— Ты украла деньги у моей матери! — голос Олега дрожал от возмущения.
Вера медленно подняла глаза от кухонной раковины, где мыла посуду после ужина. Капли воды стекали с её рук. Она вытерла их о передник, не торопясь, давая себе время собраться.
— Повтори, — попросила она ровным голосом. — Я украла у твоей матери?
— Не прикидывайся! — Олег швырнул на стол свою куртку. — Мама мне всё рассказала! Ты вчера приходила к ней и забрала деньги!
Вера прислонилась к столешнице. Пять лет. Пятьдесят восемь месяцев она копила эти деньги. Каждый вечер после смены на фабрике садилась за швейную машинку матери и шила на заказ. Халаты для медсестер, простые платья, школьные формы. Пальцы болели, спина ныла, но она продолжала.
— Олег, — она говорила медленно, выговаривая каждое слово, — где ты думаешь, я взяла эти деньги?
Он замялся. В комнате возилась младшая Соня, старшая Лиза учила уроки. Обычный вечер в их двухкомнатной квартире. Если бы не этот разговор.
— Это не важно, — он отвел взгляд. — Важно то, что ты залезла в мамин комод и забрала её накопления!
Вера усмехнулась. Горько, без тени веселья. Её рука машинально потянулась к щеке, где под губой не хватало уже третьего зуба. Она перестала улыбаться два года назад. Научилась говорить, почти не раскрывая рта. Отказывалась от фотографий. Даже дочкам на ночь сказки читала, отвернувшись в сторону.
— Ты знаешь, что было в том конверте? — спросила она.
Олег молчал.
— Там было двести семьдесят тысяч рублей, — продолжила Вера. — Каждая купюра — это вечер за машинкой. Это отказ Лизе от платья на выпускной в садике. Это мои просиженные ночи, пока вы с дочками спали. Я даже на автобус не тратилась, ходила пешком с фабрики. Сорок минут в одну сторону, сорок обратно. Чтобы сэкономить триста рублей в месяц.
— Вера, ты не понимаешь, — Олег сел на стул, опустил голову. — Мама просто попросила помочь. Ей правда нужны были деньги.
— На что? — Вера подошла ближе. — На что ей нужны были мои деньги?
Он молчал.
— Помнишь, как три года назад она сказала, что у неё нет денег даже на коммуналку? — Вера говорила тише, но каждое слово било точно в цель. — Мы тогда за неё заплатили. Восемь тысяч. Я тогда как раз накопила двадцать. После этого платежа у меня осталось двенадцать. Ты помнишь, как я плакала в ванной?
— Это же мама, — пробормотал Олег.
— Потом был кран, — продолжала Вера. — Потом больница. Потом ей срочно понадобилось на лекарства. Каждый раз мы платили. А потом я открываю тайник и вижу пустую коробку. Знаешь, что я почувствовала?
Олег поднял на неё глаза. Впервые за весь разговор он действительно посмотрел на жену. Увидел, как она сжимает край столешницы, как дрожат её пальцы.
— Я почувствовала, что меня предали, — сказала Вера. — Ты единственный знал, где я храню деньги. Ты единственный мог их взять. И ты взял. Не спросил. Не объяснил. Просто украл и отнёс маме.
— Я не крал! — вспыхнул Олег. — Это наши общие деньги! У нас же семейный бюджет!
— Значит, я имела право их забрать обратно, — парировала Вера. — Из того же семейного бюджета.
Они стояли друг напротив друга. Где-то капал кран в ванной. Соня хныкала — наверное, не получалось что-то с игрушками.
Вера вспомнила тот день пять лет назад, когда стоматолог объяснял ей, что происходит. После вторых родов организм не восстановился. Кальций вымыло почти весь. Зубы разрушались один за другим. Врач говорил о процедурах, об операции, об имплантации. Вера слышала только цифры. Триста тысяч. Четыреста. Полмиллиона за полную реконструкцию.
— Я могу подождать, — сказала она тогда врачу. — Сколько у меня времени?
— Года три-четыре, — ответил тот. — Потом будет поздно. Костная ткань атрофируется, придется наращивать. Это ещё дороже.
Она выбрала самый дешевый вариант. Двести восемьдесят тысяч. И начала копить.
— Ты знаешь, как я жила эти пять лет? — спросила Вера, возвращаясь к настоящему. — Я перестала встречаться с подругами. Не ходила в кафе. Отказывалась от всех развлечений. Когда дочки хотели в зоопарк, я говорила, что мне некогда. А сама сидела дома, потому что на билеты нужны были деньги. На мои деньги. На мои зубы.
— Но мама тоже нуждалась, — слабо возразил Олег.
— Твоя мама работает бухгалтером в поликлинике, — жестко отрезала Вера. — У неё зарплата больше, чем у меня на фабрике. Она живёт одна в однокомнатной квартире. Коммуналка у неё на пять тысяч меньше, чем у нас. Куда она тратит деньги?
— Откуда я знаю? — вспылил Олег. — Может, она откладывает!
— На что? На похороны? — Вера засмеялась. — У неё же вклад в банке есть, ты сам говорил. Или он тоже внезапно испарился?
Олег встал, отвернулся к окну. За стеклом темнело. Октябрьский вечер накрывал город мокрой пеленой дождя.
— Она моя мама, — повторил он. — Я не могу ей отказать.
— А мне ты можешь? — Вера подошла к нему. Встала рядом, тоже глядя в окно. — Я твоя жена. Мать твоих детей. Я работаю, как проклятая. Я копила на своё здоровье, не на шубу и не на отпуск в Турции. На зубы. Чтобы нормально есть. Чтобы не прятать лицо. Чтобы хоть как-то на человека похожей остаться. И ты украл эти деньги. Для меня это предательство. Понимаешь?
Олег молчал. Вера видела, как напряжены его плечи, как он сжимает кулаки. Но она больше не жалела его. Жалость кончилась в тот момент, когда она открыла пустую коробку.
— Знаешь, что самое страшное? — сказала она. — Не то, что ты украл. А то, что ты даже не попытался объяснить. Не предупредил. Не попросил прощения. Ты просто взял и отдал. Как будто моя боль ничего не значит.
— Вера, — он развернулся к ней. На его лице было написано отчаяние. — Я не хотел. Мама сказала, что ей очень нужно, что она вернёт. Я думал...
— Что думал? — перебила его Вера. — Что я не замечу? Или что смирюсь?
Она вернулась к столу, достала из сумки конверт. Тот самый, со своей надписью на обороте: "На зубы. Не трогать!" Она всегда подписывала свои тайники, чтобы случайно не перепутать с другими деньгами.
— Я забрала это у твоей матери вчера, — сказала Вера. — Знаешь как? Прибежала к ней и заорала, что на заводе крыша обрушилась, что тебя накрыло, что надо срочно везти в столицу, потому что здесь не спасут. Она даже не подумала проверить. Схватилась за сердце, побежала к комоду, выдернула этот конверт. Мой конверт, между прочим. Даже не переложила в другой, не подписала. Просто взяла и спрятала.
Олег побледнел.
— Ты что наделала? У неё больное сердце!
— У меня больные зубы! — крикнула Вера. — И это не метафора! Мне больно! Каждый день! Я не могу нормально есть! Я стесняюсь разговаривать! Мне тридцать два года, а я выгляжу, как старуха, потому что боюсь открыть рот! И единственный человек, который должен был меня поддержать, украл у меня последнюю надежду!
Соня заплакала в комнате. Лиза окликнула мать. Но Вера не двинулась с места. Она стояла, держа в руках конверт, и смотрела на мужа.
— Я подаю на развод, — сказала она тихо.
— Что? — Олег шагнул к ней. — Ты с ума сошла? Из-за каких-то денег?
— Не из-за денег, — покачала головой Вера. — Из-за того, что ты выбрал. Ты выбрал маму. Не семью. Не жену. Не дочерей. Ты выбрал женщину, которая каждый раз, когда приходит к нам, считает, сколько мы тратим. Которая отчитывает меня за то, что я покупаю дочкам фрукты, а не дешевые макароны. Которая внушает тебе, что ты плохой сын, если не отдаёшь ей половину зарплаты.
— Она не такая, — слабо возразил Олег.
— Она именно такая, — отрезала Вера. — И ты это знаешь. Просто боишься признать.
Она положила конверт на стол. Посмотрела на него долгим взглядом. Потом вытащила телефон и открыла калькулятор.
— Двести семьдесят тысяч, — сказала она. — Это тысяча восемьсот вечеров за машинкой. Это двести пятьдесят килограммов сшитой ткани. Это десять тысяч прогулок пешком вместо автобуса. Это тысяча раз, когда я говорила дочкам "нет", потому что откладывала каждую копейку. А ты взял это и отдал женщине, у которой денег больше, чем у нас.
— Откуда ты знаешь? — огрызнулся Олег.
— Я позвонила Ирине, — спокойно ответила Вера. — Помнишь Ирку из соседнего подъезда? Она в той же поликлинике работает, где твоя мама. Медсестрой. Она мне рассказала, что Тамара Леонидовна каждый месяц кладёт деньги на депозит. По двадцать тысяч. Уже лет десять. Представляешь, сколько там накопилось?
Олег опустился на стул. Лицо его осунулось.
— Она говорила, что нуждается, — пробормотал он.
— Она лгала, — сказала Вера. — А ты ей верил. Верил ей, а не мне. Не своей жене, которая работала до изнеможения. Не матери своих детей, которая отказывала себе во всём. Ты выбрал поверить женщине, которая использует тебя.
Вера взяла конверт, спрятала в сумку. Подошла к двери в комнату, где плакала Соня.
— Завтра я иду к юристу, — сказала она, не оборачиваясь. — Будешь оспаривать развод, будешь видеться с дочками по выходным. Не будешь — как хочешь. Алименты платить всё равно придётся.
— Вера, постой, — Олег встал. — Давай поговорим. Можем же решить.
Она обернулась. Посмотрела на него долгим, усталым взглядом. Потом медленно покачала головой.
— Нет. Время разговоров прошло пять лет назад. Когда я впервые попросила помощи, а ты отшутился. Когда я копила, а ты делал вид, что не замечаешь. Когда твоя мама в очередной раз "попросила денег", а ты даже не подумал о том, что у нас двое детей и жена, которой нужна операция. Всё это время я молчала. Терпела. Надеялась.
Она вошла в комнату к дочерям. Закрыла за собой дверь. Олег остался стоять на кухне, глядя на закрытую дверь.
Через три месяца развод был оформлен. Олег съехал к матери. Вера сделала зубы — получилось даже лучше, чем она мечтала. Белоснежная улыбка, ровные зубы, никакой боли. Врач сказал, что она теперь может есть всё, что угодно, и улыбаться без стеснения.
Первые алименты пришли через месяц после развода. Вера долго смотрела на сумму. Семь тысяч рублей. Она знала зарплату Олега — двадцать восемь тысяч. Значит, он снова врал. Занизил доход, чтобы платить меньше.
— Значит, так, — сказала она вслух, сидя на кухне за чаем. — Ну что ж, Олег. Живи теперь с мамой. Пусть она тебе готовит, стирает и считает, на что ты тратишь.
Она отпила чай. В комнате смеялись дочки — смотрели мультфильм. Вера улыбнулась им, широко, показывая новые зубы. Лиза ахнула:
— Мама, как красиво!
— Правда? — Вера подошла к зеркалу в прихожей. Посмотрела на своё отражение. Да, зубы действительно красивые. Улыбка получилась голливудской.
Она выключила свет в прихожей. Вернулась на кухню. Допила чай. Посмотрела на телефон — там было сообщение от Олега: "Мама заболела. Нужны деньги на лекарства."
Вера удалила сообщение, не отвечая.
За окном шёл дождь. Такой же, как в тот октябрьский вечер, когда всё закончилось. Дочки спали. Квартира была тихой.
Вера встала, прошла в комнату к дочкам. Поправила им одеяла. Поцеловала в лоб. Лиза сонно обняла её за шею.
— Мама, а папа придёт? — прошептала она.
— Не знаю, солнышко, — честно ответила Вера. — Не знаю.
Она вышла из комнаты. Закрыла дверь. Вернулась на кухню и села у окна. Дождь усиливался. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда.