19 октября, 21:00. Начало прямой трансляции. Три миллиона подписчиков смотрят, как мы входим в проклятый санаторий.
В 21:07 солнце скрылось за горами. Мы услышали звук, похожий на захлопывающуюся исполинскую дверь. Воздух стал густым, дышать стало трудно.
Территория санатория закрылась. Невидимая граница отрезала нас от мира живых до самого рассвета.
Глава 9: “Вторая ночь”
19 октября, 04:00, номер Олега в гостинице
Олег лежал в темноте, глядя в потолок. После шепота за стенами и появления царапин на двери прошел больше часа, но сон не шел. Гвоздь под подушкой остывал медленно, все еще излучая тепло.
Образ медсестры-призрака, холод в комнате, этот проклятый шепот “седьмой… видящий…” — все это крутилось в голове.
Достал ноутбук, открыл отснятый днем материал. На видео — пустой коридор санатория. Но на термальной съемке Влада — холодная аномалия в форме человека. Доказательство, что он не сошел с ума.
Переключился на аудиофайлы. После обработки фильтрами инфразвук стал различим. Женский крик боли. И шепот: “Не… спасай… поздно… беги…”
Стук в дверь заставил вздрогнуть.
— Это я, открывай, — голос Андрея. Приглушенный, но встревоженный.
Олег открыл. Андрей замер, уставившись на дверь:
— Твою мать! Что это?!
Три глубокие царапины тянулись от верха до середины двери.
— Появились два часа назад. После… после того, как я услышал шепот.
— Какой шепот? Олег, что происходит?
— Заходи, расскажу.
Андрей вошел с бутылкой виски и двумя стаканами, но не сводил глаз с царапин:
— Это выглядит как… когти. Огромные когти.
— Знаю.
Сели на балконе. Ночь была холодная.
Олег рассказал про пробуждение в 02:47, про холод, крадущийся по комнате, про шепот за стенами. “Приди… ждем… седьмой… видящий…”
— И ты меня не разбудил?
— Было почти три ночи. Да и я сам не был уверен, что это реально. Пока не увидел царапины.
Андрей налил виски, залпом выпил:
— Слушай, я должен тебе кое-что сказать. Про аварию.
— Что про аварию?
— Перед аварией я видел что-то в зеркале заднего вида. Фигуру. Высокую, темную. Думал, показалось от усталости. Но после того, что ты вчера в санатории видел, после этих документов…
— Ты думаешь, авария не была случайностью?
— Не знаю. Но место это… оно неправильное. Чувствуешь? Будто воздух тяжелее, время течет иначе. Будто что-то древнее и злое проснулось.
Олег кивнул. Он чувствовал это с первой минуты в санатории.
— Может, отменим ночную съемку? — Андрей смотрел на огни внизу. — К черту контракт. Наша жизнь дороже.
— Марина уже всем разослала анонсы. Прямая трансляция в полночь. Два миллиона подписчиков ждут.
— Три миллиона, — поправил Андрей. — После вчерашних роликов подписчиков прибавилось. Люди почувствовали, что это не постановка.
Выпили еще. Виски обжигал горло, но не согревал. Холод шел откуда-то изнутри.
— Эти царапины, — Андрей кивнул на дверь. — Мы должны показать Владу. И Марине. Это вещественное доказательство.
— Утром. Сейчас давай просто… посидим. Мне нужно выговориться.
— А что с документами? Марина говорила про какое-то захоронение.
— Древнее алтайское святилище. Прямо под санаторием. Кости были пробиты гвоздями — чтобы мертвые не поднялись. Но советские строители все выбросили и залили бетоном.
— И теперь мертвые поднимаются…
— Или то, что их охраняло. Кара-Неме. Черный Немой.
Они замолчали. Внизу начинали просыпаться первые петухи.
— Олег, а если это правда? — вдруг спросил Андрей. — Если призраки существуют, проклятия реальны, а мы всю жизнь разоблачали то, во что стоило верить?
— Тогда мы должны это задокументировать. Научно, объективно. Показать людям правду.
— Или сбежать отсюда к чертовой матери, пока не поздно.
Они рассмеялись. Нервно, но искренне.
05:30
Андрей ушел, когда небо начало светлеть. Провожая его, Олег заметил — царапин стало больше. Теперь их было пять. Две новые появились, пока они разговаривали.
Олег лег спать, положив гвоздь под подушку. Металл снова стал горячим.
Сон
Олег идет по коридору санатория. Но это не тот коридор, что днем. Стены покрыты инеем, пол скрипит под ногами. Из дверных проемов тянутся руки — десятки рук, синих от холода.
Детские голоса шепчут: “Помоги…” “Холодно…” “Мама…”
В конце коридора — фигура. Высокая, черная, безликая. Она не двигается, но Олег чувствует — она смотрит. Смотрит сквозь него, в самую душу.
Голос звучит прямо в голове, минуя уши:
“Ты придешь. Ты станешь мостом. Семь печатей падут. Это предначертано с момента твоей последней смерти.”
— Я не умирал!
“Ты просто не помнишь. А 47 секунд. Достаточно, чтобы оставить метку. Достаточно, чтобы открыть глаза. Ты — печать. Последний раз… Видящий.”
Фигура делает шаг вперед. Олег хочет бежать, но ноги не слушаются. Холод сковывает тело. Фигура приближается, протягивает руку. В ладони — ржавый гвоздь, точно такой же, как у Олега.
“Сделай выбор. Последний выбор. Приди и закончи то, что начал века назад. Или твои друзья умрут, как умирали все, кто был рядом с тобой… в прошлые разы.”
— Какой мост? О чем ты?
“Мост между мирами. Это ведь про тебя, не про место. Ты - живой мост, видящий обе стороны. Такие рождаются раз в столетие. И только такой мог запечатать меня - встав между мирами, закрыв собой дверь. Санаторий построен на костях. Кровь пролита. Но мост все еще стоит. Правда, после шести обрушений… седьмое будет последним.”
Холод становится невыносимым. Олег чувствует, как замерзает кровь в венах.
07:30, утро
Олег проснулся весь в поту. Простыни промокли насквозь. Первым делом посмотрел на дверь.
Семь царапин. Семь глубоких параллельных линий от потолка до пола.
За окном — серый рассвет, 19 октября.
До ночной съемки в санатории оставалось 16 с половиной часов.
Глава 10: “Точка не возврата”
19 октября, 21:00, у ворот санатория «Курайский Яр»
Фары арендованной Нивы выхватили из темноты ржавые ворота. Они стояли распахнутыми, как челюсти, готовые сомкнуться. Дождь начал моросить час назад — мелкий, холодный, проникающий под одежду. Капли барабанили по крыше машины с монотонностью похоронного марша.
— Еще можно развернуться, — Андрей сжимал руль так, что побелели костяшки. — Скажем подписчикам, что техника сломалась. Или погода не позволяет снимать.
— Люди ждут правду. — Олег проверял заряд камеры, голос был жестким, без тени сомнения. — И мы ее покажем. Всю жизнь я разоблачал шарлатанов и высмеивал суеверных идиотов. А теперь… — он помолчал, сжимая ржавый гвоздь в кармане. — Теперь я знаю, что был неправ. Это реально, Андрей. Призраки, проклятия, древнее зло — все реально. И если мы сейчас развернемся, Кара-Неме продолжит убивать. Сколько людей пропало здесь после 94-го? Десять? Двадцать? Племянник Эркена, те подростки, о которых не пишут в газетах… Это должно прекратиться.
Он посмотрел на друзей по очереди:
— Да, мне страшно. Часть меня все еще надеется, что это массовая галлюцинация или последствия травмы. Но я видел Валентину Крылову. Чувствовал ее холод. Видел те фотографии с фигурой на заднем плане. Если всё это правда — а похоже, что правда — то мы единственные, кто может это задокументировать. Показать миру. И может быть… может быть, найти способ остановить.
Олег выключил камеру и снова включил, проверяя запись:
— К тому же, я должен узнать, почему именно я. Почему после аварии я вижу их. Что значит “седьмой” и “видящий”. — Олег сжал кулаки. — И самое главное — во сне эта тварь сказала “последний раз”, будто мы уже встречались. “Ты просто не помнишь” — так она сказала. Что я не помню? Какая связь между мной и этим местом? Ответы там, внутри. И я их получу. С вами или без вас.
В салоне пахло страхом. Это специфический запах — кислый, металлический, смешанный с потом. Марина перебирала амулеты как четки, Влад в десятый раз проверял настройки оборудования. Никто не решался озвучить очевидное, но у всех в голове крутилась одна и та же мысль — мы едем на бойню, и все мы это, блядь, понимаем.
— Десять минут до начала трансляции, — Марина посмотрела на экран телефона. В чате уже собралось полтора миллиона зрителей. Сообщения мелькали так быстро, что невозможно было прочитать. — Народ в предвкушении. Пишут, что прошлые ролики были жуткими.
“Если бы они знали, что нас ждет”, — подумал Олег, нащупывая гвоздь в кармане. Металл был ледяным, будто высасывал тепло из пальцев.
Санаторий возвышался впереди — пятиэтажная громада черного на черном. Ни одного огонька в окнах, только отблески молний на разбитых стеклах. Гроза приближалась с запада, накрывая горы электрическим покрывалом.
— Влад, как оборудование?
— Странно все, — звукорежиссер нахмурился, глядя на экран ноутбука. — Электромагнитный фон зашкаливает. Будто мы рядом с высоковольтной линией. Но тут же ничего нет. И температура… смотрите.
На термальном сканере территория санатория выглядела как черная дыра. Минус пятнадцать градусов внутри зданий при плюс восьми снаружи.
— Это физически невозможно, — пробормотал Андрей.
— Много чего невозможно, — Олег открыл дверь. — Но мы здесь. Пошли.
Они вышли из машины. Дождь тут же облепил лица холодными пальцами. Ветер выл в разбитых окнах санатория, создавая полифонию стонов и вздохов.
Главный корпус, вестибюль, 21:05
Переступили порог ровно в 21:05. Олег запомнил это время — цифры на экране камеры будто выжглись в сетчатке.
— Добрый вечер, уважаемые зрители! — он начал трансляцию, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы находимся в заброшенном санатории «Курайский Яр», где тридцать лет назад при загадочных обстоятельствах погибли сорок семь человек. Сегодня, в прямом эфире, мы проведем ночь в этом месте и попытаемся разгадать его тайны.
— Температура в помещении минус двенадцать, — Влад показал датчик в камеру. — При том, что отопление отключено тридцать лет назад, такой холод необъясним.
Марина начала расставлять камеры для статичной съемки. Пять точек — по углам вестибюля и одна в центре, направленная на лестницу.
— Зрители пишут, что видят что-то на лестнице, — она посмотрела на экран телефона. — За вами, Олег.
Олег обернулся. Лестница была пуста. Но в воздухе висело ощущение присутствия. Будто кто-то стоял там, прямо за гранью видимости.
— Начинаем подъем на второй этаж, — объявил он в камеру. — Именно там, в палатах, произошла основная трагедия.
Второй этаж, коридор, 21:10
Коридор встретил их абсолютной темнотой. Фонари выхватывали из черноты участки облупившихся стен, двери палат, осколки стекла на полу. Каждый шаг отдавался гулким эхом, множился, создавая иллюзию погони.
— Стоп, — Влад снял наушники. — Слышите?
Все замерли. Тишина была плотной, почти материальной. А потом сквозь нее пробился звук. Детский плач. Тихий, жалобный, идущий откуда-то из глубины коридора.
— Это ветер, — Андрей направил фонарь вперед. — Ветер в вентиляции.
Но плач стал отчетливее. Теперь различались всхлипы, икота. Ребенок плакал так, как плачут потерявшиеся дети — с отчаянием и страхом.
— Палата 241, — прошептала Марина. — Звук идет оттуда.
Дверь палаты была приоткрыта. Щель шириной в ладонь, абсолютно черная. Олег подошел первым, толкнул дверь.
Палата была пуста. Три детские кроватки, покрытые инеем. На средней лежала та самая кукла, которую они видели днем. Но теперь она сидела, привалившись к спинке кровати.
И плакала.
Слезы — настоящие, влажные — текли по пластиковому лицу.
— Что за черт… — Андрей отшатнулся.
В этот момент что-то дернуло Олега в палату с невероятной силой. Он влетел внутрь, дверь захлопнулась.
— ОЛЕГ! — крики друзей приглушила массивная дверь.
Температура в палате была еще ниже. Дыхание вырывалось густым паром. И тут Олег увидел его.
Подросток лет шестнадцати сидел на подоконнике. Худой, лохматый, в странной старомодной одежде — льняная рубаха, кожаные штаны. Полупрозрачный, но отчетливо видимый.
— Наконец-то хоть кто-то меня видит! — парень спрыгнул с подоконника, и Олег с удивлением понял, что слышит стук его босых ног по полу. — Извини за спектакль с куклой, по-другому вас было не заманить. Уходите немедленно! У вас есть минуты три, не больше!
— Кто ты, черт возьми?
— Кузя. Домовой. Бывший домовой, если точнее. Застрявший в этой дыре! — парень подбежал вплотную. От него пахло пылью и старым деревом. — Слушай внимательно! Солнце село в 21:07. Когда оно полностью скроется за горами, территория закроется!
За дверью грохот — друзья пытались выбить её.
— Закроется? Что значит закроется?
Кузя схватил Олега за плечи. Прикосновение было как ледяной ветер:
— Ты же видишь их! Духов! Значит, должен понимать — это место проклято! Кара-Неме создал ловушку. После заката никто не может покинуть территорию санатория! Понимаешь? НИ-КТО! Граница становится непроходимой до рассвета!
— Эркен об этом не говорил…
— Эркен много чего не говорил! — Кузя истерически рассмеялся. — Ты думаешь можно остановить Кара-Неме? Он питается страхом и смертью уже шестьсот лет! А вы просто еда! Свежая, теплая еда!
— У меня есть это, — Олег показал ржавый гвоздь.
— Где ты это взял?! — Кузя отшатнулся от гвоздя, как от огня. — Я… я чувствую его мощь! Это не просто железо, это… заряженный артефакт! Древняя магия, настоящая! Откуда у тебя такое?!
— Неважно откуда. Поможет против Кара-Неме?
— Может быть… но ты не понимаешь! Это как сунуть спичку в пасть дракону — либо обожжешь его, либо он сожрет тебя вместе со спичкой!
— ОЛЕГ, ТЫ ГДЕ? — голос Андрея за дверью.
— Слишком поздно, — Кузя прислушался. — Слышишь? Тишина. Полная тишина. Это значит…
И в этот момент раздался звук. Глубокий, вибрирующий, идущий откуда-то из-под земли. Будто захлопнулась исполинская дверь. Воздух стал густым, дышать стало трудно.
— Поздно, — Кузя опустил руки, на его лице появилась кривая усмешка. — Ну что, герой-разоблачитель… Добро пожаловать в ад. Население — сорок семь замерзших душ, один древний демон, я и вы со своими друзьями. Выход закрыт до 6:43 утра. Если доживете, конечно.
Продолжение следует....
#мистика #хоррор #ужасы #страшныеистории #санаторийкурайскийяр
#прямойэфир #ловушкадухов #домовойкузя #замерзшиедети #47душ
#ночнаясъемка #паранормальное #послезаката #границамиров #палата241
#жуткиеистории #русскийхоррор #триллер #яндексдзен #дзен