Знаете ли вы, что на месте Санкт-Петербурга когда-то кипела жизнь совсем другого города? Процветающий торговый центр с таможнями, церквями, школой и даже типографией. Город, где шведские купцы заключали выгодные сделки, немецкие ремесленники открывали мастерские, а финские крестьяне продавали рыбу и дрова. И всё это исчезло практически в одночасье, когда молодой русский царь решил, что именно здесь будет его "окно в Европу".
Ниен — забытая жемчужина шведской Ингерманландии
К началу XVIII века город Ниен (Nyen) у слияния рек Охты и Невы был далеко не захолустьем. Основанный еще в 1611 году по указу шведского короля Густава II Адольфа, он успел превратиться в важнейший торговый узел восточной Балтики. Население города к 1703 году составляло около 2000 человек — по меркам того времени весьма солидная цифра для региональных центров.
Город защищала мощная крепость Ниеншанц (Nyenskans) — пятибастионное укрепление, построенное по последнему слову фортификационного искусства. Гарнизон крепости насчитывал около 600 солдат и офицеров под командованием полковника Юхана Аполлоффа.
Малоизвестный факт: в Ниене с 1642 года работала одна из первых в регионе типографий, где печатались книги на шведском, немецком и даже финском языках. Город имел привилегии, дарованные шведской короной, включая право беспошлинной торговли и самоуправления через магистрат.
1 мая 1703 года — день, когда история повернулась
Северная война шла уже третий год, и Петр I методично продвигался к своей заветной цели — выходу к Балтийскому морю. После взятия Нотебурга (древнего Орешка) в октябре 1702 года, следующей целью стал Ниеншанц.
25 апреля 1703 года русские войска под командованием фельдмаршала Бориса Шереметева подошли к крепости. Началась осада. Интересно, что комендант Аполлофф первоначально отверг предложение о капитуляции, заявив: "Я не из тех, кто сдает крепости без боя". Однако после недели артиллерийских обстрелов, когда стало ясно, что помощи ждать неоткуда, а стены крепости серьезно повреждены, шведский гарнизон капитулировал.
1 мая 1703 года крепость Ниеншанц пала. Петр I лично принимал капитуляцию и, по свидетельствам очевидцев, был в превосходном настроении — еще бы, ведь он получил контроль над устьем Невы!
Исход: куда делись жители процветающего города?
А вот теперь самое интересное. Что же произошло с населением Ниена? Вопреки расхожим представлениям о жестокости той эпохи, массовой резни не было. Петр I, как это ни парадоксально звучит, поступил по меркам военного времени довольно гуманно.
Военнопленные и гарнизон: Шведские солдаты и офицеры получили право свободного выхода с оружием и знаменами. Около 600 человек гарнизона отправились в Выборг — это было условием почетной капитуляции. Сам комендант Аполлофф позже был обменян на русских пленных.
Купечество и ремесленники: Здесь ситуация оказалась сложнее. Большая часть шведских и немецких купцов предпочла эвакуироваться еще до начала осады, увезя наиболее ценное имущество. Те, кто остался (около 400-500 человек), получили выбор: либо покинуть город в течение нескольких недель, либо присягнуть русскому царю и остаться.
Удивительный факт: некоторые немецкие купцы и ремесленники действительно остались и даже получили привилегии от Петра I. Они стали первыми иноземными жителями будущего Санкт-Петербурга. Известны имена некоторых из них — купец Иоганн Ниман, аптекарь Даниэль Лихтен, часовщик Кристоф Миллер.
Финское и ижорское население: С местными крестьянами и рыбаками обошлись проще всего — их никто никуда не выселял. Более того, Петр нуждался в рабочих руках для грандиозной стройки, поэтому финские и ижорские деревни в окрестностях сохранились. Правда, их жителей активно привлекали к строительным работам, что было обычной практикой того времени.
Рождение Петербурга на руинах Ниена
Но почему Петр I не стал восстанавливать Ниен, а решил строить новый город? Историки выделяют несколько причин:
1. Стратегическое положение: Ниеншанц находился слишком далеко от моря (около 15 км вверх по Неве). Петру нужна была крепость, контролирующая именно выход в Финский залив.
2. Символическое значение: Новый город должен был стать символом новой России, а не переделкой шведского наследия.
3. Практические соображения: После осады большая часть Ниена была разрушена, крепость серьезно повреждена. Проще было начать с чистого листа.
16 мая 1703 года, всего через две недели после падения Ниеншанца, на Заячьем острове была заложена Петропавловская крепость. Сам Ниен был разобран на стройматериалы — камни из крепостных стен пошли на фундаменты первых петербургских зданий. Ирония истории: шведский город в буквальном смысле стал фундаментом новой русской столицы.
Интересная деталь, о которой редко упоминают: место, где стоял город Ниен (район современной Красногвардейской площади), Петр I подарил своему ближайшему сподвижнику Александру Меншикову. Тот построил там загородную усадьбу, а местность еще долго называлась "Старым городом" — память о Ниене сохранялась в народной топонимике.
Историческая справедливость: был ли у Ниена шанс?
Современные историки оценивают события 1703 года без излишней драматизации. Да, исчезновение целого города — событие печальное, особенно для его жителей. Но по меркам эпохи войн XVII-XVIII веков судьба Ниена была довольно мягкой. Сравните с разрушением Магдебурга в Тридцатилетнюю войну или сожжением Москвы в 1571 году — там счет жертв шел на десятки тысяч.
Шведский историк Петер Энглунд писал: "Падение Ниена было неизбежным следствием большой геополитической игры. Город оказался на пути истории, и история, как это часто бывает, прошла по нему, не оглядываясь".
Российский исследователь Павел Сорокин, руководивший археологическими раскопками на месте Ниеншанца, отмечает: "Мы нашли множество артефактов — монеты, керамику, остатки фундаментов. Но никаких следов массовых захоронений или пожарищ. Город умер тихо, его население просто растворилось в истории".
Эпилог: призрак под асфальтом мегаполиса
Сегодня на месте шведского Ниена — современный Петербург с его Красногвардейским районом, оживленными магистралями и жилыми кварталами. Лишь небольшой памятный знак "Крепость Ниеншанц" на Английской набережной напоминает о существовавшем здесь когда-то городе.
История Ниена — это урок о цене прогресса и имперских амбиций. Петр I создал великий город, ставший "окном в Европу" и одной из красивейших столиц мира. Но за это пришлось заплатить — и не только жизнями тысяч строителей Петербурга, но и судьбой целого города с его укладом, традициями и людьми.
Впрочем, если подумать, разве сам Санкт-Петербург не повторил в каком-то смысле судьбу Ниена? Космополитичный торговый город, где уживались разные народы и культуры, открытый миру и новым идеям... Может быть, дух старого шведского города все-таки передался его великому преемнику? История любит такие парадоксы.