Слабость и боль, вот и всё, что осталось в мире. Орландо плавает в густом океане бессилия. Левая сторона тела прогревается, нос щекочут странные запахи. Он пытается открыть глаза, но видит нечто странное. Сплетение свечений, тянущееся через черноту, словно нить. Плетение закручивается спиралью и в нём пляшут бусины со странным узором: голубым и белым.
Бусины вращаются, а белая часть узора задерживается. Вокруг них мечутся другие бусины, не такие яркие, но крупнее или мельче. А межу ними целые пояса из пыли. Все бусины, если присмотреться, крутятся вокруг единого центра — той самой нити. Точнее, её сияющей сердцевины.
Все бусины вращаются в одной плоскости, то сближаясь, то расходясь и продвигаясь выше по Нити. А та тянется и тянется через пустоту, — Орландо закрутил головой, пытаясь найти конец. Но его нет. Только вдали мерцают другие нити.
Он насчитал семь близко «стоящих» разноцветных бусин. Но две из них будто тусклые, мёртвые. Заинтересованный, парень потянулся к ним... и его выбросило на равнину. Ударило о твёрдую землю, подняв едкую пыль, Орландо прокатился, вскочил на ноги. Ладонь хлопнула по бедру, пролетев через память о скьявоне. Оружия нет, как и одежды.
Орландо выругался, всё понятно. Он умирает. В промёрзлой пещере, возможно, раненный тварью, возможно, от холода и изнеможения. А это всё лишь предсмертный бред. Он много раз наблюдал, как люди в последний миг лепечут о полях, родных и чудовищах. Вот настал и его час.
Он выпрямился, готовый встретить смерть молча и с безразличием, как и полагается. Костлявая медлит. Едкая пыль набивается в ноздри, ветер треплет волосы. Парень огляделся и увидел вдали стены города и горный хребет у горизонта. Больше ничего. Только пыль.
Что ж, можно посмотреть, что придумал его воспалённый разум цепляясь за крупицы жизни. Он сделал шаг и город рывком приблизился. Словно долгое путешествие вырезали из памяти. Орландо опустил взгляд, на ноги прилипла пыль, забилась под ногти и окрасила кожу в красноватый.
Он действительно очень долго шёл.
Ворота города разбиты и лежат под слоем пыли. Стены посечены, и камень оплавился. Вдали ветер разбивается о колокол на башне, и тягучий, неравномерный, звон разносится над городом. Орландо бредёт, пытаясь понять, что произошло с этим местом.
Пылевые вихри пляшут над выбеленными костями, на чужака, пустыми глазницами, смотрят разбитые черепа. Далеко не все человеческие, но Орландо не знает животных с тремя глазами. Один мертвец сжимает меч, покрытый язвами от пыли и коррозии. Клинок погрузился в грудную клетку трёхглазого скелета, а череп воина лишился верхней части.
Орландо подхватил меч, но оружие рассыпалось, в руке осталась только рукоять. Отбросив её, двинулся дальше, медленно оглядываясь и вслушиваясь в каждый шорох. Ветер пронизывает пустые улицы, свистит в печных трубах и среди развалин. Словно исполины прошли через город, а следом за ними чудовища с тремя глазами.
В пыли проступили свежие следы копыт. Чёткие, словно намеренно выдавленные. Орландо сел рядом с ними, проследил путь животного и пошёл следом. Конь не подкованный, но отчётливость следов говорит о большом весе. Либо это очень крупный конь, либо с закованным в латы всадником.
Крупная пылинка угодила в левый глаз, и Орландо растёр его в попытках выковырять её. Увлечённый не сразу заметил силуэт за пеленой пыли впереди. Всадник расслабленно покачивается в седле, а конь величаво идёт посреди мёртвой улицы. Под огромными копытами хрустят кости, сминается прогнивший металл.
— Эй! — Орландо вскинул руку, помахал, привлекая внимание.
Не самое мудрое решение, но и ситуация не обычная. Конь остановился и, повинуясь команде всадника, повернулся. Вот только это не конь, не может быть у коня такой морды и таких глаз. Тем более выступающих клыков.
Всадник же, рыцарь в серебристых доспехах, помятых и зияющих прорехами. За узкой прорезью забрала горят угли, и их свет, кажется, пронизывает пыль и упирается в грудь Орландо.
— Э...— протянул парень, медленно опуская руку и осознавая всю глупость поступка.
Рыцарь пришпорил коня, выхватил из ножен длинный меч. Светлый, будто костяной клинок, взмыл над головой, готовый обрушиться на чужака. Орландо попятился, огляделся, но как назло, ни одного переулка, а до ближайшего попросту не успеет добежать.
Чудовищный конь налетел на Орландо и пронёсся сквозь, будто через туман. Парень вскрикнул от боли и... открыл глаза. Слева жаром исходит камин. Оранжевое пламя вгрызается в поленья, покоящиеся на толстом слое золы. Под потолком покачиваются пучки трав и странных вещей, вроде высушенных крыльев летучих мышей.
Орландо скосил глаза и обнаружил на себе толстое одеяло из лоскутов. Моргнул.
— С возвращением в мир живых.
Орландо дёрнулся и вперил взгляд в красновласую женщину, сидящую за столом. Странное одеяние из плотной ткани с широкими поясами из чёрной кожи, стягивающими талию. Она сидит, подперев голову кулаком, и наблюдает за гостем.
— Где я? — Прохрипел Орландо, ощупывая себя.
Он не помнит, чтобы хоть кто-то смог ранить, но в горячке боя рану можно попросту не заметить. Ничего, кроме ссадин и синяков. Ну и слабости. Он действительно выжал из себя всё до последней капли. Остаётся только закрыть глаза и умереть. И всё же, он жив, а силы потихоньку восполняются. Хотя по ощущениям, он стал... меньше.
— В гостях у одинокой женщины. — Со смехом ответила рыжая, глядя на него с исконно женским, загадочным выражением.
В горле стало ещё суше. Орландо дёрнул рукой, и пальцы ударились о ножны скьявоны, поднялись выше и к облегчению нащупали знакомую гарду.
— Мне снился странный сон... — пробормотал Орландо, мотая головой и собирая себя по кусочкам. — Там была...
— Сияющая нить? — Спросила рыжая, сверкая светло-зелёными глазами. — Обсидиановая равнина?
— Откуда ты...
— О, это был не сон, мой юный воин. Совсем не сон.
— Та тварь прошла сквозь меня!
— Тварь?
— Похожая на коня, но с клыками, а на ней рыцарь...
— В серебряных доспехах?
— Да... — Орландо сощурился, губы сжались в тонкую линию. — Кто ты? Что происходит?
Ладонь стиснула ножны, всё равно выхватить меч одной рукой из такой позиции нереально. У ножен попросту нет опоры. А вот ударить ими и уже затем выхватить, вполне себе.
— Ты одарён, — сказал женщина, поднимаясь, — странными талантами. Можешь проходить через завесу в другие миры. Талант, буду честна, не такой уж и редкий, но знаковый. Ведь для большинства, это дорога в один конец.
— Я тебя не понимаю.
— Поймёшь, потом. — Она склонилась над ним и взяла за подбородок, длинные ногти впились в кожу почти до крови. — Увы, твой талант несовершенен. Пока что.
— Где девочка? Со мной была девочка!
Орландо дёрнулся, высвобождаясь из хватки, и вскочил на ноги. Воспоминание о Герде смело всё остальное, наполнило его паникой. Лицо женщины дёрнулось, как от пощёчины, она отступила, невольно задирая голову. Роста в ней заметно меньше, чем в мечнике. Толстое одеяло соскользнуло с парня, и только сейчас он понял, что голый.
Секунда замешательства сбила панику. Орландо рефлекторно прикрылся ножнами, стрельнул глазами, выискивая одежду. А затем осознал, что незнакомка его и раздела.
— Какого чёрта...
— Одеяло лучше прогревает, когда лежишь под ним без одежды. — Пояснила рыжая и скривила нос. — Тем более твоя была... грязная. А про девочку не беспокойся, она в безопасности, наверняка. Не думаю, что Асмодей даст её в обиду.
— Кот...
Орландо умолк на полуслове, сощурился. Теперь всё становится на свои места. Огромный кот, с которым Герда говорила, как с человеком. Да, такая зверюга попросту не могла быть обычной.
— Фамильяр. — Констатировал парень.
— О, а ты сведущ?
— В детстве святой отец, кормивший бедняков, любил рассказывать про ведьм и их опасность.
— О, тогда ты знаешь и обо мне.
Зелёные глаза вспыхнули колдовским огнём, и ведьма подошла ближе. Слишком близко. Орландо ощутил запах её волос и кожи, сердце забилось быстрее. Тело выкачивает последние капли сил, разгоняет кровь.
— Ты... — Начал Орландо, но палец, прижатый к губам, убил все возражения.
— Молчи, — проворковала ведьма, забирая скьявону из безвольной руки, — и запомни, женщина всегда получает, что она хочет.
***
Стыд. Первая эмоция, пришедшая к Орландо, когда сладостный дурман покинул голову. Горький, все поражающий стыд. Чем он занят, на что тратит время, когда должен искать Герду и Луиджину. Если с воровкой можно положиться на фамильяр, то что стало с напарницей?
На грудь легла ладонь, и накрашенные ногти прошлись по коже, оставляя полосы. Ведьма положила голову ему на плечо. Растрёпанные волосы слиплись от пота, в глазах озорной блеск. Орландо она стала отвратительной, но в то же время он осознал, что не может сопротивляться её желаниям. На губах ещё стоит горечь отвара, что она влила в него. А кровь закипает и бьёт в череп.
— Хватит! — Прорычал парень и встал со смятого одеяла у камина. Качнулся, ноги едва держат и почти падая, ухватился за стол. — Зачем тебе это?!
— Женщина ищет сильного мужчину, такова наша природа. А сильнее тебя нет никого. Пока что.
Она с улыбкой положила ладонь на живот. Орландо передёрнуло, и сладостное наваждение спало, он оскалился.
— Где моя одежда?!
— И куда ты собрался?
— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Ему резко захотелось смыть с себя всё, растереть кожу речным песком до красноты! Ведьма засмеялась и поднялась, плавно и призывно двигая бёдрами. В свете камина она сама похожа на оживший язык пламени. Чей свет манит мотылька внутри Орландо. Парень сцепил зубы и сжал кулаки. Прояснённое, после буйства страстей, сознание вновь затягивает жадная до удовольствия пелена.
— Ах, я дам тебе одежду. Новую, ты её... ха-ха, заслужил. Я даже скажу, где тебе искать ту девчонку с голубыми глазами.
— Где же?
— Ватикан. Гаспар ди Креспо увёз её туда, вместе с остальными жертвами. Кто знает, может, она станет кормом для понтифика, а может, понесёт и другое наказание... Я могу тебе помочь, за плату.
Орландо застонал. Ещё никогда он не испытывал такого отвращения к заигрываниям женщины. Проклятье, да это вообще впервые!
— Я дам тебе информацию, я дам тебе снаряжение. Я дам тебе...
Она недоговорила, подошла и ткнула пальцем в мокрую от пота грудь. Повела вниз, давя ногтем и почти пустив кровь.
— Я не хочу... — Выдохнул Орландо.
— А кого интересует, чего ты хочешь? — Спросила ведьма, вскидывая бровь. — Ты инструмент. У тебя не может быть собственного желания. Ты обязан исполнять, то, для чего был создан!
— Не для этого...
— Да, ты прав. — Голос стал вкрадчивым и горячий, как само пламя. Орландо затрясло, когда этот жар коснулся уха. — Ты должен убивать, Орландо, внук Годдарда, потомок Роланда, Алариха и Аттилы!