Стеклянные стены лофта отражали мерцание неоновых вывесок за окном, создавая призрачный, нереальный мир. Майя замерла на пороге, ее пальцы сжали холодный металл нового замка, который она только что установила. В ушах еще стоял эхо-звон от последнего разговора.
— Ты просто не хочешь понять! Они — моя кровь, моя плоть! — Дмитрий размахивал руками, его тень причудливо изгибалась на бетонной стене. — Мы обязаны им всем!
— А это мое пространство! — голос Майи звучал тихо, но с той стальной ноткой, которая заставляла трепетать подчиненных на совещаниях. — И я больше не позволю им превращать его в филиал семейного музея. Хватит.
Она протянула мужу брелок с двумя новыми ключами, которые блестели в свете дизайнерской люстры.
— Держи. Старые больше не откроют эту дверь.
Их лофт в бывшем промышленном здании, превращенном в элитное жилье, был наполнен напряжением, густым и тягучим, как смог за окном. За стеклом моросил ноябрьский дождь, растворяя в серой пелене контуры небоскребов финансового района. Холодно, бездушно, отчужденно — и снаружи, и внутри.
— И когда ты успела это провернуть? — Дмитрий покрутил в пальцах брелок. Его спортивная фигура, обычно такая уверенная, сейчас казалась ссутулившейся под грузом семейных обязательств.
— Сегодня, пока ты был на деловом ужине, — Майя отвернулась к панорамному окну, всматриваясь в размытые огни города. — Думаешь, приятно возвращаться домой и обнаруживать, что твои эскизы переложены, архив пересортирован, а в холодильнике появились продукты, которые ты не покупала?
— Матушка просто пыталась помочь...
— Помочь? — Майя резко обернулась, ее зеленые глаза вспыхнули холодным огнем. — Назвать мои рабочие материалы «творческим мусором» и сложить их в коробку для утилизации — это помощь? Переставить мебель в студии, потому что «так энергия течет лучше» — это помощь?
Их отношения с Элеонорой Викторовной не сложились с первой же встречи. Майя помнила тот вечер в родовом особняке Зайцевых как будто вчера, хотя прошло уже почти пять лет.
— Значит, арт-директор, — Элеонора Викторовна оценивающе осмотрела Майю с ног до головы. — И насколько это... прибыльно?
— Достаточно, чтобы не зависеть от семейных капиталов, — парировала тогда Майя, чувствуя, как закипает гнев.
— Майя сама купила этот лофт, — с гордостью сообщил Дмитрий, обнимая ее за талию.
— Да? — брови Элеоноры Викторовны поползли вверх. — И в каком же районе, позволь полюбопытствовать?
Когда Майя назвала район, на лице будущей свекрови отразилось ледяное презрение:
— Ну, это, конечно, не исторический центр... Но для старта сгодится.
Отец Дмитрия, Глеб Александрович, молча кивнул, словно ставя печать одобрения на вердикте жены. Весь вечер они рассказывали, как выстраивали жизнь единственного сына — от выбора школы-пансиона в Швейцарии до назначения на должность вице-президента в семейном холдинге.
Возвращаясь домой, Майя спросила Дмитрия:
— Они всегда так... контролируют тебя?
— Они просто заботятся обо мне, — пожал плечами Дмитрий. — И желают мне только лучшего.
Она не стала спорить, решив дать отношениям шанс. В конце концов, она была взрослой женщиной, способной постоять за себя.
Свадьбу они сыграли через полтора года. Майя хотела камерную церемонию для самых близких, но Элеонора Викторовна настояла на дворце бракосочетания, двухстах гостях и платье от кутюр.
— Это же лицо нашей семьи, — говорила она, листая каталог свадебных платьев. — Дмитрий — единственный наследник, мы должны сделать все по высшему разряду.
Свадьба превратилась в демонстрацию могущества клана Зайцевых. Родители Майи, профессора из университетского городка, выглядели потерянно среди аристократических титулов, банкиров и политиков — друзей Элеоноры Викторовны и Глеба Александровича.
— Какое милое провинциальное обаяние, — услышала Майя шепот одной из подруг свекрови, когда ее мама, Светлана Петровна, смущенно выбирала блюдо из изысканного меню.
Элеонора Викторовна снисходительно улыбнулась:
— Что поделаешь, не всем дано вращаться в высшем свете.
Лида тогда промолчала, хотя внутри все кипело. Она не хотела портить праздник сценой. Поздно ночью, сняв тяжелое платье и смыв макияж, она поклялась себе, что никогда не позволит никому — даже родителям мужа — диктовать ей условия в ее собственной жизни.
Первые три года брака они жили отдельно, в лофте Майи. Элеонора Викторовна регулярно намекала, что «молодым нужна поддержка», и предлагала переехать в родовое гнездо Зайцевых.
— Зачем вам ютиться в этой бывшей фабрике, когда у нас целый флигель пустует? — говорила она, каждый раз подчеркивая «нестандартность» их жилья.
— Спасибо, но нас здесь все устраивает, — твердо отвечала Майя.
— Вечно ты упрямишься, — вздыхала свекровь. — Дмитрий, неужели тебе нравится жить в индустриальной зоне?
Дмитрий, зажатый между двух огней, отшучивался:
— Зато какой вид на город! И пространство для творчества Майи!
Все изменилось, когда Элеонора Викторовна перенесла сложную операцию на сердце. Неожиданный приступ, экстренная госпитализация, долгое восстановление.
— Я не могу оставить матушку одну, — сказал Дмитрий, когда Глеб Александрович уехал на месячные переговоры в Швейцарию. — Отец просил присмотреть за ней.
— Конечно, — согласилась Майя. — Поживи у них, сколько потребуется.
Месяц растянулся на три. Глеб Александрович вернулся, но Дмитрий продолжал ночевать в особняке родителей.
— Отец не справляется, у него свои дела, — объяснял он. — Я буквально еще пару недель, не больше.
Майя навещала свекровь, привозила книги, свежие фрукты, сидела у ее постели, выслушивая бесконечные истории о том, как Димочка в детстве болел, как она, Элеонора Викторовна, не отходила от его кроватки.
— Хороший сын никогда не оставит мать в беде, — многозначительно заключала свекровь, поправляя шелковое покрывало.
Для женщины после операции на сердце она выглядела удивительно собранной.
Когда через четыре месяца Дмитрий наконец вернулся домой, он привез с собой дубликаты ключей от их лофта.
— Я отдал родителям, — как бы между прочим сообщил он. — На всякий случай. Мало ли что может случиться.
— Что, например? — насторожилась Майя.
— Ну, мало ли... Вдруг пожарная сигнализация сработает, или систему безопасности взломают, или... — он замялся.
— Или твоя матушка решит проверить, как мы тут живем без ее надзора? — закончила за него Майя.
— Перестань, она не такая, — нахмурился Дмитрий.
Майя не стала спорить. Возможно, она действительно слишком мнительна. В конце концов, это же родители мужа, они имеют право беспокоиться.
Первый «визит заботы» случился через неделю. Вернувшись со съемок раньше обычного из-за отмены, Майя обнаружила в лофте Элеонору Викторовну. Свекровь методично перебирала материалы в ее рабочей студии.
— Что вы делаете? — от неожиданности Майя даже не поздоровалась.
— Ах, Майя! — Элеонора Викторовна обернулась с безмятежной улыбкой. — А я тут решила помочь вам навести порядок в творческом хаосе. Столько ненужных бумаг! Эти эскизы, например, — она достала рабочие наброски нового проекта Майи, — давно пора выбросить. Смотри, уже пылью покрылись.
— Положите на место, — тихо, но твердо сказала Майя. — Это мои рабочие материалы.
— Да ладно тебе, не драматизируй, — отмахнулась свекровь. — Я же как лучше хотела. Дмитрий заслуживает видеть рядом с собой женщину с безупречным вкусом. А ты, прости, иногда выглядишь как... — она замялась, подбирая слово, — как представитель богемы.
В тот вечер Майя впервые серьезно поссорилась с Дмитрием.
— Ты не можешь запретить моей матушке навещать нас! — кричал он. — Она хотела помочь!
— Она вторглась в мое рабочее пространство! — не уступала Майя. — Представь, что я пришла бы к вам в офис и начала выбрасывать то, что мне не нравится!
— Это другое, — упрямо мотал головой Дмитрий. — Она же мать, она волнуется.
— О чем? Что твоя жена работает в творческой профессии?
Они помирились, конечно. Дмитрий пообещал поговорить с матерью, объяснить, что нельзя приходить без предупреждения и тем более трогать рабочие материалы.
Через месяц Майя вернулась домой и обнаружила, что вся мебель в гостиной переставлена, а на кухне стоит служанка свекрови с кастрюлей супа.
— Я знаю, что ты поздно возвращаешься, вот и решила обеспечить вас достойным ужином, — сообщила по телефону Элеонора Викторовна. — Дмитрий так любит наш семейный рецепт!
В следующий раз свекровь «случайно» выбросила коллекцию редких книг по искусству, которые Майя собирала годами, объяснив это тем, что «они только место занимают, а у Дмитрия аллергия на пыль». Никакой аллергии у мужа не было, и Майя это прекрасно знала.
Потом был случай с передвинутой мебелью в студии («так энергия течет лучше»), с выброшенными архивными материалами («прошлое нужно отпускать, чтобы двигаться вперед»), с испорченным цифровым архивом («я просто хотела почистить память на твоем компьютере, а эти файлы выглядели ненужными»).
Каждый раз Майя жаловалась мужу, каждый раз он обещал поговорить с матерью, и каждый раз все повторялось.
— Я устала, Дмитрий, — Майя смотрела на мужа покрасневшими от недосыпа глазами. — Я работаю над важным проектом, а прихожу домой и обнаруживаю, что кто-то копался в моих файлах и удалил часть материалов. Знаешь, сколько времени мне пришлось потратить на восстановление?
— Матушка не хотела навредить, — привычно начал Дмитрий.
— Она не хотела или не подумала? — перебила Майя. — Есть разница между «не хотел ударить» и «ударил, но не подумал».
Дмитрий вздохнул, потирая переносицу:
— Может, нам стоит переехать? Купить другое жилье, начать с чистого листа?
Майя посмотрела на него как на сумасшедшего:
— Ты предлагаешь мне продать лофт, который я покупала на свои деньги, только потому, что твоя мать не уважает мои границы?
— Не только поэтому, — Дмитрий опустил глаза. — Просто мы могли бы найти что-то более... соответствующее нашему статусу.
— Более соответствующее статусу твоих родителей, ты хочешь сказать?
— Майя, ну зачем ты так...
— Знаешь что? — она встала, решительно сжав кулаки. — Я никуда не поеду. Это мое пространство, я его создала, и я здесь останусь. А твои родители больше не получат сюда доступ. Точка.
На следующий день Майя вызвала специалистов и заменила систему доступа. Дмитрий узнал об этом, только когда попытался открыть дверь старым ключом и не смог.
— Ты с ума сошла? — возмутился он, когда Майя открыла ему. — А если бы меня не было дома?
— Я бы открыла, — пожала плечами она. — Это же наш дом, Дмитрий. Наш, а не твоих родителей.
Он не разговаривал с ней весь вечер, демонстративно молчал за ужином и лег спать в гостевой комнате. Утром, уходя на работу, бросил:
— Матушка приглашает нас на ужин в субботу. Сказала, что хочет обсудить важное.
Майя кивнула. Может, действительно стоило все обсудить и расставить точки над i. В конце концов, им жить вместе, и постоянные конфликты никому не нужны.
В субботу они приехали в особняк Зайцевых. Элеонора Викторовна встретила их в любимом платье от Валентино, с безупречной укладкой и холодной улыбкой.
— Проходите, дорогие, — пропела она, целуя сына в щеку. — Я приготовила сюрприз.
В бальном зале, украшенном семейными портретами, уже сидел Глеб Александрович и еще несколько человек — дядя Дмитрия с женой и семейный юрист.
— Решила собрать семейный совет, — объяснила Элеонора Викторовна, усаживая их. — Ведь семья — это самое главное, правда, Майя?
Майя натянуто улыбнулась. Что-то в тоне свекрови настораживало ее.
Ужин начался вполне мирно. Элеонора Викторовна разливала вино, расспрашивала Дмитрия о делах. Майе казалось, что она демонстративно игнорирует ее, но, возможно, это были всего лишь фантазии.
После десерта Элеонора Викторовна постучала ножом по бокалу, привлекая внимание:
— У меня для вас новость, — торжественно объявила она. — Мы с Глебом решили обеспечить ваше будущее.
Майя напряглась, почувствовав подвох.
— Мы купили для вас пентхаус! — радостно воскликнула свекровь. — Трехуровневый, в новом небоскребе, в пяти минутах от нас!
Повисла пауза. Дмитрий растерянно смотрел то на мать, то на жену.
— Это... неожиданно, — выдавил он наконец.
— Неожиданно? — воскликнула Элеонора Викторовна. — Да ты же сам говорил, что вам тесно в этом лофте! Что Майя только обрадуется, если вы переедете!
Майя медленно повернулась к мужу:
— Ты это говорил?
Дмитрий покраснел:
— Я... мы обсуждали возможность переезда, но я не просил...
— Конечно, не просил! — подхватила Элеонора Викторовна. — Мы сами решили позаботиться о вас. Чтобы вы жили достойно, а не ютились в бывшем заводском помещении.
— Спасибо, — холодно произнесла Майя, — но мы не можем принять такой дорогой подарок.
— Что значит не можете? — искренне удивилась свекровь. — Дмитрий, скажи ей!
Все взгляды устремились на Дмитрия. Он сидел, опустив голову, и молчал.
— Дело в том, — продолжила Элеонора Викторовна, — что договор уже подписан. На ваши имена, между прочим. Можете въезжать хоть завтра!
— Мы не переедем, — твердо сказала Майя. — Мы останемся в нашем лофте.
— В твоем, ты хочешь сказать? — прищурилась свекровь. — В том, куда ты не пускаешь родителей собственного мужа? Где меняешь замки, как в крепости?
— Матушка, — предостерегающе начал Дмитрий, но Элеонора Викторовна уже завелась:
— Ты думаешь, я не понимаю, что происходит? Ты пытаешься отдалить Дмитрия от семьи, настроить его против нас! Мы всю жизнь для него старались, а ты...
— А я что? — тихо спросила Майя. — Что именно я сделала?
— Ты разрушаешь нашу семью! — воскликнула свекровь. — Используешь его слабости, чтобы добиться своего! Кто ты такая, чтобы указывать моему сыну, с кем ему общаться?
— Я его жена, — так же тихо ответила Майя. — И я никогда не запрещала ему видеться с вами. Я лишь прошу уважать наше личное пространство.
— Личное пространство! — фыркнула Элеонора Викторовна. — Модные словечки! В семье не должно быть никаких границ, семья — это единое целое!
— Вы так считаете, я — иначе, — Майя поднялась из-за стола. — Спасибо за ужин, но нам пора.
— Сядь! — приказала свекровь. — Мы еще не закончили! Дмитрий, скажи ей!
Все снова посмотрели на Дмитрия. Он наконец поднял голову, и Майя с удивлением увидела в его глазах решимость.
— Матушка, — тихо, но твердо сказал он, — Майя права. Вы слишком часто вмешиваетесь в нашу жизнь. И мы действительно не переедем в этот пентхаус.
Элеонора Викторовна побледнела:
— Что ты такое говоришь? Мы же для вас старались! Чтобы вам лучше было!
— Нам хорошо там, где мы есть, — ответил Дмитрий, вставая и беря Майю за руку. — И я согласен с женой: наш дом — это наша крепость. Мы сами решаем, кого и когда приглашать.
Они ушли под гробовое молчание семейства Зайцевых. Спускаясь по мраморной лестнице, Майя крепко сжимала руку мужа:
— Спасибо.
Дмитрий неловко улыбнулся:
— Прости, что не поддержал тебя раньше. Мне казалось, что ты преувеличиваешь, что матушка действительно хочет как лучше...
— А теперь?
— А теперь я понимаю, что она просто не умеет отпускать. И что я слишком долго позволял ей управлять моей жизнью.
Они вышли на улицу. Моросил мелкий дождь, но им было все равно. Впервые за долгое время Майя чувствовала, что они с Дмитрием по-настоящему вместе.
Последствия того вечера не заставили себя ждать. Элеонора Викторовна объявила сыну бойкот и перестала отвечать на его звонки. Глеб Александрович, напротив, неожиданно встал на сторону молодых.
— Знаешь, сын, — сказал он при встрече, — твоя мать всегда была... властной женщиной. Иногда даже слишком. Может, ей и правда стоит научиться уважать чужие границы.
Это было неожиданно. Всю жизнь Глеб Александрович поддерживал жену во всех ее начинаниях, никогда не перечил ей. А тут вдруг такое откровение.
— Ты не сердишься на нас? — осторожно спросил Дмитрий.
— За что? — пожал плечами отец. — За то, что вы хотите жить своей жизнью? Это нормально. Я, может, и не показывал этого, но я всегда гордился твоей самостоятельностью. А Майя... Майя молодец. Сильный характер.
Он помолчал, а потом добавил:
— Знаешь, когда я встретил твою мать, она тоже была такой — решительной, бескомпромиссной. Возможно, поэтому я в нее и влюбился.
Элеонора Викторовна выдержала неделю. А потом начала звонить Дмитрию — сначала редко, затем по нескольку раз в день. Он отвечал через раз, разговоры были короткими и натянутыми.
— Сынок, нам нужно поговорить, — просила она. — Не по телефону. Приезжай, пожалуйста.
Дмитрий колебался, но в конце концов согласился встретиться с матерью — в нейтральном месте, в ресторане отеля.
— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила Майя, когда он собирался.
— Нет, — покачал головой Дмитрий. — Мне кажется, нам нужно поговорить наедине. Это мои отношения с матушкой, и я должен сам с ними разобраться.
Майя кивнула, хотя внутренний голос подсказывал, что ничем хорошим эта встреча не закончится.
Дмитрий вернулся поздно вечером, с потухшим взглядом и сжатыми губами.
— Что случилось? — спросила Майя, убирая в сторону ноутбук.
Он тяжело опустился в кресло:
— Она сказала, что я должен выбрать. Или семья, или ты.
— Что?
— Она считает, что ты настроила меня против них, — устало произнес Дмитрий. — Что ты манипулируешь мной, используешь меня.
— И что ты ответил?
— Что это неправда. Что ты просто защищаешь свое пространство, и я тебя понимаю.
Он помолчал, глядя в пол:
— Тогда она заплакала. Сказала, что я предал ее, что она отдала мне всю свою жизнь, а я выбрал какую-то... — он запнулся.
— Какую-то что? — тихо спросила Майя.
— Неважно, — поморщился Дмитрий. — Просто грубое слово. А потом она сказала, что если я не образумлюсь, они отберут тот пентхаус и лишат меня наследства.
Майя ошеломленно уставилась на мужа:
— Они серьезно?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Матушка была в истерике. Может, просто сгоряча сказала.
Но пентхаус действительно забрали. Через неделю Дмитрий получил официальное письмо от семейного юриста о том, что дарственная аннулирована.
Элеонора Викторовна перестала звонить сыну. Зато начала звонить Майе.
— Я знаю, что ты слушаешь, — говорила она в автоответчик, когда Майя не брала трубку. — Ты разрушила нашу семью. Ты украла у меня сына. Ты думаешь, он будет счастлив с тобой? Без нас? Без нашей поддержки?
Майя стирала сообщения, не дослушивая до конца, но они продолжали поступать — с разных номеров, когда она блокировала предыдущие.
— Может, стоит подать заявление в полицию? — предложил Дмитрий, когда очередное сообщение заставило Майю побледнеть. — Это уже похоже на преследование.
— Не надо, — покачала головой она. — Это твоя мать, что бы ни происходило. Я не хочу усугублять конфликт.
Они договорились сменить номера телефонов. На новые контакты Дмитрий отправил сообщение отцу, и тот — удивительно — ответил. Они встретились, и Глеб Александрович рассказал, что дома творится настоящий ад.
— Мать твоя на стенку лезет, — признался он, выглядя изможденным. — Говорит, ты бросил нас ради этой... твоей жены. Что она тебя приворожила или запугала.
— Отец, ты же понимаешь, что это бред? — нахмурился Дмитрий.
Глеб Александрович вздохнул:
— Понимаю. Но я живу с твоей матерью сорок лет. Я знаю, какой она может быть, когда что-то идет не по ее плану.
Он помолчал, а потом добавил:
— Сын, может, вы зря упрямитесь? Взяли бы тот пентхаус, переехали. Она бы успокоилась.
— И продолжала бы приходить к нам без спроса? Копаться в наших вещах? — покачал головой Дмитрий. — Нет, отец. Это не решение.
Глеб Александрович понимающе кивнул:
— Я так и думал, что ты откажешься. Ты молодец, сын. Гордость берёт, когда смотрю на тебя. Только... будь осторожен. Мать на тормозах не спустит.
Он оказался прав. Через месяц Дмитрия вызвал председатель совета директоров холдинга и сообщил, что вынужден принять его отставку.
— Поверь, мне очень жаль, — сказал он, разводя руками. — Ты отличный специалист. Но твой отец — крупнейший акционер, и если я пойду против него...
— Значит, это его решение? — уточнил Дмитрий. — Не матушкино?
Председатель замялся:
— Скажем так, он передал пожелание твоей матери. А я не могу его не учесть.
Вечером Дмитрий сидел на диване, угрюмо глядя в окно. Майя молча поставила перед ним чашку с горячим кофе.
— Они выживают меня из бизнеса, — сказал он, не оборачиваясь. — Матушка обзванивает всех партнеров, рассказывает, какая ты... — он махнул рукой. — В общем, у меня не будет карьеры в этом городе, это очевидно. Слишком много связей у родителей.
— И что будем делать? — спросила Майя.
Дмитрий повернулся, и она увидела, что его глаза блестят от слез:
— Я не знаю. Я так устал от этой войны, Майя. Может, нам действительно стоит уехать? В другой город, подальше от всего этого?
Майя села рядом, взяла его за руку:
— Переезд — это побег. Разве ты хочешь всю жизнь бегать от своей матери?
— Нет, — вздохнул он. — Но я не знаю, как с ней бороться. Она сильнее.
— Она не сильнее, — возразила Майя. — Она просто привыкла, что все уступают ей. Что ты уступаешь.
Несколько дней они обсуждали варианты. Продать лофт и уехать? Остаться и продолжать сопротивляться? Сдаться и принять условия Элеоноры Викторовны?
— Я не могу больше так, — признался Дмитрий после очередного отказа в приеме на работу. — Мне кажется, у меня нервный срыв начинается.
Он действительно выглядел неважно — осунулся, побледнел, стал дерганым и раздражительным.
— Знаешь что? — решительно сказала Майя. — Нам нужен перерыв. От всего этого.
— Что ты имеешь в виду?
— Поехали на месяц в Японию, — предложила она. — У меня есть сбережения. Отдохнем, соберемся с мыслями, решим, что делать дальше. Здесь мы только изводим друг друга.
К ее удивлению, Дмитрий согласился почти сразу:
— Да, пожалуй, ты права. Нам нужно сменить обстановку.
Они улетели через неделю, оставив лофт на попечение ассистента Майи. Япония встретила их спокойствием, гармонией и долгожданным умиротворением. Впервые за долгое время они могли просто быть вместе, без оглядки на семейные проблемы.
На третий день отдыха Дмитрий вдруг сказал:
— Я думаю, нам стоит переехать в Лондон.
— Почему именно туда? — удивилась Майя.
— Там больше возможностей для бизнеса. И мои родители не смогут дотянуться до каждой компании, как здесь.
Майя задумалась:
— А как же мой лофт?
— Мы можем его сдать, — предложил Дмитрий. — Или продать и купить что-то в Лондоне.
— Сдать, — решила Майя. — Я не хочу продавать то, что создала сама. Это мое убежище.
Дмитрий поморщился, но спорить не стал.
Они вернулись отдохнувшими и полными решимости начать новую жизнь. Майя вошла в лофт первой и замерла на пороге:
— Что за...
Весь лофт был перевернут вверх дном. Вещи разбросаны, мебель сдвинута, на стенах — странные граффити.
— Нас ограбили? — ахнул Дмитрий, оглядываясь.
Майя подошла к стене, вгляделась в надпись, сделанную краской:
«Забирай своего сыночка и проваливай».
— Не ограбили, — тихо сказала она. — Это твоя мать.
Дмитрий побледнел:
— Не может быть. Она бы не...
— Она, — оборвала его Майя. — Кто еще это мог сделать? У кого еще есть доступ?
— Мы же сменили систему, — растерянно пробормотал он.
— Значит, она наняла кого-то. Или твой отец помог.
Они вызвали полицию, написали заявление. Полицейские осмотрели лофт, сфотографировали повреждения, пообещали разобраться. Но Майя знала, что ничего не докажут — слишком хорошо Элеонора Викторовна все продумала.
Продолжение следует...