Вера воткнула ключ в замок. Из-за двери — визг, грохот, топот. Она толкнула дверь и попятилась: из квартиры пахло мочой и чем-то сладким, приторным.
Из комнаты выскочил Тимофей. Шесть лет, худенький, с огромными глазами. В руке тряс какую-то пластиковую коробку, трясся сам весь, как заведённый.
— Ти-и-и-м, хватит! — донёсся голос тёти Инны из комнаты.
Мальчик метнулся на кухню, Вера попыталась его поймать, но он увернулся.
— Тим, тише! — сказала она, но он её будто не слышал.
Инна вышла следом, растрёпанная, в застиранной футболке. Троюродная тётка Веры, сестра бабушки. Все называли её просто тётей Инной.
— Вер, привет. Извини, он у меня сегодня перевозбудился.
Вера сняла куртку, повесила на крючок.
— Опять?
— Ну да. С утра началось. Я его вести не могу. То ли магнитная буря, то ли ещё что.
Тимофей заорал на кухне так, что Вера вздрогнула.
— Это долго?
— Не знаю. Иногда до вечера. Иногда быстрее.
Вера прошла в комнату. На диване её любимом валялась куча вещей: детские штаны, какая-то раскраска, фломастеры раскиданы, на ковре пятно от сока. Липкое. Она наступила босой ногой, поморщилась.
— Инн, ну ты же обещала убирать за ним.
— Уберу, уберу. Я вот только его успокою, и сразу.
Вера села на краешек дивана, отодвинула штаны Тимофея.
Три недели назад родители позвонили и сказали: Инне надо помочь. Она твоя тётя. Ты же психолог, разберёшься. Пара месяцев, Вер, всего пара месяцев.
Мать, Ольга, говорила так уверенно, будто речь шла о комнатном цветке, который надо попоить.
Тогда Вера согласилась. Потому что не согласиться было нельзя. Родители купили ей эту квартиру, они её выучили, они всё для неё сделали.
Инна приехала из Челябинска с Тимофеем и двумя сумками. Сказала:
— Спасибо, Верочка. Я быстро. Найду работу, съеду. Ты меня выручаешь.
***
Первую неделю Вера думала, что выдержит. Ну да, мальчик особенный. Ну да, орёт по ночам. Ну да, не спит. Но она же магистрантка, она изучает психологию, она должна понимать.
Только понимание не помогало. Когда в три ночи Тимофей начинал кричать, а Инна шипела:
— Тим, ну перестань, люди же спят!
И он кричал дальше, потому что не мог не кричать.
Вера лежала на диване, зажимала уши подушкой так, что челюсть начинало сводить. Подушка пахла чужим — детским потом и Инниным дешёвым шампунем.
На второй неделе Инна сказала:
— Вер, ты не могла бы с ним посидеть? Мне на собеседование надо.
Вера посидела. Тимофей весь вечер бегал по квартире, что-то бормотал, хлопал в ладоши. Вера пыталась его успокоить, но он на неё не реагировал. Просто бегал, бегал, бегал. Пол под его ногами становился липким от пота.
Когда Инна вернулась, Вера спросила:
— Ну как?
— Не взяли. Говорят, им нужен человек без детей. Типа, я буду часто на больничные уходить.
— А ты сказала, что Тим особенный?
Инна вспыхнула:
— А ты бы сказала? Чтобы сразу отказали? Я пыталась не говорить, но они всё равно догадались. Спросили, часто ли ребёнок болеет. Я соврать не могу.
Вера промолчала. Инна села за стол, уткнулась лицом в ладони.
На третьей неделе Вера провалила коллоквиум. Не подготовилась. Потому что три ночи подряд не спала. Потому что Тимофей орал, а Инна плакала, а Вера просто хотела, чтобы всё это закончилось.
Она смотрела на билет. Буквы расплывались. Она знала этот материал. Три недели назад знала наизусть. Сейчас в голове — белый шум и звук, похожий на крик Тимофея.
Преподавательница посмотрела на неё с укором:
— Вера, вы обычно такая ответственная. Что случилось?
— Ничего. Просто не успела.
— Ну, придётся пересдавать. Только учтите, это повлияет на итоговую оценку.
Вера вышла из аудитории. Руки тряслись. Она зашла в туалет, заперлась в кабинке, зажала рот рукой.
Не кричала. Просто сидела так, пока не отпустило.
***
Вечером Вера сказала Инне:
— Мне кажется, надо что-то менять.
Инна сидела на кухне, пила чай. Стоя. Над раковиной. Потому что сил дойти до стола не было.
— Что менять?
— Ну, ситуацию. Ты уже месяц здесь. Работу не нашла. Тим орёт каждую ночь. Я не высыпаюсь. Я учусь, между прочим.
Инна поставила чашку.
— Ты думаешь, я не ищу? Я каждый день резюме рассылаю. Мне никто не отвечает.
— Может, тебе в Челябинск вернуться? К маме?
— К какой маме, Вер? Ей восемьдесят лет. Она еле ходит. Отец мой вообще на диване лежит после того случая. Они с Тимкой не справятся. Ты это понимаешь?
— Но я тоже не справляюсь!
Инна встала, отвернулась к раковине. Пальцы сжали край столешницы так, что побелели костяшки.
— Ты не справляешься. Хорошо. А я что делаю? Я шесть лет одна с ним. Шесть лет, Вер. Муж ушёл, когда врачи диагноз поставили. Сказал: я не подписывался на это. И ушёл. Я одна. Без денег, без работы, без помощи. Ты хоть месяц потерпи.
— Я уже месяц терплю!
— Ну так потерпи ещё.
Вера ушла в комнату, захлопнула дверь. Села на диван. Посмотрела на свой ноутбук. На экране курсовая. Тема: психологические аспекты семейной поддержки.
Вот ирония так ирония.
***
Через неделю Вера позвонила маме.
— Мам, мне нужно поговорить.
— Ну, давай, говори.
— Про Инну.
Ольга помолчала.
— Что про неё?
— Мам, я не могу больше. Я правда не могу. Тимофей орёт, Инна не работает, я проваливаю учёбу.
— Вер, ну потерпи немного. Инна скоро устроится.
— Мам, она месяц ищет, и никто её не берёт.
— Ну, значит, ещё поищет. Ты же психолог, ты должна понимать, как ей тяжело.
— Мам, я магистрантка, а не психотерапевт! Я сама еле держусь.
Ольга вздохнула.
— Вер, ну что ты хочешь? Чтобы мы её к себе забрали? Нам с отцом самим тяжело. Мы уже не молодые. Да и в Челябинске у нас такой бардак, что Тимофею там будет только хуже.
— Но почему я должна жертвовать своей жизнью?
— Да никто не просит тебя жертвовать! Просто помоги сестре. Это же семья.
Вера отключила телефон. Села. Холодильник за стеной гудел. Противно так, монотонно.
Семья.
А она что, не семья? Её жизнь не важна?
***
Инна стала просить прописать Тимофея.
— Вер, ну пожалуйста. Мне его в садик надо устроить. Специализированный. Там с такими детьми работают. Но без прописки не берут.
Вера качала головой:
— Нет.
— Почему?
— Потому что если я его пропишу, вы никогда не съедете.
— Вер, ну ты что! Я же обещала, как только устроюсь, сразу съеду.
— Инна, ты месяц ищешь. Ничего не находишь. Ты хоть понимаешь, что я из-за вас скоро вылечу из магистратуры?
— Ну, извини. Я не специально.
— Не специально! А Тимофей не специально орёт? И ты не специально лежишь на диване весь день?
Инна встала, лицо побелело:
— Я не лежу! Я ищу работу! Я рассылаю резюме! Я звоню! Мне отказывают!
— А может, ты плохо ищешь? Может, ты просто привыкла, что кто-то за тебя всё решит?
Инна схватила куртку, выскочила из квартиры. Хлопнула дверь.
Вера осталась одна с Тимофеем. Он сидел на полу, раскачивался, что-то мычал. Царапал себя по руке. Красные полосы проступали на коже.
Вера подошла к нему, присела на корточки.
— Тим, тебе плохо?
Он не ответил. Просто раскачивался. Царапал дальше.
Вера взяла его за руку, отвела от тела.
Она вдруг подумала: а ведь ему действительно плохо. Он не виноват, что родился таким. Не виноват, что отец ушёл. Не виноват, что мать не справляется.
Но и она не виновата.
***
Инна вернулась через час. Села на кухне, молча.
Вера вышла к ней.
— Инн, давай серьёзно поговорим.
— Давай.
— Мне правда тяжело. Я понимаю, что тебе тоже. Но я не могу так дальше. Я проваливаю учёбу. Я не высыпаюсь. Я схожу с ума.
— И что ты предлагаешь?
— Тебе надо уезжать.
Инна подняла глаза.
— Куда?
— Не знаю. К маме своей. Искать другой вариант. Но здесь ты оставаться не можешь.
— Вер, если я вернусь к матери, она не справится. Ей восемьдесят. С палочкой ходит. Отец после того случая с сосудами вообще плохо соображает.
— Но это не моя ответственность!
— А чья? Тимофей что, никому не нужен? Он просто должен сдохнуть где-нибудь, потому что все устали?
Вера отшатнулась. Инна сидела, уткнувшись в стол.
***
Родители приехали через неделю. Ольга, отец Сергей, все сели за стол на кухне.
Сергей выложил из пакета пирожные. Эклеры. Как на день рождения.
Вера смотрела на них и думала: они что, издеваются?
— Ну что, девочки, как дела?
Инна промолчала. Вера тоже.
— Я вижу, не очень. Вер, ты что хотела?
— Я хочу, чтобы Инна съехала.
Ольга посмотрела на Сергея.
— Серёж, ну скажи ты ей.
Сергей кашлянул:
— Вер, ну ты же понимаешь. Инне некуда. У неё ребёнок особенный. Ей работу не дают.
— Пап, а мне что делать? Я проваливаю магистратуру!
— Ну, возьми академический отпуск.
— Что?!
— Ну, на год возьмёшь. Потом вернёшься.
Вера встала. Стул скрипнул по полу.
— То есть вы серьёзно предлагаете мне бросить учёбу ради Инны?
— Не бросить. Приостановить. Временно.
— А если Инна через год работу не найдёт? Что тогда? Я так и буду сидеть здесь?
Ольга вздохнула:
— Вер, ну почему ты такая эгоистка? Инне реально некуда деться. А у тебя хоть крыша над головой есть.
— Которую вы мне купили, чтобы я училась!
— Ну и учись. Никто ж тебе не мешает.
— Не мешает?! Тимофей орёт каждую ночь! Я не сплю! Я не могу сосредоточиться! Как я могу учиться?!
Сергей поднялся:
— Вер, ну хватит уже. — Он оборвал её на полуслове. — Инна останется. Точка.
Они ушли. Эклеры остались на столе.
Вера смотрела на них. Потом взяла тарелку, понесла к мусорному ведру. Остановилась. Поставила обратно на стол.
Инна вышла из комнаты, подошла.
— Вер, прости.
— За что?
— За то, что так вышло.
Вера обернулась:
— Инна, тебе не за что извиняться. Ты не виновата. Но и я не виновата.
— Знаю.
Они постояли рядом.
***
Прошло ещё два месяца. Инна так и не нашла работу. Вера всё-таки взяла академический отпуск. Устроилась на полставки в консультационный центр. Платили мало, но хоть что-то.
Тимофей по-прежнему орал по ночам. Инна по-прежнему искала работу. Вера по-прежнему не высыпалась.
Однажды вечером Инна сказала:
— Вер, я тут подумала. Может, мне Тимку в интернат отдать?
Вера замерла:
— Что?
— Ну, в специализированный. Для таких детей. Там с ними занимаются. Я бы смогла работать.
— Инна, ты серьёзно?
— Без понятия. Я просто устала. Шесть лет одна. Я больше не могу.
Вера посмотрела на неё. Увидела, какая Инна осунувшаяся, седая, старая. Ей тридцать семь, а выглядит на пятьдесят.
— А ты сможешь? Отдать его?
Инна заплакала:
— Откуда мне знать? Но что мне делать? Я одна. Никто не помогает. Все устали.
Вера обняла её. Они сидели на кухне, обе плакали.
***
Через месяц случилось то, чего все боялись. Бабушка, мать Инны, попыталась поднять Тимофея. Вера слышала по телефону: хруст, крик, Инна орёт что-то про скорую.
Инна поехала в Челябинск. Вернулась через неделю, белая как мел.
— Вер, всё плохо.
— Что?
— Мама в больнице. Отец один. Он вообще ничего не соображает. Я в тупике.
— А бабушка?
— Лежать будет долго. Потом реабилитация. Если вообще встанет.
Вера сидела, слушала.
— И что теперь?
— Без понятия. Мама сказала, что это всё из-за меня. Что я всех довела.
— Инна, это не твоя вина.
— Чья тогда? Тимофея? Он вообще ничего не понимает.
Инна уткнулась в стол. Вера смотрела на стену. На ней плесень. Маленькое чёрное пятно в углу.
***
Родители звонили каждый день. Ольга кричала в трубку:
— Вера, это всё ты виновата! Ты могла потерпеть! А ты выгнала сестру! Теперь мать в больнице!
— Мам, я не выгоняла! Она сама решила уехать!
— Ты довела её! Ты эгоистка!
Вера отключала телефон. Садилась. Холодильник гудел.
Эгоистка.
Может, и правда эгоистка?
***
Тимофей стал хуже. Перестал говорить те несколько слов, которые знал. Сидел в углу, раскачивался.
Инна водила его по врачам. Те говорили: стресс. Регресс. Бывает при смене обстановки.
— Что делать? — спрашивала Инна.
— Стабильность. Режим. Терапия.
— У меня нет денег на терапию.
— Тогда просто стабильность и режим.
Инна вернулась домой, села рядом с Верой.
— Вер, может, мне его всё-таки в интернат?
Вера посмотрела на неё:
— А мне тоже страшно. Мне страшно, что я убила свою жизнь ради вас. И мне страшно, что если ты уедешь, то убьёшь свою.
— Тогда что делать?
Вера не ответила. Потому что не знала.
***
Прошёл год. Вера так и не вернулась в магистратуру. Работала в консультационном центре. Принимала клиентов. Советовала, как решать семейные проблемы.
Ирония.
Инна нашла работу. Удалённую. Копирайтер. Платили копейки, но хоть что-то.
Тимофей ходил в специализированный садик. Вера всё-таки прописала его. Потому что не могла не прописать.
Бабушка так и не встала. Осталась лежачей. Дедушка тоже слёг. За ними ухаживала приходящая сиделка.
Родители больше не звонили. Обиделись на Веру. Считали её виноватой.
Вера сидела на кухне, пила кофе. Холодный уже. Смотрела в чашку.
Она думала: правильно ли я поступила?
Ответа не было.
***
Однажды вечером Инна сказала:
— Вер, я, наверное, скоро съеду.
— Правда?
— Ага. Нашла комнату. Дешёвую. В Эльмаше. Далеко от садика, но хоть что-то своё.
Вера почувствовала облегчение. И тут же вину.
— Когда?
— Через месяц. Надо деньги накопить на первый взнос.
— Хорошо.
Инна посмотрела на неё:
— Вер, прости, что так вышло.
— Инна, хватит извиняться. Никто не виноват.
— Тогда почему всё так плохо?
Вера не ответила.
***
Инна съехала через полтора месяца. Забрала Тимофея, вещи. Обнялись на прощание.
— Спасибо, Верочка.
— Не за что.
— Нет, правда. Ты нам очень помогла.
Вера кивнула. Закрыла дверь.
Осталась одна в квартире. Тишина. Непривычная, почти пугающая тишина.
Она прошла в комнату. Села на диван. Посмотрела на ноутбук.
Открыла папку с курсовой, которую так и не написала. Посмотрела на заголовок: психологические аспекты семейной поддержки.
Закрыла. Удалила файл.
***
Прошло пять лет. Вера закончила магистратуру экстерном. Защитилась. Открыла свою практику.
Инна по-прежнему работала копирайтером. Тимофей ходил в специализированную школу. Говорить так и не начал, но стал спокойнее.
Бабушка умерла через два года после перелома. Дедушка через год после неё.
Родители помирились с Верой. Ольга иногда звонила, спрашивала, как дела.
Однажды Инна приехала в гости. С Тимофеем. Мальчику было уже двенадцать. Высокий, худой, молчаливый.
Они сидели на кухне, пили чай.
— Как ты, Вер?
— Нормально. Работаю. Клиентов много.
— А личная жизнь?
— Никак. Некогда.
Инна кивнула. Пауза.
— Вер, ты на меня не злишься?
— За что?
— За то, что тогда. За то, что я испортила тебе жизнь.
Вера посмотрела на неё:
— Инна, ты ничего не испортила. Я сама сделала выбор.
— Какой?
— Выбрала себя. Свою жизнь. Свою карьеру.
— И жалеешь?
Вера задумалась. Посмотрела на Тимофея, который сидел в углу, тихо что-то мычал.
— Иногда думаю: может, надо было по-другому. Может, надо было помочь больше.
— А если бы ты помогла больше?
— Я бы сломалась. Я бы возненавидела всех. И тебя, и Тимофея, и себя.
Инна отвернулась к раковине:
— Знаешь, Вер, я тоже думаю иногда: может, надо было не просить тебя о помощи. Может, надо было сразу в интернат отдать Тимку.
— И что бы было?
— Откуда мне знать? Может, мне было бы легче. Может, я бы работу нормальную нашла. Может, даже личная жизнь наладилась.
— Но ты не отдала.
— Не смогла.
Тимофей вдруг подошёл к Вере, протянул руку. Она взяла его ладонь. Влажная. Тёплая.
— Привет, Тим.
Он промычал что-то в ответ.
Инна улыбнулась:
— Он тебя помнит.
— Правда?
— Ага. Иногда про тебя спрашивает. По-своему, конечно.
Вера почувствовала комок в горле.
***
Когда они уехали, Вера осталась одна. Села на диван.
Тридцать лет. Успешный психолог. Своя практика. Хорошие деньги.
Одинокая.
За стеной кто-то включил телевизор. Детский мультик. Визг, музыка, смех.
Вера встала. Подошла к шкафу. Достала старую папку. Раскрыла.
Там лежала распечатка курсовой. Та самая, которую она удалила с ноутбука, но почему-то сохранила на бумаге.
Она перелистала страницы. Остановилась на последней.
Там было написано её рукой, карандашом, на полях: где кончается помощь и начинается саморазрушение?
Ответа не было.
***
Через несколько лет Вера получила сообщение от Инны. Короткое.
«Вер, Тимофея положили в больницу. Серьёзно. Приезжай, если сможешь».
Вера приехала. Больница в Челябинске. Детское отделение. Тимофею было пятнадцать.
Инна сидела в коридоре. Постаревшая, седая, измученная. Пахло хлоркой и чем-то сладким, больничным.
— Что случилось?
— Воспаление. Осложнения. Врачи говорят, может не выкарабкаться.
Вера села рядом.
— Сколько ему дают?
— Не знают. Может, неделю. Может, месяц.
Инна смотрела в пол. Говорила тихо, почти без интонаций:
— Вер, я устала.
Вера кивнула.
— Иногда думаю: а если бы его не было. Совсем. С самого начала.
Вера не ответила. Потому что сама думала об этом. Много раз.
Они сидели в коридоре больницы. На стене плесень. Чёрная, в углу. Как в той квартире.
***
Тимофей выкарабкался. Через месяц его выписали. Инна забрала его домой.
Вера вернулась в Екатеринбург. В свою пустую квартиру. В свою успешную практику.
Она принимала клиентов. Выслушивала их проблемы. Давала советы.
Как наладить отношения с семьёй. Как помочь родственникам. Как не потерять себя.
Она говорила правильные слова. Научные термины. Психологические техники.
А ночью лежала одна в своей кровати.
Она выбрала себя. Она построила карьеру. Она свободна.
Но счастлива ли?
***
Вечером Вера сидит в своём кабинете. Тридцать пять лет. Успешная. Свободная.
За стеной плачет чей-то ребёнок.
Она закрывает ноутбук.
Достаёт телефон. Смотрит на контакт «Инна».
Палец завис над экраном.