— Лена, ты что, не могла мне нормальный чай заварить? Этот же пахнет веником! И где варенье из лепестков роз? Ты же знаешь, я только с ним занимаюсь!
Лена вздрогнула, едва не выронив стопку тетрадей. Она только что вернулась домой после шести уроков, забежала в магазин, приготовила ужин на всю семью и теперь пыталась найти в себе силы для ещё одного «урока». Самого неблагодарного и бессмысленного.
— Таисия Семёновна, я заварила хороший зелёный чай, с жасмином. А варенье, извините, закончилось, я не успела купить, — устало ответила она, проходя в гостиную, которая по вечерам превращалась в личный лингвистический кабинет для свекрови.
— Не успела! — передразнила Таисия Семёновна, сухонькая, но на удивление громкая женщина лет шестидесяти пяти. Она сидела за Лениным рабочим столом, заваленным учебниками китайского, и брезгливо отодвигала от себя чашку. — А что ты вообще успеваешь, кроме как деньги на ветер бросать? На детей вон посмотри! Надя опять в каких-то лохмотьях из секонд-хенда, а Димка худющий, как будто ты его не кормишь совсем!
Лена глубоко вздохнула, стараясь унять подкатившую к горлу волну раздражения. Это был их ежедневный ритуал. Свекровь, переехавшая к ним полгода назад «временно, пока в её квартире ремонт», превратила жизнь Лены в непрерывный экзамен на выносливость.
— Надя носит то, что ей нравится, это модный стиль такой, — спокойно пояснила Лена. — А Дима просто стройный, у него комплекция такая. Он ест хорошо, не переживайте. Давайте лучше начнём? У нас сегодня новые иероглифы.
— Ой, не начинай! — отмахнулась Таисия Семёновна. — У меня от твоих иероглифов голова болит. Тысячу раз тебе говорила: объясняй проще! Ты как будто специально делаешь так, чтобы я ничего не поняла. Наверное, боишься, что я выучу язык и в Китай без тебя уеду, да? На экскурсию! А тебе жалко, чтобы свекровь любимая мир посмотрела!
Лена молча открыла учебник. Обвинения в жадности были коронным номером свекрови. И неважно, что Лена в одиночку тянула ипотеку за эту трёхкомнатную квартиру, оплачивала все счета, покупала продукты на всю семью и даже умудрялась откладывать немного на летний отдых для детей. Таисия Семёновна, получая приличную пенсию, не вложила в семейный бюджет ни копейки. Вся её пенсия уходила на «личные нужды»: дорогие кремы от морщин, подписки на глянцевые журналы и бесконечные безделушки из телемагазина.
— Вот, смотрите, — Лена ткнула пальцем в страницу. — Это иероглиф «дом», 家 (jiā). Видите, вверху «крыша», а внизу — «свинья». В древнем Китае свинья была символом достатка. Есть свинья в доме — значит, семья не голодает.
— Свинья? — фыркнула свекровь. — Очень мило. Это ты на меня, что ли, намекаешь? Что я у вас тут как свинья под крышей живу?
— При чём здесь вы? Это просто этимология слова, — Лена почувствовала, как начинает закипать. — Это история языка, так легче запомнить.
— Не надо мне твою историю! Ты мне скажи, как будет «Я хочу варенье из роз»? Вот это полезная фраза! А то приеду я в ваш Китай, а там одни свиньи под крышами и чай с вениками.
В этот момент в комнату заглянул муж, Витя. От него пахло собачьей шерстью и морозным воздухом. Он был кинологом в полицейском питомнике, и его работа была его единственной страстью. Ну, может, второй — после Титана, огромного немецкого дога, который был ему скорее коллегой, чем просто питомцем.
— О, у вас тут занятия в разгаре? — бодро спросил он, не замечая или не желая замечать напряжённую атмосферу. — Мам, ну как успехи? Скоро будешь с Конфуцием в оригинале спорить?
— Какие тут успехи, сынок, — тут же заныла Таисия Семёновна, моментально меняя тон с язвительного на страдальческий. — Леночка наша — учитель строгий. Никакого индивидуального подхода. Гоняет меня по этим закорючкам, а у меня давление скачет, в глазах темнеет. И чаю нормального пожалела, сижу вот, давлюсь…
Витя посмотрел на Лену с укором. Тем самым мягким, щенячьим укором, который всегда действовал на неё безотказно.
— Лен, ну ты чего? Маме же тяжело. Может, правда, попроще как-то? И варенье бы купила, я же тебе деньги оставлял.
Лена сжала кулаки под столом. Деньги! Десять тысяч, которые он оставил на прошлой неделе, разлетелись за три дня. Пять тысяч ушло на новый ортопедический матрас для Таисии Семёновны, потому что на старом у неё «спина не отдыхала». Три тысячи — на специальный корм для Титана, у которого вдруг началась аллергия. Оставшиеся две она потратила на продукты, из которых готовила завтраки, обеды и ужины для всех, включая свекровь с её капризным желудком и вечно голодного дога.
— Хорошо, Витя. Завтра куплю варенье, — процедила она. — А сейчас, если вы не против, я бы хотела закончить урок.
— Да какой это урок, одно мучение! — снова взвилась Таисия Семёновна. — Всё, не могу больше. Пойду лучше сериал посмотрю. Там хоть люди по-русски говорят. А ты, сынок, проследи, чтобы Лена ужин не забыла подогреть. А то я от этих иероглифов аппетит потеряла, а теперь вот он возвращается.
Она встала и, покачиваясь на публику, поплыла в сторону своей комнаты, откуда уже через минуту донеслись звуки какой-то мыльной оперы.
Витя подошёл к Лене и обнял её за плечи.
— Не обижайся на неё, Лен. Она же как ребёнок. Просто хочет внимания.
— Внимания? — горько усмехнулась Лена. — По-моему, она хочет, чтобы я стала её личной прислугой, поваром, репетитором и спонсором в одном лице. И всё это бесплатно, разумеется.
— Ну что ты такое говоришь! Она тебя любит. Просто… характер у неё такой. Она же не со зла.
Лена промолчала. Она знала, что спорить бесполезно. В мире Вити его мама была маленькой, беззащитной старушкой, а Лена — молодой, сильной и почему-то вечно недовольной женщиной. Он искренне не понимал, что её сила и энергия — это не бездонный колодец, а ресурс, который его «маленькая старушка» выкачивала ежедневно, литрами.
На следующий день история с вареньем получила продолжение. Лена, выкроив время между уроками, забежала в дорогой супермаркет и купила ту самую заветную баночку. Варенье из лепестков роз стоило как килограмм хорошего мяса, но она решила, что её душевное спокойствие дороже.
Вечером, поставив варенье на стол перед свекровью, она ожидала хотя бы кивка благодарности. Но Таисия Семёновна, открыв банку и понюхав содержимое, сморщила нос.
— Что-то оно не так пахнет, как в прошлый раз. Наверное, подделка. Ты где его брала? На рынке, поди? Сэкономить решила?
— Я брала его в «Азбуке Вкуса», — ледяным тоном ответила Лена. — Дороже в городе просто нет.
— Ой, ну не скажи, — не унималась свекровь. — Ценник можно любой приклеить. На вид — обычное яблочное повидло с красителем. Ладно, давай свои иероглифы, раз уж я из-за тебя ужин пропустила. Хочу учить китайский.
Лена стиснула зубы и открыла учебник. Она чувствовала себя канатоходцем, идущим над пропастью. Каждый день — это балансирование на грани, попытка удержать равновесие и не сорваться в крик, в слёзы, в истерику.
А потом позвонила Зоя, сестра Вити. Она жила в соседнем городе, но была в курсе всех дел семьи и регулярно подливала масла в огонь. Лена как раз была на кухне, когда услышала обрывки разговора свекрови по телефону.
— Да что ты, Зоечка, какая жизнь! Мука одна! Лена совсем от рук отбилась. Вчера мне варенье поддельное подсунула, представляешь? А сама, небось, икру чёрную ложками ест втихаря… Да, и на дачу собирается. Говорит, надо рассаду пикировать. А у меня спина больная, какой мне огород! Это она специально, чтобы меня со свету сжить… Да, сынок её во всём слушается, подкаблучник…
Лена замерла, прислонившись к дверному косяку. Дача! Их старенькая дача, которая досталась ей от родителей. Место, где она отдыхала душой. В этом году она впервые за долгое время решила заняться огородом. Заказала семена редких томатов, вырастила крепкую рассаду перцев и баклажанов. Она мечтала, как будет в выходные копаться в земле, слушать пение птиц, а вечером пить чай на веранде, вдыхая аромат цветущих флоксов.
И теперь, оказывается, её мечта — это коварный план по убийству свекрови.
В тот вечер, когда Витя вернулся с работы, Лена решила поговорить.
— Вить, я хочу в выходные поехать на дачу. Одна. С детьми.
Витя, который разбирал сумку с амуницией для Титана, удивлённо поднял на неё глаза.
— Одна? А мама?
— А мама может остаться здесь. С тобой и Титаном. Или поехать к Зое, раз она так по ней скучает.
— Лен, ты чего? — нахмурился он. — Как она одна останется? Ей же скучно будет. Да и дача — это свежий воздух, ей полезно.
— Ей полезно лежать на диване и смотреть сериалы, — отрезала Лена. — А на даче надо работать. Я не собираюсь сажать пять соток картошки, чтобы потом твоя сестра увозила её мешками, и ухаживать за мамиными клумбами, пока она будет сидеть в шезлонге и жаловаться на радикулит.
— Но… мы же всегда так делали, — растерянно пробормотал Витя. — Мама любит свои флоксы…
— Вот пусть сама их и сажает! — Лена чувствовала, что ещё немного, и она взорвётся. — У меня своя рассада, и я буду сажать то, что хочу я, а не то, что нужно для прокорма всей вашей родни!
— Лена, прекрати! — повысил голос Витя. — Почему ты так разговариваешь? Это же моя семья! Они приняли тебя, полюбили…
— Приняли?! — задохнулась от возмущения Лена. — Они приняли мою квартиру, мою зарплату и моё ангельское терпение! Твоя мама живёт здесь полгода на всём готовом и каждый день полощет мне мозги чайной ложечкой! Твоя сестра звонит, только чтобы узнать, не умерла ли я ещё от усталости, и попросить денег в долг! Это ты называешь «приняли»?!
— Мама просто старый человек…
— Старый человек не ведёт себя как капризный подросток и энергетический вампир! Она меня просто сжирает, Витя! Ты не видишь? Она выпивает из меня все соки, а потом жалуется, что я кислая и невкусная!
В этот момент в дверях кухни появилась Таисия Семёновна. На её лице была маска вселенской скорби.
— Я всё слышала, сынок, — прошептала она, прижимая руку к сердцу. — Я… вампир… Я… мешаю… Я знала, что она меня ненавидит…
— Мама, что ты, — бросился к ней Витя. — Лена не то имела в виду, она просто устала…
— Нет, Витя, я имела в виду именно это! — Лена сделала шаг вперёд. Чаша её терпения была переполнена. Прорвало. — Я устала! Я устала быть для всех удобной! Я устала от вечных упрёков, от нытья, от манипуляций! Я работаю на двух работах, чтобы вы все жили в комфорте! Я готовлю, убираю, учу с детьми уроки и выслушиваю бредни про чай с вениками и поддельное варенье! Я больше так не могу!
Она перевела дыхание и посмотрела прямо в испуганные глаза мужа.
— Поэтому, слушайте все. С завтрашнего дня китайские уроки отменяются. Навсегда. Если Таисия Семёновна хочет учить язык — пусть нанимает репетитора и платит ему из своей пенсии. На дачу я еду одна с детьми. И сажать там буду то, что считаю нужным. Продукты я буду покупать по списку, и если в нём не будет варенья из роз или десятого сорта колбасы для бутербродов Зоиным детям — значит, их не будет.
Таисия Семёновна захрипела, хватая ртом воздух. Витя смотрел на Лену так, как будто видел её впервые в жизни.
— Лена… ты… ты с ума сошла? — пролепетал он.
— Нет, Витя. «Я как раз-таки пришла в себя», —твёрдо сказала Лена. Она чувствовала, как по её телу разливается странное, холодное спокойствие. Путь назад был отрезан. — Я не собираюсь никого выгонять. Это и твой дом тоже. Но правила в нём с этого дня устанавливаю я., потому что этот дом держится на мне. И если кому-то эти правила не нравятся… — она обвела тяжёлым взглядом сначала свекровь, потом мужа, — …дверь вон там…