Все главы здесь
Глава 73
— Ты должна понимать: это не игра. Если полезем в прошлое девицы — мало не покажется, — прищурился Роман.
— Пусть. Я готова, — отрезала она, усмехнувшись. — Ради Олега я готова на все!
— А ты уверена, что твоему сыну это надо?
— Что-о-о?! — презрительно протянула Любовь Петровна.
Она встала, прошлась по комнате, не замечая, что все еще голая, не прикрытая ничем. На ее лице было написано только одно: решимость.
— Ничего, мы ее доконаем, — сказала она уже тише, но в этих словах чувствовался стальной приговор.
Роман лениво откинулся на спинку кресла, усмехнулся и поднял ладонь, как бы для того, чтобы загладить накал, который только что вспыхнул в комнате.
— Слушай, — проговорил он мягко, но в голосе слышалась металлическая нотка, — ну сейчас они все равно в разлуке. Ты взволнована, и я тебя понимаю. Но давай трезво: если вцепишься прямо сейчас, покажешься не тем, кем следует — истеричкой, ревнивицей, охотницей за сенсацией. А Олег… он же уехал, он счастлив, он влюблен, вместе они пока не живут, и любой внезапный выпад — и твои отношения с сыном под угрозой. «Мама устроила допрос, мамина жадность, мамина зависть» — поверь, он найдет, как перевернуть, как защитить свою невесту.
Любовь Петровна сжала губы и слушала. Роман ударил ладонью по столу и проговорил сдержанно, без спешки, чеканя слова:
— Вот что разумно. Пусть все пока течет своим чередом. Ребенок явно не его — мы в этом уверены. Да и по срокам никак! Первый раз Олег появился в Княжеске месяца два назад. Верно? А у нее какой срок? Месяцев пять?
— Да как бы не больше! — хмыкнула Любовь Петровна. — Я сама ходила Олежкой — так никто и не знал, что я беременна. Животик маленький, аккуратненький, будто переела. Но у нее уже, кстати, хорошо видно.
— Так, значит, ребенок точно не Олега, тут и ДНК не нужно. А того старого венгра… Ах, какая же чертовка! Что ж она скажет Олегу, когда родит через пару месяцев? Ну семимесячные дети бывают. Но тут не семь! Тут только четыре. Так!
Роман встал, прошелся по комнате:
— Давай дождемся родов. Может, твой сын и сам прозреет.
Любовь Петровна вспыхнула: — Любовь, Рома, лишает людей не только зрения, но и ума. Прозреет, а в голове-то дырка!
— Хорошо, давай так! Как только родится ребенок — сразу сделаем ДНК, спокойно, официально, бах — и Олегу в лицо.
Она подавила порыв что-то возразить, потому что понимала логику Романа и была с ней согласна: сейчас шаг вбок — зато завтра удар точнее.
Роман улыбнулся, чуть понизил голос, сказал почти ласково:
— Пока ждем, наблюдаем. Я подключу своих людей аккуратно: пусть собирают сухие факты, не сплетни, не толки, а копии документов, переводы, даты выездов. Все, что можно предъявить без эмоций. И главное — не суетимся. Как только будет нужный момент — бахнем. Без драм, без криков, с документами и доказательствами в руках. С улыбкой!
Любовь Петровна медленно выдохнула. В глазах ее снова плесканул холод. Она кивнула:
— Хорошо. Ждем! Согласна. Но как только появится возможность — я сделаю так, что ей мало не покажется.
— Просто выиграем время. И держи себя в руках. Эмоции — враг нашего дела.
Они молча посмотрели друг на друга минуту; в комнате повисла тихая слаженность двух людей, которые договорились действовать. На лице Любови Петровны застыло серьезное выражение, у Романа — легкая насмешливая уверенность.
— Ладно, — сказала она почти шепотом, — подождем.
И разговор свернулся в ту теплую, опасную тишину, где созревала новая интрига.
…Прошел месяц. Казалось, сама осень, щедро раскидывая первые золотые листья, готовилась к празднику, который так тщательно вынашивала Надежда. И вот — белоснежный теплоход, украшенный гирляндами, лентами и живыми цветами, медленно качался у пристани, словно дразня прохожих своей сказочной нарядностью.
В этот день было сразу две свадьбы: Нади с Олегом и Татьяны с Кириллом Андреевичем. Торжество получилось пышное, шумное, с размахом, с приглашенными музыкантами, фотографами, тамадой и бесконечными тостами.
Две невесты — такие разные. Одна в платье, расшитом пайетками, со шлейфом и диадемой, сверкающей на солнце, будто корона. Другая — в мягком кружеве, простом и нежном, будто сама тишина и свет.
Анжела и Лева приехали поздравить молодых — сияющие, довольные, счастливые. Они уже успели расписаться тихо, в Княжеске, без платья и банкета. Анжела, смеясь, подмигнула Наде:
— Ну что, подруга, — сказала она вполголоса, но так, что все рядом услышали. — Я, конечно, не такая богатая невеста, как ты. У меня только Лева и ключ от будущей квартиры, — она театрально вытянула руку, будто показывая невидимую драгоценность, — а у тебя целый теплоход и жених-принц!
Надя рассмеялась звонко и поправила диадему:
— У каждой своя сказка, Анжелка. Главное, что у нас у всех все по любви: и у тебя, и у меня, и у мамы.
— Все верно! — Анжела обняла Надю.
И вот загремела музыка, на палубе подняли бокалы, теплоход мягко тронулся по реке, и воздух сразу наполнился запахом свежести, шампанского и духов — сладких, свежих, будто сама свадьба пахла сладостью, от которой кружится голова.
Любовь Петровна на свадьбе держала лицо безукоризненно — улыбалась в нужные моменты, обнимала гостей, чокалась бокалом, и даже позволила себе пару теплых фраз в адрес той невесты, что помоложе.
Никто бы и не подумал, что в ее душе клокочет яд. Но стоило шампанскому пройтись по венам, глаза ее слегка затуманились, движения стали свободнее, и вот уже она, улучив момент, когда Олег отошел покурить с друзьями, решительно приблизилась к Надежде.
Наклонилась так, будто собиралась сказать что-то ласковое, и прошипела сквозь улыбку:
— Ну что, сношенька, когда тебе рожать? Когда ты сделаешь меня бабушкой? Жду-не дождусь.
Надя не смутилась. Она выпрямила спину, вскинула подбородок и прямо, почти вызывающе, посмотрела свекрови в глаза, промолвила:
— Рожать совсем скоро. Чуть потерпите.
Губы Любови Петровны дрогнули. Она будто проглотила что-то острое или горькое, но выдавила улыбку:
— Да мне уж не терпится… — снова прошипела змея, но уже чуть громче, с тенью фальшивой радости в голосе.
И, развернувшись, пошла обратно к гостям, оставив после себя запах дорогих духов и ощущение липкой, неприятной пробы яда, от которого не отмахнуться.
Анжела, стоявшая неподалеку у перил, прекрасно видела, как Любовь Петровна склонилась к Надиному уху, и хотя слов не разобрала, по выражению лиц все поняла. Надя — спокойная, почти царственная, глаза светятся решимостью; Любовь Петровна напряжена, губы кривятся, улыбка режет, как лезвие.
Анжела тихонько прыснула, потом подошла, взяла Надю под руку:
— Ну что, дорогуша, — шепнула она, — я так понимаю, свекровь уже начала воспитательную работу?
Надя улыбнулась уголками губ:
— Пусть шипит. На свадьбе не место для скандала.
— Что ей надо?
— Интересовалась, когда станет бабушкой.
— А ты?
Надя пожала плечами:
— Предложила чуть потерпеть.
— Вот это выдержка, — уважительно протянула Анжела. — Я бы, честно говоря, на твоем месте, ей прямо в лицо сказала: «Ждите только правнуков, бабушка!»
Обе прыснули, и в этот момент с другой стороны палубы появился Роман. Он курил не так далеко от Олега и видел, как Любовь Петровна метнулась к Наде. Вернувшись в зал, он внимательно всмотрелся в ее лицо и обнаружил холодное спокойствие, словно она встретила вызов и выиграла эту тихую дуэль. Но Роман понимал — это не так.
«Интересно, — подумал он, — кто из них раньше сорвется: свекровь или невестка? Но сегодня, похоже, счет один-ноль в пользу Надежды».
Татьяна Алимова