Стеклянная стена панорамного окна отражала мерцание ночного мегаполиса, создавая призрачный двойник их гостиной. Арсений замер на пороге, его пальцы сжимали холодный металл нового ключа, который только что протянула ему жена.
— Ты просто отказываешься понимать! Они — моя плоть и кровь! — его голос, обычно такой уверенный, сейчас звучал надтреснуто. — Мы обязаны им всем!
— А это мое личное пространство! — голос Ксении звучал тихо, но с той стальной ноткой, которая заставляла трепетать конкурентов на деловых переговорах. — И я больше не позволю им превращать его в филиал семейного гнезда. С меня хватит.
Она протянула мужу ключ от новой системы электронного доступа, блестящий и бездушный, как все в их умном доме.
— Держи. Старые коды больше не сработают.
Их пентхаус в элитном жилом комплексе, расположенном в деловом центре Москвы, был наполнен напряжением, густым и тягучим, как смог за окном. За триплексовым стеклом моросил ноябрьский дождь, растворяя в серой пелене огни небоскребов. Стерильно, холодно, бездушно — и снаружи, и внутри.
— И когда ты успела это организовать? — Арсений покрутил в пальцах электронный ключ. Его атлетическая фигура, обычно такая уверенная, сейчас казалась ссутулившейся под грузом семейных обязательств.
— Сегодня, пока ты был на встрече с инвесторами, — Ксения отвернулась к панорамному окну, всматриваясь в размытые контуры города. — Думаешь, приятно возвращаться домой и обнаруживать, что твои документы переложены, личные вещи перебраны, а в умном холодильнике появились продукты, которые ты не заказывала?
— Матушка просто хотела позаботиться о нас...
— Позаботиться? — Ксения резко обернулась, ее карие глаза вспыхнули холодным огнем. — Назвать мои рабочие материалы «бесполезным хламом» и отправить их в цифровой архив — это забота? Изменить настройки умного дома, потому что «так энергия течет правильнее» — это забота?
Их отношения с Маргаритой Леонидовной не сложились с первой же встречи. Ксения помнила тот вечер в фамильном особняке Волковых как будто вчера, хотя прошло уже почти шесть лет.
— Значит, криптоаналитик, — Маргарита Леонидовна оценивающе осмотрела Ксению с ног до головы. — И насколько это... перспективно?
— Достаточно, чтобы не зависеть от семейных капиталов, — парировала тогда Ксения, чувствуя, как закипает гнев.
— Ксения сама приобрела этот пентхаус, — с гордостью сообщил Арсений, обнимая ее за талию.
— Да? — брови Маргариты Леонидовны поползли вверх. — И в каком же районе, позволь полюбопытствовать?
Когда Ксения назвала район, на лице будущей свекрови отразилось ледяное презрение:
— Ну, это, конечно, не исторический центр... Но для начала сойдет.
Отец Арсения, Станислав Викторович, молча кивнул, словно ставя печать одобрения на вердикте жены. Весь вечер они рассказывали, как выстраивали жизнь единственного сына — от выбора частной школы в Англии до назначения на должность управляющего директора в семейном холдинге.
Возвращаясь домой, Ксения спросила Арсения:
— Они всегда так... контролируют тебя?
— Они просто беспокоятся обо мне, — пожал плечами Арсений. — И желают мне только лучшего.
Она не стала спорить, решив дать отношениям шанс. В конце концов, она была взрослой женщиной, способной постоять за себя.
Свадьбу они сыграли через полтора года. Ксения хотела камерную церемонию для самых близких, но Маргарита Леонидовна настояла на дворце бракосочетания, трехстах гостях и платье от кутюр.
— Это же репутация нашей семьи, — говорила она, листая каталог свадебных платьев. — Арсений — единственный наследник, мы должны сделать все по высшему разряду.
Свадьба превратилась в демонстрацию могущества клана Волковых. Родители Ксении, ученые из академического городка, выглядели потерянно среди аристократических титулов, банкиров и политиков — друзей Маргариты Леонидовны и Станислава Викторовича.
— Какое милое академическое простодушие, — услышала Ксения шепот одной из подруг свекрови, когда ее мама, Ирина Сергеевна, смущенно выбирала блюдо из изысканного меню.
Маргарита Леонидовна снисходительно улыбнулась:
— Что поделаешь, не всем дано вращаться в высшем свете.
Ксения тогда промолчала, хотя внутри все кипело. Она не хотела портить праздник сценой. Поздно ночью, сняв тяжелое платье и смыв макияж, она поклялась себе, что никогда не позволит никому — даже родителям мужа — диктовать ей условия в ее собственной жизни.
Первые три года брака они жили отдельно, в пентхаусе Ксении. Маргарита Леонидовна регулярно намекала, что «молодым нужна поддержка», и предлагала переехать в родовое гнездо Волковых.
— Зачем вам ютиться в этой стеклянной коробке, когда у нас целый флигель пустует? — говорила она, каждый раз подчеркивая «бездушность» их жилья.
— Спасибо, но нас здесь все устраивает, — твердо отвечала Ксения.
— Вечно ты упрямишься, — вздыхала свекровь. — Арсений, неужели тебе нравится жить в деловом районе?
Арсений, зажатый между двух огней, отшучивался:
— Зато какой вид на город! И пространство для работы Ксении!
Все изменилось, когда Маргарита Леонидовна перенесла сложную операцию на позвоночнике. Неожиданный диагноз, экстренная госпитализация, долгое восстановление.
— Я не могу оставить матушку одну, — сказал Арсений, когда Станислав Викторович уехал на месячные переговоры в Швейцарию. — Отец просил присмотреть за ней.
— Конечно, — согласилась Ксения. — Поживи у них, сколько потребуется.
Месяц растянулся на четыре. Станислав Викторович вернулся, но Арсений продолжал ночевать в особняке родителей.
— Отец не справляется, у него свои обязательства, — объяснял он. — Я буквально еще пару недель, не больше.
Ксения навещала свекровь, привозила книги, свежие фрукты, сидела у ее постели, выслушивая бесконечные истории о том, как Арсений в детстве болел, как она, Маргарита Леонидовна, не отходила от его кроватки.
— Хороший сын никогда не оставит мать в беде, — многозначительно заключала свекровь, поправляя шелковое покрывало.
Для женщины после операции на позвоночнике она выглядела удивительно собранной.
Когда через пять месяцев Арсений наконец вернулся домой, он привез с собой дубликаты ключей от их пентхауса.
— Я отдал родителям, — как бы между прочим сообщил он. — На всякий случай. Мало ли что может случиться.
— Что, например? — насторожилась Ксения.
— Ну, мало ли... Вдруг система безопасности даст сбой, или сервер откажет, или... — он замялся.
— Или твоя матушка решит проверить, как мы тут живем без ее надзора? — закончила за него Ксения.
— Перестань, она не такая, — нахмурился Арсений.
Ксения не стала спорить. Возможно, она действительно слишком мнительна. В конце концов, это же родители мужа, они имеют право беспокоиться.
Первый «визит заботы» случился через неделю. Вернувшись с конференции раньше обычного из-за отмены выступления, Ксения обнаружила в пентхаусе Маргариту Леонидовну. Свекровь методично перебирала файлы на ее рабочем компьютере.
— Что вы делаете? — от неожиданности Ксения даже не поздоровалась.
— Ах, Ксения! — Маргарита Леонидовна обернулась с безмятежной улыбкой. — А я тут решила помочь вам навести порядок в цифровом хаосе. Столько ненужных файлов! Эти документы, например, — она указала на рабочие материалы Ксении, — давно пора архивировать. Смотри, уже место занимают.
— Отойдите от компьютера, — тихо, но твердо сказала Ксения. — Это мои рабочие материалы.
— Да ладно тебе, не драматизируй, — отмахнулась свекровь. — Я же как лучше хотела. Арсений заслуживает видеть рядом с собой женщину с безупречной репутацией. А ты, прости, иногда выглядишь как... — она замялась, подбирая слово, — как представитель IT-сферы.
В тот вечер Ксения впервые серьезно поссорилась с Арсением.
— Ты не можешь запретить моей матушке навещать нас! — кричал он. — Она хотела помочь!
— Она вторглась в мое рабочее пространство! — не уступала Ксения. — Представь, что я пришла бы к вам в офис и начала удалять то, что мне не нравится!
— Это другое, — упрямо мотал головой Арсений. — Она же мать, она волнуется.
— О чем? Что твоя жена работает в технологической сфере?
Они помирились, конечно. Арсений пообещал поговорить с матерью, объяснить, что нельзя приходить без предупреждения и тем более трогать рабочие материалы.
Через месяц Ксения вернулась домой и обнаружила, что все настройки умного дома изменены, а на кухне работал личный повар свекрови.
— Я знаю, что ты поздно возвращаешься, вот и решила обеспечить вас достойным ужином, — сообщила по видеофону Маргарита Леонидовна. — Арсений так любит нашу семейную кухню!
В следующий раз свекровь «случайно» удалила коллекцию редких цифровых книг, которые Ксения собирала годами, объяснив это тем, что «они только память занимают, а у Арсения аллергия на цифровой хлам». Никакой аллергии у мужа не было, и Ксения это прекрасно знала.
Потом был случай с измененными настройками системы умного дома («так энергия течет правильнее»), с удаленными архивными материалами («прошлое нужно отпускать, чтобы двигаться вперед»), с испорченными рабочими файлами («я просто хотела почистить память на твоем компьютере, а эти файлы выглядели ненужными»).
Каждый раз Ксения жаловалась мужу, каждый раз он обещал поговорить с матерью, и каждый раз все повторялось.
— Я устала, Арсений, — Ксения смотрела на мужа покрасневшими от недосыпа глазами. — Я работаю над важным проектом, а прихожу домой и обнаруживаю, что кто-то копался в моих файлах и удалил часть материалов. Знаешь, сколько времени мне пришлось потратить на восстановление?
— Матушка не хотела навредить, — привычно начал Арсений.
— Она не хотела или не подумала? — перебила Ксения. — Есть разница между «не хотел ударить» и «ударил, но не подумал».
Арсений вздохнул, потирая переносицу:
— Может, нам стоит переехать? Купить другое жилье, начать с чистого листа?
Ксения посмотрела на него как на сумасшедшего:
— Ты предлагаешь мне продать пентхаус, который я покупала на свои деньги, только потому, что твоя мать не уважает мои границы?
— Не только поэтому, — Арсений опустил глаза. — Просто мы могли бы найти что-то более... соответствующее нашему статусу.
— Более соответствующее статусу твоих родителей, ты хочешь сказать?
— Ксения, ну зачем ты так...
— Знаешь что? — она встала, решительно сжав кулаки. — Я никуда не поеду. Это мое пространство, я его создала, и я здесь останусь. А твои родители больше не получат сюда доступ. Точка.
На следующий день Ксения вызвала специалистов и заменила систему электронного доступа. Арсений узнал об этом, только когда попытался открыть дверь старым кодом и не смог.
— Ты с ума сошла? — возмутился он, когда Ксения открыла ему. — А если бы меня не было дома?
— Я бы открыла, — пожала плечами она. — Это же наш дом, Арсений. Наш, а не твоих родителей.
Он не разговаривал с ней весь вечер, демонстративно молчал за ужином и лег спать в гостевой комнате. Утром, уходя на работу, бросил:
— Матушка приглашает нас на ужин в субботу. Сказала, что хочет обсудить важное.
Ксения кивнула. Может, действительно стоило все обсудить и расставить точки над i. В конце концов, им жить вместе, и постоянные конфликты никому не нужны.
В субботу они приехали в особняк Волковых. Маргарита Леонидовна встретила их в любимом платье от Диор, с безупречной укладкой и холодной улыбкой.
— Проходите, дорогие, — пропела она, целуя сына в щеку. — Я приготовила сюрприз.
В бальном зале, украшенном семейными портретами, уже сидел Станислав Викторович и еще несколько человек — дядя Арсения с женой и семейный юрист.
— Решила собрать семейный совет, — объяснила Маргарита Леонидовна, усаживая их. — Ведь семья — это самое главное, правда, Ксения?
Ксения натянуто улыбнулась. Что-то в тоне свекрови настораживало ее.
Ужин начался вполне мирно. Маргарита Леонидовна разливала вино, расспрашивала Арсения о делах. Ксении казалось, что она демонстративно игнорирует ее, но, возможно, это были всего лишь фантазии.
После десерта Маргарита Леонидовна постучала ножом по бокалу, привлекая внимание:
— У меня для вас новость, — торжественно объявила она. — Мы со Станиславом решили обеспечить ваше будущее.
Ксения напряглась, почувствовав подвох.
— Мы приобрели для вас апартаменты! — радостно воскликнула свекровь. — Трехуровневые, в новом небоскребе, в пяти минутах от нас!
Повисла пауза. Арсений растерянно смотрел то на мать, то на жену.
— Это... неожиданно, — выдавил он наконец.
— Неожиданно? — воскликнула Маргарита Леонидовна. — Да ты же сам говорил, что вам тесно в этом пентхаусе! Что Ксения только обрадуется, если вы переедете!
Ксения медленно повернулась к мужу:
— Ты это говорил?
Арсений покраснел:
— Я... мы обсуждали возможность переезда, но я не просил...
— Конечно, не просил! — подхватила Маргарита Леонидовна. — Мы сами решили позаботиться о вас. Чтобы вы жили достойно, а не ютились в стеклянной коробке.
— Спасибо, — холодно произнесла Ксения, — но мы не можем принять такой дорогой подарок.
— Что значит не можете? — искренне удивилась свекровь. — Арсений, скажи ей!
Все взгляды устремились на Арсения. Он сидел, опустив голову, и молчал.
— Дело в том, — продолжила Маргарита Леонидовна, — что договор уже подписан. На ваши имена, между прочим. Можете въезжать хоть завтра!
— Мы не переедем, — твердо сказала Ксения. — Мы останемся в нашем пентхаусе.
— В твоем, ты хочешь сказать? — прищурилась свекровь. — В том, куда ты не пускаешь родителей собственного мужа? Где меняешь коды доступа, как в крепости?
— Матушка, — предостерегающе начал Арсений, но Маргарита Леонидовна уже завелась:
— Ты думаешь, я не понимаю, что происходит? Ты пытаешься отдалить Арсения от семьи, настроить его против нас! Мы всю жизнь для него старались, а ты...
— А я что? — тихо спросила Ксения. — Что именно я сделала?
— Ты разрушаешь нашу семью! — воскликнула свекровь. — Используешь его слабости, чтобы добиться своего! Кто ты такая, чтобы указывать моему сыну, с кем ему общаться?
— Я его жена, — так же тихо ответила Ксения. — И я никогда не запрещала ему видеться с вами. Я лишь прошу уважать наше личное пространство.
— Личное пространство! — фыркнула Маргарита Леонидовна. — Модные словечки! В семье не должно быть никаких границ, семья — это единое целое!
— Вы так считаете, я — иначе, — Ксения поднялась из-за стола. — Спасибо за ужин, но нам пора.
— Сядь! — приказала свекровь. — Мы еще не закончили! Арсений, скажи ей!
Все снова посмотрели на Арсения. Он наконец поднял голову, и Ксения с удивлением увидела в его глазах решимость.
— Матушка, — тихо, но твердо сказал он, — Ксения права. Вы слишком часто вмешиваетесь в нашу жизнь. И мы действительно не переедем в эти апартаменты.
Маргарита Леонидовна побледнела:
— Что ты такое говоришь? Мы же для вас старались! Чтобы вам лучше было!
— Нам хорошо там, где мы есть, — ответил Арсений, вставая и беря Ксению за руку. — И я согласен с женой: наш дом — это наша крепость. Мы сами решаем, кого и когда приглашать.
Они ушли под гробовое молчание семейства Волковых. Спускаясь по мраморной лестнице, Ксения крепко сжимала руку мужа:
— Спасибо.
Арсений неловко улыбнулся:
— Прости, что не поддержал тебя раньше. Мне казалось, что ты преувеличиваешь, что матушка действительно хочет как лучше...
— А теперь?
— А теперь я понимаю, что она просто не умеет отпускать. И что я слишком долго позволял ей управлять моей жизнью.
Они вышли на улицу. Моросил мелкий дождь, но им было все равно. Впервые за долгое время Ксения чувствовала, что они с Арсением по-настоящему вместе.
Последствия того вечера не заставили себя ждать. Маргарита Леонидовна объявила сыну бойкот и перестала отвечать на его звонки. Станислав Викторович, напротив, неожиданно встал на сторону молодых.
— Знаешь, сын, — сказал он при встрече, — твоя мать всегда была... властной женщиной. Иногда даже слишком. Может, ей и правда стоит научиться уважать чужие границы.
Это было неожиданно. Всю жизнь Станислав Викторович поддерживал жену во всех ее начинаниях, никогда не перечил ей. А тут вдруг такое откровение.
— Ты не сердишься на нас? — осторожно спросил Арсений.
— За что? — пожал плечами отец. — За то, что вы хотите жить своей жизнью? Это нормально. Я, может, и не показывал этого, но я всегда гордился твоей самостоятельностью. А Ксения... Ксения молодец. Сильный характер.
Он помолчал, а потом добавил:
— Знаешь, когда я встретил твою мать, она тоже была такой — решительной, бескомпромиссной. Возможно, поэтому я в нее и влюбился.
Маргарита Леонидовна выдержала неделю. А потом начала звонить Арсению — сначала редко, затем по нескольку раз в день. Он отвечал через раз, разговоры были короткими и натянутыми.
— Сынок, нам нужно поговорить, — просила она. — Не по телефону. Приезжай, пожалуйста.
Арсений колебался, но в конце концов согласился встретиться с матерью — в нейтральном месте, в ресторане отеля.
— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила Ксения, когда он собирался.
— Нет, — покачал головой Арсений. — Мне кажется, нам нужно поговорить наедине. Это мои отношения с матушкой, и я должен сам с ними разобраться.
Ксения кивнула, хотя внутренний голос подсказывал, что ничем хорошим эта встреча не закончится.
Арсений вернулся поздно вечером, с потухшим взглядом и сжатыми губами.
— Что случилось? — спросила Ксения, убирая в сторону ноутбук.
Он тяжело опустился в кресло:
— Она сказала, что я должен выбрать. Или семья, или ты.
— Что?
— Она считает, что ты настроила меня против них, — устало произнес Арсений. — Что ты манипулируешь мной, используешь меня.
— И что ты ответил?
— Что это неправда. Что ты просто защищаешь свое пространство, и я тебя понимаю.
Он помолчал, глядя в пол:
— Тогда она заплакала. Сказала, что я предал ее, что она отдала мне всю свою жизнь, а я выбрал какую-то... — он запнулся.
— Какую-то что? — тихо спросила Ксения.
— Неважно, — поморщился Арсений. — Просто грубое слово. А потом она сказала, что если я не образумлюсь, они отберут те апартаменты и лишат меня наследства.
Ксения ошеломленно уставилась на мужа:
— Они серьезно?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Матушка была в истерике. Может, просто сгоряча сказала.
Но апартаменты действительно забрали. Через неделю Арсений получил официальное письмо от семейного юриста о том, что дарственная аннулирована.
Маргарита Леонидовна перестала звонить сыну. Зато начала звонить Ксении.
— Я знаю, что ты слушаешь, — говорила она в автоответчик, когда Ксения не брала трубку. — Ты разрушила нашу семью. Ты украла у меня сына. Ты думаешь, он будет счастлив с тобой? Без нас? Без нашей поддержки?
Ксения стирала сообщения, не дослушивая до конца, но они продолжали поступать — с разных номеров, когда она блокировала предыдущие.
— Может, стоит подать заявление в полицию? — предложил Арсений, когда очередное сообщение заставило Ксению побледнеть. — Это уже похоже на преследование.
— Не надо, — покачала головой она. — Это твоя мать, что бы ни происходило. Я не хочу усугублять конфликт.
Они договорились сменить номера телефонов. На новые контакты Арсений отправил сообщение отцу, и тот — удивительно — ответил. Они встретились, и Станислав Викторович рассказал, что дома творится настоящий ад.
— Мать твоя на стенку лезет, — признался он, выглядя изможденным. — Говорит, ты бросил нас ради этой... твоей жены. Что она тебя приворожила или запугала.
— Отец, ты же понимаешь, что это бред? — нахмурился Арсений.
Станислав Викторович вздохнул:
— Понимаю. Но я живу с твоей матерью сорок лет. Я знаю, какой она может быть, когда что-то идет не по ее плану.
Он помолчал, а потом добавил:
— Сын, может, вы зря упрямитесь? Взяли бы те апартаменты, переехали. Она бы успокоилась.
— И продолжала бы приходить к нам без спроса? Копаться в наших вещах? — покачал головой Арсений. — Нет, отец. Это не решение.
Станислав Викторович понимающе кивнул:
— Я так и думал, что ты откажешься. Ты молодец, сын. Гордость берёт, когда смотрю на тебя. Только... будь осторожен. Мать на тормозах не спустит.
Он оказался прав. Через месяц Арсения вызвал председатель совета директоров холдинга и сообщил, что вынужден принять его отставку.
— Поверь, мне очень жаль, — сказал он, разводя руками. — Ты отличный специалист. Но твой отец — крупнейший акционер, и если я пойду против него...
— Значит, это его решение? — уточнил Арсений. — Не матушкино?
Председатель замялся:
— Скажем так, он передал пожелание твоей матери. А я не могу его не учесть.
Вечером Арсений сидел на диване, угрюмо глядя в окно. Ксения молча поставила перед ним чашку с горячим кофе.
— Они выживают меня из бизнеса, — сказал он, не оборачиваясь. — Матушка обзванивает всех партнеров, рассказывает, какая ты... — он махнул рукой. — В общем, у меня не будет карьеры в этом городе, это очевидно. Слишком много связей у родителей.
— И что будем делать? — спросила Ксения.
Арсений повернулся, и она увидела, что его глаза блестят от слез:
— Я не знаю. Я так устал от этой войны, Ксения. Может, нам действительно стоит уехать? В другой город, подальше от всего этого?
Ксения села рядом, взяла его за руку:
— Переезд — это побег. Разве ты хочешь всю жизнь бегать от своей матери?
— Нет, — вздохнул он. — Но я не знаю, как с ней бороться. Она сильнее.
— Она не сильнее, — возразила Ксения. — Она просто привыкла, что все уступают ей. Что ты уступаешь.
Несколько дней они обсуждали варианты. Продать пентхаус и уехать? Остаться и продолжать сопротивляться? Сдаться и принять условия Маргариты Леонидовны?
— Я не могу больше так, — признался Арсений после очередного отказа в приеме на работу. — Мне кажется, у меня нервный срыв начинается.
Он действительно выглядел неважно — осунулся, побледнел, стал дерганым и раздражительным.
— Знаешь что? — решительно сказала Ксения. — Нам нужен перерыв. От всего этого.
— Что ты имеешь в виду?
— Поехали на месяц в Японию, — предложила она. — У меня есть сбережения. Отдохнем, соберемся с мыслями, решим, что делать дальше. Здесь мы только изводим друг друга.
К ее удивлению, Арсений согласился почти сразу:
— Да, пожалуй, ты права. Нам нужно сменить обстановку.
Они улетели через неделю, оставив пентхаус на попечение ассистента Ксении. Япония встретила их спокойствием, гармонией и долгожданным умиротворением. Впервые за долгое время они могли просто быть вместе, без оглядки на семейные проблемы.
На третий день отдыха Арсений вдруг сказал:
— Я думаю, нам стоит переехать в Лондон.
— Почему именно туда? — удивилась Ксения.
— Там больше возможностей для бизнеса. И мои родители не смогут дотянуться до каждой компании, как здесь.
Ксения задумалась:
— А как же мой пентхаус?
— Мы можем его сдать, — предложил Арсений. — Или продать и купить что-то в Лондоне.
— Сдать, — решила Ксения. — Я не хочу продавать то, что создала сама. Это мое убежище.
Арсений поморщился, но спорить не стал.
Они вернулись отдохнувшими и полными решимости начать новую жизнь. Ксения вошла в пентхаус первой и замерла на пороге:
— Что за...
Весь пентхаус был перевернут вверх дном. Вещи разбросаны, мебель сдвинута, на стенах — странные граффити.
— Нас ограбили? — ахнул Арсений, оглядываясь.
Ксения подошла к стене, вгляделась в надпись, сделанную краской:
«Забирай своего сыночка и проваливай».
— Не ограбили, — тихо сказала она. — Это твоя мать.
Арсений побледнел:
— Не может быть. Она бы не...
— Она, — оборвала его Ксения. — Кто еще это мог сделать? У кого еще есть доступ?
— Мы же сменили систему, — растерянно пробормотал он.
— Значит, она наняла кого-то. Или твой отец помог.
Они вызвали полицию, написали заявление. Полицейские осмотрели пентхаус, сфотографировали повреждения, пообещали разобраться. Но Ксения знала, что ничего не докажут — слишком хорошо Маргарита Леонидовна все продумала.
Ночевать в разгромленном пентхаусе было невозможно. Они сняли номер в отеле неподалеку.
— Я поговорю с ней, — решительно сказал Арсений, когда они легли спать. — Это уже слишком.
— Нет, — покачала головой Ксения. — Не надо. Мы просто уедем, как и планировали. В Лондон. Подальше от всего этого.