Песок был холодным, влажным от ночной росы, но для Дмитрия и его сына он в тот день был золотым. Металлический ковш экскаватора послушно вгрызался в грунт, поднимал, с скрежетом вываливал груду песка в кузов самосвала. Дмитрий управлял им с сосредоточенностью сапера. На его лице Марина видела то самое выражение, что было на выцветшей фотографии из альбома — чистая, безоглядная радость узнавания. Это был не просто подарок. Это был ключ.
Она стояла на кухне, пила кофе и смотрела на них через открытое окно. В горле стоял теплый, счастливый ком. Она подарила ему не игрушку. Она вернула ему украденное детство.
— Димка, да ты в своем уме? Она подарила тебе игрушечную машинку? В сорок-то лет?
Голос Николая, резкий и насмешливый, прорезал утренний покой, как стекло. Марина вздрогнула. Этот звук всегда действовал ей на нервы — голос человека, который считал мир своей собственностью.
Ответ Дмитрия она не расслышала, только низкий, приглушенный гул его голоса. Но тон был таким, каким он говорил с непослушным щенком — терпеливым, но уставшим.
Коля вошел в дом без стука. Он всегда входил так, будто покупал его вместе с мебелью. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по Марине, по ее домашнему халату, по чашке с кофе.
— Марин, ты реально подарила Димке экскаватор? — Он усмехнулся. Уголки его губ поднялись, но глаза остались холодными. — Совсем его за ребенка держишь? Может, еще в детский сад его определишь?
— Да, — отчеканила Марина, отставляя чашку. Звук звонко стукнул о столешницу. — А тебя это вообще не должно заботить. Ты пришел с поздравлениями? Вот и иди к имениннику.
Он рассмеялся. Это был сухой, трескучий звук, лишенный веселья.
— Понятно. Это твое отношение к нему. Наглядно. Держишь за ребенка, вот и даришь погремушки. Нормальные жены, между прочим, дарят часы, абонементы в спортзал, дорогой парфюм. А не песок для песочницы.
Его слова были отравленными стрелами. Но они летели в броню, которую Марина выковала за годы их знакомства.
— Ты просто завидуешь, Коля, — тихо сказала она. — Потому что тебе никто и никогда не дарил подарка, в который вложили бы душу. Только чек.
Он замолчал. Рот его действительно приоткрылся от изумления. Она попала в цель. В самую суть его одинокой, выхолощенной жизни, где все имело цену, но ничего не имело ценности.
— Димка! — рявкнул он, поворачиваясь к двери. — Твоя жена берега попутала! Ни нормальный подарок выбрать не может, ни с людьми общаться. Поговори с ней!
Дмитрий вошел в дом. Весь его вид — растерянный, в песчинках на рубашке, с пультом от самосвала в руке — был живым укором Николаю.
— Коль, а мне нравится, — просто сказал Дмитрий. Его голос был спокоен, но в нем зазвучала сталь. — Очень. Мы с сыном сегодня утром заново весь участок изрыли. Лучшее утро за последние годы.
Николай только фыркнул, его лицо исказила гримаса брезгливости. Он молча развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Марина тяжело вздохнула. Конфликт был исчерпан, но яд был впрыснут. Она знала, что Дмитрий не разорвет эту дружбу. Слишком многое связывало их — общая юность в Калуге, память об отце Дмитрия, Георгии, который когда-то, много лет назад, наказал им «не драться из-за ерунды» после жестокой мальчишеской ссоры. Дмитрий хранил эту дружбу как реликвию, как последнюю связь с ушедшим отцом.
*****
Из окна своей гостиной Алла наблюдала за этой сценой, как наблюдала за жизнью этой молодой семьи все последние пять лет. Она видела, как Николай вышел из дома, сел в свою дорогую иномарку и уехал, с силой притворив дверью.
«Опять он, — подумала Алла, и рука ее сама потянулась к шкатулке на комоде. — Яд в красивой упаковке».
Она открыла шкатулку. Там лежала старая, пожелтевшая фотография. Молодой человек с гитарой, похожий на ее покойного мужа Павла, и он, их «друг» Сергей. Такой же самоуверенный, такой же ядовитый. Он годами отравлял их брак сомнениями, «дружескими» советами, пока Павел не поверил, что Алла его недостойна. Поездка в Адлер, которую она так ждала, была отменена из-за «важных переговоров» Сергея. Подарок, который она с любовью выбирала, — сборник стихов Ахматовой — был высмеян при ней: «Паш, ты что, в поэзию ударился?»
Она взяла в руки фотографию. Вот он, Сергей, стоит чуть позади, его рука лежит на плече Павла, владельческим жестом. Такой же, как у этого Николая.
Алла видела, как Дмитрий обнял Марину на пороге дома. Видела, как он что-то тихо сказал ей на ухо, и она улыбнулась, прижавшись лбом к его плечу. Они строили свою песочную крепость. А волны в лице Николая уже бились в ее стены.
«Не уступи, милая, — мысленно прошептала Алла, глядя на Марину. — Не позволяй ему украсть твоего мальчика. Как украли моего».
Она закрыла шкатулку. Возможно, завтра она зайдет к ним под предлогом угостить яблочным пирогом. И maybe, совсем не кстати, расскажет историю. Историю о том, как однажды из-за такого же «друга» одна женщина навсегда перестала строить замки из песка и начала возводить вокруг себя высокую, неприступную каменную стену.