезда Глеба расставила по участку семь пакетов мусора. Это был даже не мусор, а какая-то археологическая находка: пустые бутылки от пива, пакеты от чипсов, объедки, окурки чужих людей, салфетки, одноразовая посуда. Всё, что накопилось за две недели гостевания Игоря с Аллой.
Когда Глеб, паркуя минивэн у калитки, увидел эти горы, он даже не сразу понял, что происходит. Вылез из машины, подошёл ближе.
– Марин, это что?
– Мусор, Глеб.
– Я вижу, что мусор. Откуда столько?
– Ну как откуда. Твои друзья две недели живут. Это результат.
Глеб промолчал. Прошёл в дом, переоделся, вышел на крыльцо. Игорь с Аллой уже разжигали мангал. Опять. Марина стояла у морозильной камеры и методично перекладывала в пакет всё, что там ещё оставалось съедобного.
– Марин, ты чего делаешь?
– Инвентаризацию. Смотри, что интересно: две недели назад тут было мяса на месяц вперёд. Я закупалась оптом, потому что так выгоднее. А теперь? Два куриных бедра и кусок хвоста минтая. Вот и всё моё богатство.
– Ну, они же гости. Надо было кормить.
Марина засмеялась. Так странно, что Глеб даже испугался.
– Кормить? Я бы кормила, если бы меня спросили. Но никто не спрашивал. Они просто взяли и всё съели.
– Марина, не преувеличивай.
– Я не преувеличиваю, Глеб. Я констатирую факты. За две недели из моего морозильника исчезло продуктов рублей на двадцать пять. Может, даже на тридцать. Я не считала точно, но примерно прикинула.
Глеб пошёл к друзьям. Марина слышала, как он что-то им говорит вполголоса. Игорь громко рассмеялся, хлопнул Глеба по плечу. Алла крикнула:
– Глебушка, не парься! Мы же скоро уедем. Ещё недельку потерпите!
Марина работала дома. Дизайнер-фрилансер. Клиенты были постоянные, проекты шли один за другим, график жёсткий. Обычно она сидела за компьютером в гостиной, у большого светлого окна. Графический планшет, монитор, кофе в любимой кружке. Тишина. Сосредоточенность.
Но с появлением Игоря с Аллой тишины не стало.
– Мариночка, а ты не могла бы уйти куда-нибудь? – Алла зашла в гостиную на третий день. – Понимаешь, мы тут отдыхаем, а ты всё время стучишь по клавишам. Нервы на пределе просто.
Марина оторвалась от экрана:
– Алла, я работаю. Это мой дом и моё рабочее место.
– Ой, не жадничай! У тебя же тут целый дом. Посиди в спальне или на кухне.
– У меня заказ. Дедлайн через два дня.
– Ну, поработаешь вечером. Или ночью. Ты же фрилансер, у тебя свободный график.
Марина посмотрела на Аллу долгим взглядом. Потом собрала ноутбук, планшет, провода. Перенесла всё в спальню. Села на кровать. Попробовала работать. Неудобно. Спина затекает. Света мало. Но ничего, можно потерпеть.
На следующий день Игорь занял кабинет.
– Марин, я тут посижу, ладно? У меня тоже работа. Удалёнка.
Марина зашла в кабинет через час. Игорь сидел в кресле, смотрел сериал на планшете, ел чипсы.
– Игорь, это рабочий кабинет.
– Ну да. Я же говорю, работаю.
– Ты сериал смотришь.
– Отдыхаю между задачами. Нельзя, что ли?
Марина вышла. Закрыла дверь тихо. Очень тихо.
Глеб вернулся поздно. Усталый, довольный. Весь день возил группу немецких туристов по области. Хороший заказ. Хорошие чаевые.
– Как день прошёл? – спросил он, целуя Марину в макушку.
– Нормально.
– Игорь с Аллой не докучают?
– Докучают.
– Ну, потерпи ещё чуть-чуть. Это же мои друзья детства. Братаны. Мы с ними в одном дворе росли.
– Глеб, мне неудобно работать.
– Так переключись на другие задачи. Сделай что-нибудь попроще.
Марина усмехнулась:
– Попроще? Глеб, у меня контракт с крупным заказчиком. Там сроки. Там требования. Там нельзя просто взять и переключиться.
– Ну, значит, ночью поработаешь. Или рано утром. Главное ведь результат, а не когда ты его достигаешь.
Марина ничего не ответила. Просто легла спать. Спина болела. Голова болела. Но самое обидное – душа болела.
Катастрофа случилась на десятый день.
Игорь зашёл в гостиную, где Марина, наконец, расположилась после того, как Алла с подружками уехала в город по магазинам. Он нёс банку варенья и ложку. Шёл мимо стола, зацепил локтем край планшета. Графический планшет Wacom, профессиональная модель, три тысячи долларов, её главный рабочий инструмент.
Планшет упал. Экран треснул. Не просто царапина – трещина через весь дисплей, паутиной.
– Ой, – сказал Игорь.
– Ой? – переспросила Марина.
– Ну, само упало. Я не виноват. Надо было не на краю класть.
Марина взяла планшет в руки. Попыталась включить. Экран светится, но трещина делает работу невозможной. Стилус не реагирует правильно. Всё. Конец.
– Игорь, это стоит три тысячи долларов.
– Да ладно. Не может быть.
– Может. Это профессиональное оборудование.
– Ну, не знаю. Я в этом не разбираюсь. В любом случае я не специально. Само упало.
– Ты его задел.
– Может, и задел. Но я не специально. Значит, это несчастный случай. А в несчастных случаях никто не виноват.
Марина посмотрела на Игоря. Он жевал варенье. Спокойный. Даже не смущённый.
– Ты возместишь ущерб?
– С чего бы? У нас денег нет. Мы вообще на мели сейчас. Вот Глеб помогает, даёт пожить. Настоящий друг.
– Игорь, из-за тебя я не могу работать.
– Ну, купишь новый. У тебя же заказы. Заработаешь.
– Чтобы заработать, мне нужен планшет.
– Тогда в кредит возьми. Или в рассрочку. Щас везде рассрочка.
Марина молчала. Игорь ушёл. Она осталась наедине с разбитым планшетом и тупой яростью где-то под рёбрами.
Глеб вернулся вечером. Увидел жену, сидящую на диване с планшетом на коленях.
– Что случилось?
– Игорь разбил мой планшет.
– Как разбил?
– Зацепил локтем. Уронил.
Глеб присел рядом, взял планшет, покрутил в руках:
– Ну, бывает. Расстраиваться не стоит. Купишь новый.
– Три тысячи долларов, Глеб.
– Подожди немного. Накопим.
– Глеб, у меня заказ. Дедлайн послезавтра. Без планшета я не могу работать. Клиент уже ждёт. Если я не сдам – он уйдёт. А это постоянный клиент. Большие деньги.
– Ну, что я могу сделать? Попроси Игоря.
– Я просила. Он отказался платить.
Глеб помолчал. Потом сказал:
– Марин, ну пойми. У них денег нет. Совсем. Они сейчас в трудной ситуации. Не можем же мы их прижимать.
– То есть меня можно прижимать, а их нельзя?
– Не передёргивай. Просто будь снисходительнее. Это же несчастный случай.
Марина встала. Положила планшет на стол. Посмотрела на мужа:
– Значит, ты на их стороне?
– Я ни на чьей стороне. Я просто говорю, что не надо раздувать конфликт. Потерпи. Они скоро уедут. Зато друзьям помогли.
Марина написала клиенту. Извинилась. Попросила перенести сроки. Клиент не согласился. Забрал задание. Ушёл к другому дизайнеру. Постоянный клиент. Хорошие деньги ежемесячно. Всё. Конец сотрудничеству.
Глеб пожал плечами:
– Ну, бывает. Не переживай. Найдёшь других клиентов.
Марина сидела на крыльце. Ночь. Тишина. Игорь с Аллой уехали к друзьям на вечеринку. Глеб спал.
Она думала. Медленно. Холодно. Методично.
Утром Марина позвонила брату. Разговор был коротким.
– Серёга, помнишь, ты хотел съездить на юг с друзьями? Когда собираешься?
– Да через неделю примерно. Только вот транспорта нет. Аренда дорогая. Думаем, может, поездом.
– А если я машину дам?
– Ты? Какую машину?
– Минивэн Глеба. Удобный. Вместительный. Как раз для компании.
– Маринка, ты шутишь?
– Нет.
– А Глеб в курсе?
– Сейчас будет.
Вечером Марина сказала Глебу за ужином:
– Я тут решила. Давай дадим мой минивэн Серёге на три недели. Он с друзьями на юг собирается.
Глеб поперхнулся:
– Ты что, с ума сошла?
– Почему с ума? Мы же друзьям помогаем. Игорь с Аллой у нас живут. Значит, и моему брату можем помочь.
– Марина, это моя рабочая машина. Я на ней зарабатываю.
– А мой планшет – это моя рабочая техника. Я на ней зарабатывала.
– Это разные вещи.
– Чем разные?
– Ну, планшет – это просто гаджет. А машина – это серьёзное имущество.
– Глеб, планшет стоит три тысячи долларов. Это серьёзные деньги. И это мой рабочий инструмент. Из-за твоих друзей я его лишилась. Я потеряла заказ. Я потеряла клиента. Я потеряла доход. Но тебе было всё равно. Ты сказал: бывает. Зато друзьям помогли. Так почему я должна переживать за твой заработок?
Глеб отодвинул тарелку:
– Нет. Это невозможно. Серёга с друзьями угробят машину.
– Игорь с Аллой угробили мой планшет. Но тебе было всё равно.
– Марина, не дури. Без машины я не могу работать. У меня заказы. Клиенты. Я вообще без денег останусь.
– А я из-за разбитого планшета потеряла заказ. Но тебе было плевать.
Глеб встал из-за стола:
– Я не дам машину Серёге. Точка.
– Хорошо, – сказала Марина. – Тогда я подам на развод.
Утром Марина пошла к юристу. Старая знакомая ещё со студенческих времён, Ольга, серьёзная тётка с тремя высшими образованиями.
– Марина, ты уверена?
– Абсолютно.
– Хорошо. Значит, так. Дом твой. Он тебе достался по наследству от бабушки до брака. Значит, это твоя личная собственность. Можешь выселить мужа в любой момент.
– А машина?
– Машину когда купили?
– Два года назад. Уже в браке.
– Значит, совместно нажитое имущество. Ты имеешь право на половину. Можешь требовать через суд свою долю деньгами.
– А если у него денег нет?
– Тогда придётся продавать машину и делить пополам.
Марина кивнула:
– Оформляй.
Документы Глебу вручили на следующий день. Курьер привёз прямо на работу. Он позвонил Марине сразу:
– Ты чего творишь?
– То же самое, что ты.
– Марина, давай поговорим.
– Не о чем говорить.
– Марин, ну подожди. Давай всё обсудим спокойно.
– Мне спокойно. Тебе, видимо, нет.
– Марина, ты не можешь забрать половину машины. Я на ней работаю.
– Могу. Юрист сказала: совместно нажитое имущество.
– Но у меня нет денег отдать тебе половину стоимости. Кредит ещё не выплачен.
– Тогда придётся продавать.
– Марина, это моя машина. Это мой единственный источник дохода. Без неё я не смогу работать.
– А мой планшет был моим единственным инструментом. Без него я не могла работать. Но тебе было всё равно. Ты выбрал друзей. Не меня. Друзей.
Глеб молчал. Потом сказал тихо:
– Игорь с Аллой уже уехали.
– Как мило. Значит, теперь у тебя есть время подумать о том, что ты натворил.
Параллельно Марина действовала методично.
Собрала все вещи Глеба. Сложила в коробки. Вынесла на крыльцо.
Вызвала мастера. Поменяла замки. Дом – её собственность. Имеет право.
Составила и отправила Игорю с Аллой счёт за проживание и питание. Две недели по рыночной цене. Плюс съеденные продукты. Плюс испорченный планшет. Итого – двести пятьдесят тысяч рублей.
Подала в суд на Игоря. Порча имущества. Свидетели – соседи, которые видели, как он таскал вещи из дома.
Игорь звонил. Марина не брала трубку. Алла писала в мессенджерах. Марина заблокировала.
Глеб приехал вечером. Ключ не подошёл. Позвонил в дверь. Марина открыла.
– Марин, что происходит?
– Я поменяла замки.
– Это мой дом.
– Нет. Это мой дом. Он достался мне от бабушки. До нашего брака. Личная собственность.
– Но мы же семья.
– Были. Теперь нет. Развод в процессе.
– Марина, ты не можешь быть серьёзна.
– Очень даже могу.
Глеб попытался зайти. Марина преградила путь:
– Твои вещи на крыльце. Забирай.
– Куда я пойду?
– Не моя проблема. К друзьям, наверное. Они же братаны.
– Марина, послушай. Давай всё обсудим. Я понимаю, ты обижена.
– Я не обижена, Глеб. Я в ярости. Ты позволил чужим людям распоряжаться моим домом, моими вещами, моим временем. Ты позволил им разрушить мой рабочий инструмент и не встал на мою защиту. Ты выбрал их. Не меня. Их.
– Я не выбирал.
– Выбирал. Каждый раз, когда я просила тебя вмешаться, ты говорил: потерпи. Они скоро уедут. Это же друзья. Ну, теперь расплачивайся.
Глеб попытался ещё раз:
– Марина, не забирай машину. Я умоляю. Без неё я не смогу работать.
– Я не смогла работать без планшета. Но тебе было плевать.
– Я достану денег. Как-нибудь. Куплю тебе новый планшет.
– Поздно. Клиент ушёл. Репутация подмочена.
– Марина, пожалуйста.
Марина закрыла дверь. Тихо. Без хлопка.
Суд состоялся через месяц. Быстро. Марина требовала свою долю. Юрист грамотно всё оформила. Совместно нажитое имущество. Права равны. Половина стоимости минивэна – Марине.
Глеб сидел бледный. Пытался что-то говорить про то, что машина нужна ему для работы. Судья пожала плечами: законный раздел имущества. Если денег нет – продавайте и делите.
Минивэн продали. Глеб получил половину. Отдал Марине вторую половину. Плюс судебные расходы.
Остался без машины. Без работы. Без дома.
Марина купила новый планшет. Даже лучше прежнего. Восстановила связь с клиентами. Наладила график работы. Тишина в доме. Покой. Никто не мешает. Никто не шумит. Никто не съедает её продукты и не ломает её вещи.
Она сидела за компьютером, работала над новым проектом. За окном начинался вечер. Скоро стемнеет. Марина встала, поставила чайник, достала любимую кружку.
Глеб звонил несколько раз. Она не брала трубку. Один раз он написал: «Игорь с Аллой не отвечают на звонки. Наверное, заблокировали».
Марина удалила сообщение.
Развод оформили через два месяца. Быстро. Без претензий. Марина оставила себе дом, Глеб – остатки денег от продажи минивэна. Которых не хватало даже на первый взнос за новую машину.
Он снимал комнату в общежитии. Работал где придётся: курьером, грузчиком, промоутером. Водить больше не мог – машины нет. Права есть, а машины нет. Устроиться на работу водителем на чужом транспорте не получалось: везде требовали опыт на конкретных марках или свой транспорт.
Друзья исчезли. Игорь не отвечал. Алла тоже. Как будто их и не было.
Марина встретила Глеба случайно. В супермаркете. Он стоял у стеллажа с макаронами, изучал цены. Похудел. Постарел. Куртка старая, заношенная.
Она прошла мимо. Не поздоровалась. Не остановилась.
Дома она поставила чайник, села за компьютер. Открыла проект. Взяла стилус. Провела линию по экрану. Плавно. Уверенно.
Работа шла легко. Без помех. Без чужих людей. Без мужа, который предал её ради «братанов».
Где-то внутри что-то сжалось. Не сильно. Даже не больно. Просто неприятное ощущение. Что-то вроде сожаления.
Но Марина отмахнулась от этого чувства. Как от назойливой мухи.
Она сделала свой выбор. Теперь живёт с последствиями. И Глеб тоже.
Справедливость? Жестокость? Кто знает. Марина не задумывалась. Она просто жила. Работала. Существовала. В своём доме. На своих условиях.
Без предателей.