* * *
На Потемкина часто находила хандра. Он по целым суткам сидел один, никого к себе не пуская, в совершенном бездействии. Однажды, когда был он в таком состоянии, множество накопилось бумаг, требовавших немедленного его разрешения; но никто не смел к нему войти с докладом. Молодой чиновник, по имени Петушков, подслушав толки, вызвался представить нужные бумаги князю для подписи. Ему поручили их с охотою и с нетерпением ожидали, что из этого будет. Петушков с бумагами вошел прямо в кабинет. Потемкин сидел в халате, босой, нечесаный, грызя ногти в задумчивости. Петушков смело объяснил ему, в чем дело, и положил перед ним бумаги. Потемкин молча взял перо и подписал их одну за другою.
Петушков поклонился и вышел в переднюю с торжествующим лицом: «Подписал!..» Все к нему кинулись, глядят: все бумаги в самом деле подписаны. Поздравляют: «Молодец! нечего сказать». Но кто-то всматривается в подпись — и что же? на всех бумагах вместо: князь Потемкин — подписано: Петушков, Петушков, Петушков...
* * *
Один из адъютантов Потёмкина, живший в Москве и находившийся в отпуске, получил приказ явиться. Родственники забеспокоились, не понимая, что могло понадобиться светлейшему. Одних настораживала возможная внезапная милость. Другим виделось неожиданное счастье. Аль кара какая, не дай Бог! Молодого человека быстро собрали в дорогу. Он отправился из Москвы, скакал день и ночь и прибыл в лагерь Потёмкина. О нём немедленно доложили. Потёмкин приказал ему явиться.
Адъютант с волнением вошёл в палатку и увидел Потёмкина в постели, держащего в руках святцы. Вот их разговор:
Потёмкин: «Ты мой адъютант?»
Адъютант: «Да, ваша светлость».
Потёмкин: «Знаешь ли ты святцы наизусть?»
Адъютант: «Конечно».
Потёмкин (глядя в святцы): «Какого святого чествуют 18 мая?»
Адъютант: «Мученика Федота, ваша светлость».
Потёмкин: «Правильно. А 29 сентября?»
Адъютант: «Преподобного Кириака».
Потёмкин: «Верно. А 5 февраля?»
Адъютант: «Мученицу Агафью».
Потёмкин (закрывая святцы): «Ну, поезжай домой. С Богом!».
* * *
В своем взаимодействии с представителями аристократии Григорий Александрович Потемкин проявлял высокомерие и надменность, однако в отношении к людям более низкого социального статуса он демонстрировал снисходительность и благосклонность.
Однажды ночью, когда Потемкин проснулся, он был вынужден прибегнуть к звонку, чтобы привлечь внимание слуг. Однако, несмотря на его усилия, никто не явился на зов. В ответ на это Потемкин, не теряя самообладания, поднялся с постели и, открыв дверь, обнаружил своего ординарца, который мирно спал в креслах.
Потемкин, сохраняя спокойствие и деликатность, сбросил туфли и босиком направился в переднюю, стараясь не издавать ни звука, чтобы не потревожить молодого офицера.
* * *
Потемкину сообщили, что флорентийский граф Морелли — выдающийся скрипач. Светлейший князь захотел его услышать и приказал выписать. Адъютант отправился в Италию, нашел графа и передал ему приказ. Морелли отказался и послал Потемкина с курьером куда подальше. Что делать? Адъютант придумал великолепный план. Он нашел талантливого, но бедного скрипача и уговорил его выдать себя за графа Морелли. Скрипача привезли в Россию и представили Потемкину. Князь остался доволен игрой и принял его на службу под именем графа М... графа Морелли. Со временем скрипач дослужился до полковничьего чина.
* * *
Граф Зубов, став фаворитом, затребовал, чтобы императрица Екатерина Великая доказала, что теперь чужая душа – Потемкин.
* * *
Когда Потемкин сделался после Орлова любимцем императрицы Екатерины, сельский дьячок, у которого он учился в детстве читать и писать, наслышавшись в своей деревенской глуши, что бывший ученик его попал в знатные люди, решился отправиться в столицу и искать его покровительства и помощи. Приехав в Петербург, старик явился во дворец, где жил Потемкин, назвал себя и был тотчас же введен в кабинет князя. Дьячок хотел было броситься в ноги светлейшему, но Потемкин удержал его, посадил в кресло и ласково спросил:
– Зачем ты прибыл сюда, старина?
– Да вот, Ваша Светлость, – отвечал дьячок, – пятьдесят лет Господу Богу служил, а теперь выгнали за неспособностью: говорят, дряхл, глух и глуп стал. Приходится на старости лет побираться мирским подаяньем, а я бы еще послужил матушке-царице – не поможешь ли мне у нее чем-нибудь?
– Ладно, – сказал Потемкин, – я похлопочу. Только в какую же должность тебя определить? Разве в соборные дьячки?
– Э, нет, Ваша Светлость, – возразил дьячок, – ты теперь на мой голос не надейся; нынче я петь-то уж того – ау! Да и видеть, надо признаться, стал плохо; печатное едва разбирать могу. А все же не хотелось бы даром хлеб есть.
– Так куда же тебя приткнуть?
– А уж не знаю. Сам придумай.
– Трудную, брат, ты мне задал задачу, – сказал улыбаясь Потемкин. Приходи ко мне завтра, а я между тем подумаю. На другой день утром, проснувшись, светлейший вспомнил о своем старом учителе и, узнав, что он давно дожидается, велел его позвать.
– Ну, старина, – сказал ему Потемкин, – нашел для тебя отличную должность.
– Вот спасибо, Ваша Светлость; дай тебе Бог здоровья.
– Знаешь Исаакиевскую площадь?
– Как не знать; и вчера и сегодня через нее к тебе тащился.
– Видел Фальконетов монумент императора Петра Великого?
– Еще бы!
– Ну так сходи же теперь, посмотри, благополучно ли он стоит на месте, и тотчас мне донеси. Дьячок в точности исполнил приказание.
– Ну что? – спросил Потемкин, когда он возвратился.
– Стоит, Ваша Светлость. – Крепко? – Куда как крепко, Ваша Светлость.
– Ну и хорошо. А ты за этим каждое утро наблюдай да аккуратно мне доноси. Жалованье же тебе будет производиться из моих доходов. Теперь можешь идти домой.
Дьячок до самой смерти исполнял эту обязанность и умер, благословляя Потемкина.