— Таня пропала после ссоры с тобой! — голос матери звенел ледяной категоричностью. — Ты довела ее до ручки!
— Да мы с ней жили, как кошка с собакой, то царапались, то ластились. Ты же знаешь…— устало отозвалась Ольга. — Едва ли рядовая перепалка могла заставить ее раствориться в воздухе.
— Я видела, как она, вся в слезах, пулей вылетела из квартиры, — мать будто не слышала ее слов, зациклившись на своей правде. — Не притворяйся! Что ты ей тогда наговорила?
— Двадцать лет прошло, мам. Боюсь, из памяти стерлось, — Ольга криво усмехнулась.
Мать в ответ лишь тяжко вздохнула и надолго ушла в себя, в сумрак собственных мыслей. Разговор о Татьяне возникал не впервые, но сегодня, стоило Ольге переступить порог родного дома, мать обрушилась на нее с новым витком обвинений:
— Почему ты скрыла от меня эту открытку?! — она трясла перед лицом Ольги пожелтевшим прямоугольником новогоднего приветствия, присланного Татьяной лет семь назад. Бумага казалась хрупкой, как и память матери.
На самом деле, мать прекрасно помнила об открытке, но забыла. В свои восемьдесят лет память все чаще играла с ней злые шутки, подбрасывая обрывки воспоминаний, как старые, ненужные фотографии.
Успокоив разбушевавшуюся мать, Ольга принялась разбирать принесенные продукты и укладывать их в холодильник. Затем, словно желая растворить гнетущую атмосферу, она принялась за уборку. Мать, погруженная в свои скорбные думы, словно ее и не замечала. Наконец, нарушив затянувшееся молчание, она снова заговорила о младшей дочери, нашептывая, что Таня явилась ей во сне, сон был «дурной».
— Стоит в пустой, выбеленной комнате, улыбается… говорит, что обрела долгожданный покой, — мать промокнула слезящиеся глаза уголком платка. — Неспокойно у меня на душе после такого. Давно ты с ней связывалась?
— Последний раз переписывались лет пять назад, наверное, — ответила Ольга.
И тут мать сорвало с цепи.
— Родная кровь! — кричала она, и голос ее дрожал от обиды и гнева. — Пропала невесть где, а ей хоть бы хны!
— Я писала ей, — терпеливо возразила Ольга, — но электронные письма возвращаются, а ни телефона, ни нового адреса у меня нет. В социальных сетях ее тоже нет.
— Говоришь об этом так спокойно, будто не сестра родная пропала, а дворовая Шавка! — презрительно фыркнула мать.
— Если человек не стремится к общению, почему я должна навязываться? — стараясь сдержать растущее раздражение, ответила Ольга.
— Вот! — голос матери, сорвавшись на крик, резанул воздух. — Я знала! Знала, ты так скажешь! Гордыня проклятая не пускает тебя к ней! Признайся, просить прощения не собираешься!
Спорить с матерью в таком исступлении – все равно что пытаться остановить бурю шепотом. Ольга, закончив домашние дела, поспешно попрощалась, и отступила, словно от огня.
Прошло несколько томительных дней, и разговор вспыхнул вновь.
— Найди Таню! — умоляла мать, в голосе – надломленная мольба. — Неспокойно мне… Увидеть бы её… Может, это последнее…
— Да где я её найду, мам? Ни телефона, ни адреса у меня нет!
— А как людей ищут? В «Жди меня» напиши, что ли…
Мать, словно заведённая, твердила о Татьяне ежедневно. Чувствуя, что ей не отвязаться, Ольга решила хотя бы попытаться выполнить невыполнимое – отыскать сестру.
Единственная ниточка, за которую могла ухватиться Ольга – название небольшого городка, где когда-то жила Татьяна. Уютный, компактный ПГТ, от силы тысяча жителей.
«Но как я буду её искать?» — терзалась Ольга, собирая сумку в дорогу. — «По фамилии? Показывать фото?»
И вдруг её словно обожгло: она практически ничего не знает о своей родной сестре.
Татьяна была на пять лет младше. Вышла замуж за военного и уехала с ним в далёкий Приморский край. Прожили вместе пятнадцать лет, а потом Сергей сгорел от какой-то болезни. Детей у них не было.
Мать не зря напомнила о старой обиде. Сестры никогда не были близкими подругами, но и откровенной вражды между ними не было. До тех пор, пока в их жизни не появился Илья. Красивый, обаятельный, он приглянулся обеим сестрам. Но его выбор пал на милую, пухленькую Таню.
Ольга тогда была одна, Татьяна же давно встречалась с Сергеем – их отношения были похожи на качели: то вместе, то врозь. Встретив Илью, Таня решила порвать с Сергеем окончательно, но тут в дело вмешалась Ольга.
Однажды она невзначай встретилась с Ильей и обмолвилась, что Таня якобы встречается ещё с несколькими парнями. Ольга надеялась, что после этого Илья оставит младшую сестру в покое и обратит внимание на неё. Но вышло иначе…
Через несколько дней Татьяна узнала о коварстве сестры.
— Что ты наговорила Илье про меня? Почему он не хочет со мной разговаривать?! — ворвалась она в комнату Ольги, полная гнева. — И не смей отпираться! Я знаю, что ты с ним виделась!
— Ничего я ему не говорила… — пролепетала Ольга, словно увязнув в зыбком песке замешательства. — Вы… вы поссорились?
Тяжёлая, как надгробная плита, пауза повисла между ними. Татьяна окинула сестру взглядом, полным ледяного презрения, и сквозь зубы выцедила:
— В общем, всё предельно ясно. Какая же ты…
Не договорив, она спешно собрала вещи и, презрев мольбы матери, прошептанные с надрывом, ушла. Ушла к Сергею, словно к маяку в бушующем море обид. Вскоре они обвенчались, а его, словно по злому умыслу судьбы, отправили служить на край земли – в Приморский край.
Илью же словно вычеркнули из жизни. Больше ни Татьяна, ни Ольга о нём не слышали. Словно и не было его вовсе.
Прибыв к месту назначения, Ольга первым делом обратилась к начальнику станции, надеясь на чудо, как утопающий – на соломинку. Предъявив ему выцветшие фотографии сестры, она робко спросила, не сможет ли он хоть чем-нибудь помочь. Но в ответ лишь усталое покачивание головы.
— Попробуйте обратиться к Дарье Егоровне. Местная почтальонка – живая легенда, старожил этих мест. Больше двадцати лет письма разносит. Память у неё цепкая, как у кошки. Может, и припомнит вашу сестру. А если и нет, то наверняка за какую-нибудь ниточку дёрнет, зацепку даст.
Ольга поблагодарила начальника станции за крупицу надежды и, узнав адрес почтового отделения, поспешила туда.
Дарья Егоровна оказалась сухопарой женщиной чуть за пятьдесят, с копной черных волос, тронутых серебром седины. Приняла Ольгу настороженно, словно незваную гостью. Услышав имя Татьяны, почтальонка невольно напряглась, но протянутые фотографии взяла и долго, изучающе рассматривала.
— Ну тут она совсем юная, как майская роза… — пробормотала она, словно разговаривая с призраком прошлого.
— Да, этим фото почти двадцать лет, — с робкой улыбкой отозвалась Ольга.
— Помню её. Как такую забудешь? — кивнула Дарья Егоровна, словно отгоняя наваждение. — Только ничего о ней не знаю. Следа её здесь не осталось.
Ольга подсознательно готовилась к подобному ответу, но разочарование всё равно кольнуло больно. Однако сдаваться так просто она не собиралась.
— Дарья Егоровна, умоляю вас, помогите мне! — взмолилась она. — Ну хоть малейшую зацепку!
Небольшие светло-серые глаза почтальонки вдруг подозрительно сощурились, и взгляд её впился в Ольгу, словно острые иглы.
— А позвольте полюбопытствовать, чего это вы вдруг хватились её спустя два десятка лет? — ледяным тоном поинтересовалась она.
— Долгая история… Едва ли вам будет интересно, — прозвучал усталый вздох Ольги.
После тягостной паузы Дарья Егоровна неохотно проронила:
— Знаете, ее тут многие помнят. В магазине все-таки работала. Жена офицера, видная такая… В универмаге местном поспрашивайте. Коллеги с ней чаще виделись, чем я.
Почувствовав непробиваемую стену немногословности, Ольга выудила адрес универмага и отправилась в путь.
— Боже мой, да это же Танечка наша! — ахнула старший продавец Оксана, едва взглянув на фотографию.
Переведя пытливый взгляд на Ольгу, она вскинула брови:
— А что вам от нее нужно?
— Я ее старшая сестра, — с надеждой в голосе произнесла Ольга. — Мы потеряли связь, мне очень важно ее найти. Умоляю, помогите мне!
Оксана на миг погрузилась в раздумья, потом нахмурилась и отрицательно покачала головой:
— Уже два года ее не видела. Боюсь, ничем не смогу помочь.
— Может быть, хоть что-то знаете? — с отчаянием вырвалось у Ольги.
Оксана снова задумалась, прикусив губу. У Ольги промелькнула робкая мысль предложить вознаграждение, но Оксана вдруг заговорила:
— Давно же вы не виделись…
— Двадцать лет.
— Ого! Ну, слушайте, — покупателей почти не было, и явно скучающая Оксана, казалось, ожила. — Лет пять назад Таня овдовела. Вдовствовала-вдовствовала, а потом к ней стал ходить один… бывший мент.
Оксана нахмурилась, огоньки в ее живых глазах притухли.
— Контуженный на всю голову… Николай. Прилип, как репей… Заладил: женись, да женись…
Оксана покачала головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.
— Ой, там такое было… — продолжила она после паузы. — И бил, и выгонял. Из служебной-то квартиры! В итоге она сбежала, оставила ему все, жилье и мебель. Когда трудовую забирала, сказала, что нашла другую работу. И все. С тех пор ни слуху, ни духу.
— Понятно… — эхом отозвалась Ольга.
— А Дарья-то, почтальонша наша! — вдруг просияла Оксана. — Она же наверняка больше знает! Они подруги закадычные были! Татьяна у нее от мужа пряталась, между прочим. Она точно знает, где ее искать. Что же вы у нее были и не спросили?
— Ваша Дарья сказала, что вы больше знаете, — с грустной иронией улыбнулась Ольга.
Выяснив у Оксаны, где жила Татьяна, она решила попытать счастья там и поговорить с Николаем.
Квартира, где когда-то витали смех Татьяны и ворчание Сергея, нашлась быстро. Будничная серость дня не помешала Ольге застать Николая дома.
— Ольга, — представилась она с порога. — Вы, надо полагать, Николай.
— Допустим, — отозвался худощавый мужчина с бритой головой, буравя ее настороженным взглядом. — А вы, собственно, кто?
— Родная сестра Татьяны. Пустите?
Николай нахмурился, словно услышал бранное слово.
— Сестра? Какой Татьяны?
— Без этих кривляний, — отрезала Ольга. — Ответьте по-хорошему: куда она могла сбежать от вас, такого «замечательного», и почему вы преспокойно живете в ее квартире, не проявляя ни малейшего беспокойства? Или есть что скрывать?
За прикрытой дверью соседней комнаты затаился звук, едва различимый шорох.
— Без допросов, — проворчал Николай. — Паспорт покажите, родство докажите, тогда и поговорим.
Лишь после предъявления паспорта и фотографий Татьяны мужчина неохотно впустил Ольгу.
— Ищу ее, как проклятый, уже два года, — заявил он, ведя ее на кухню. — С ног сбился. След обрывается на соседней станции. Думал, может, к себе в городок укатила…
Николай замолчал, искоса глядя на Ольгу.
— Но, видимо, и вам ничего не сказала. Верно?
— Верно.
— Ну, и чего вы от меня хотите?
Ольга, с неприязнью оглядев собеседника, бросила:
— Если бы она от вас не бежала, если бы вы не грелись сейчас в ее квартире, я бы, может, и поверила в ваши безумные поиски.
— Это вы на что намекаете? — ощетинился Николай.
— На то, что скоро у вас будут гости из полиции.
— С какой стати? — ухмыльнулся мужчина. — То, что я не рыдаю ночи напролет по загулявшей женушке, — не преступление. Заявление подал сразу, как пропала. Не нашли. Меня, кстати, уже трясли вдоль и поперек – родные всегда под подозрением, а мы, прямо скажем, не голубки. Но я чист. Так что, если хотите что-то предъявить, зря стараетесь.
— Ну, посмотрим… что из этого выйдет.
Ольга не задержалась в квартире сестры ни на минуту дольше необходимого.
Во дворе она опустилась на скамейку возле подъезда.
«И что же теперь?» — Ольга чувствовала, как усталость обволакивает её, словно тяжёлый саван. — «Все концы оборваны, словно нити старой куклы. Никто ничего не знает. Идти в полицию с заявлением на Николая? Без единой улики меня и слушать не станут…»
В итоге она решила попытать счастья ещё раз и поговорить с Дарьей Егоровной.
По пути к почтальону Ольгу грызла безудержная горечь. Совесть терзала её за слепоту, за то, что не замечала трудностей сестры. Дарья Егоровна встретила её ледяным взглядом, но Ольга, не обращая внимания на неприязнь, выпалила:
— Дарья Егоровна, умоляю, помогите мне!
— Я же вроде всё сказала, — рассеянно ответила почтальон, давая понять, что ей совсем не до Ольги.
— Постойте! — Ольга преградила ей путь. — Видите ли… Мы с Таней сильно поссорились… и я была ужасно несправедлива. Судя по всему, ей сейчас нужна помощь. Я обязана её найти! Оксана сказала, что вы были ей как мать, даже прятали её от этого Николая. Вы должны знать…
Дарья Егоровна подняла руку, останавливая Ольгу жестом, и произнесла с тихой решимостью:
— Раз уж на то пошло, Ольга… Хорошо, я скажу.
Несколько мгновений повисла тишина, словно собирая воедино осколки прошлого, и она заговорила вновь:
— Два года назад они с Николаем в очередной раз сошлись в яростном бою, и Татьяна, сломленная, пришла ко мне искать утешения. Заявление в полицию было бесполезным взмахом в пустоту, у него там все схвачено, — она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Он и потом приходил, бушевал, гремел громом. Она же, измученная жизнью с таким тираном, подала на развод, отдав ему квартиру, лишь бы только вырваться из его цепких лап. А ему только этого и было нужно. Собрав в горсть свою волю, она уехала к своей давней подруге, сокурснице…
— Где она сейчас? — прозвучал тихий вопрос Ольги, эхом отражающий ее внутреннее смятение.
— В соседнем городе, — Дарья Егоровна встретила взгляд Ольги и вдруг одарила ее теплой, примиряющей улыбкой. — Знаешь, она всегда тебя очень любила и зла на тебя не держала.
— А имя этой сокурсницы она вам не называла?
— Да, говорила, Светлана. Фамилию, к сожалению, не припомню…
Впрочем, Ольге и без того стало ясно, о какой Светлане идет речь. Татьяна действительно была близка с ней, и Ольга помнила ее частые визиты в их дом.
В тот же день Ольга отыскала Светлану в социальных сетях и отправила ей сообщение. Ответ не заставил себя долго ждать, и уже через пару часов зазвонил телефон – это была Татьяна.
Вечером сестры, наконец, встретились. Крепко обнимая Татьяну, Ольга прошептала с надрывом:
— Тань, прости меня, пожалуйста! Что я могу сделать, чтобы заслужить твое прощение?
— Да я давно уже тебя простила, — ответила Татьяна с искренней улыбкой, в которой светилось долгожданное исцеление. — Просто не находила в себе сил, чтобы первой выйти на связь.
Сестры заговорили, и слова полились, словно долго сдерживаемая река. Оказалось, у Татьяны жизнь сложилась ладно: заведующая магазином, собственная съемная квартира. При первой же возможности она поклялась вырваться из городской суеты и навестить родной сердцу уголок, вдохнуть запах детства. С матерью связались в тот же вечер, и голоса их сплелись в телефонной трубке, словно нити судьбы. А на следующее утро Ольга, несмотря на настойчивые уговоры Татьяны задержаться, засобиралась в обратный путь.
– Главное, что мы снова вместе, – просияла она, и в глазах ее отражалось тепло сестринской любви.
– И больше никакие ветры нас не разлучат! – с жаром отозвалась Татьяна.
Вскоре Ольга вернулась в привычный ритм своего дома, и жизнь ее, казалось, вернулась в прежнее русло. Но одно изменилось навсегда – отношения с сестрой, словно хрупкий росток, начали тянуться к свету, укрепляясь день ото дня.