Анна села на кухонный стул и потёрла виски. Голова снова раскалывалась. Давление подскочило с утра, а в груди жгло так, что дышать трудно.
— Аня, ты как? — Наталья вошла без стука, как всегда. Принесла пакет с продуктами. — Борщ сварю, не переживай.
— Спасибо, Наташ. Ты меня спасаешь.
Наталья уже доставала свёклу, морковь. Двигалась быстро, уверенно. Анна смотрела на подругу и думала: вот она какая молодец. В пятьдесят восемь выглядит лучше многих сорокалетних. Стройная, подтянутая. А сама Анна чувствовала себя развалиной.
— Где Дима? — спросила Наталья.
— Телевизор смотрит. Пенсионер, знаешь ли. Весь день дома торчит.
— Понятно. Мужики на пенсии сложные становятся.
Дмитрий появился в дверях кухни. Поздоровался с Натальей, сел напротив жены.
— Как дела, Дим? — Наталья улыбнулась ему.
— Да так. Скучно всё.
Анна посмотрела на мужа. Тридцать два года вместе, а он вдруг стал каким-то чужим. Раньше работал инженером, приходил усталый, но довольный. А теперь слоняется по квартире, ничего не хочет.
— Может, хобби какое найдёшь? — предложила Наталья. — Рыбалка, например.
— Одному скучно.
— А я с тобой съезжу! — воскликнула Наталья. — Почему нет? Аня дома отдохнёт, а мы на природу.
Анна нахмурилась. Что-то странное в голосе подруги прозвучало. Слишком радостно она предложила.
— Наташ, ты же рыбалку не любишь.
— Научусь! Дим меня научит, правда?
Дмитрий оживился впервые за неделю.
— Можно попробовать. А что, идея неплохая.
Наталья принялась варить борщ. Анна наблюдала, как подруга шинкует капусту. Ловкие движения, аккуратные кусочки. Сама Анна так не умела. У неё вечно всё криво получалось.
— Наташ, а ты не устаёшь ко мне ездить? Каждый день почти.
— Что ты! Мне только в радость. Одна дома сижу, скучища. А здесь семья, уют.
— У тебя своя квартира красивая.
— Красивая, да пустая. Вот вы живёте правильно. Вместе, дружно.
Анна вздохнула. Дружно ли? Последние годы она толком с Димой не разговаривала. Он на работу, она по дому. Вечером телевизор. В выходные дача. И всё по кругу.
А теперь он на пенсии. Целыми днями дома. Под ногами путается, на кухне мешает. И молчит больше прежнего.
— Дим, помоги мне лук почистить, — попросила Наталья.
Дмитрий встал, подошёл к разделочной доске. Стал чистить лук рядом с Натальей. Анна видела, как они стоят плечом к плечу. Наталья что-то тихо говорила, Дмитрий кивал.
— О чём шепчетесь? — спросила Анна.
— Да так, про лук. Какой лучше для борща, — ответила Наталья.
Но голос у неё прозвучал как-то неестественно. И Дмитрий отошёл от неё быстро, виновато.
Анна растёрла виски сильнее. Голова болела всё больше. Может, показалось? Наташка — подруга с детства. Сколько лет знают друг друга! В школе вместе учились, потом институт, свадьбы, дети. Наталья всегда была рядом в трудные минуты.
Когда у Анны выкидыш случился, Наталья неделю не уходила из дома. Ухаживала, поддерживала. Когда Анна в больнице лежала с аппендицитом, Наталья Диму кормила, за хозяйством следила.
Нет, глупости какие-то в голову лезут. Усталость, стресс. Врач говорил, что при её диагнозе бывают странные мысли.
— Аня, ложись отдохни, — сказала Наталья. — Мы тут управимся.
— Да, иди полежи, — поддержал Дмитрий. — Мы борщ доварим.
Анна встала. В самом деле, лучше прилечь. Голова раскалывается, а они вдвоём на кухне справятся.
Она пошла в спальню, легла на кровать. За стеной слышались голоса мужа и Натальи. Тихие, приглушённые. Смеялись о чём-то.
Давно Анна не слышала, чтобы Дмитрий смеялся.
Прошла неделя. Наталья приходила каждый день, иногда даже дважды. Утром — с продуктами, вечером — просто так, проведать.
— Наташ, ты совсем офонарела, — сказала Катя, когда приехала к родителям. — Зачем каждый день мотаешься?
— А что такого? Маме помогаю.
Катя посмотрела на подругу матери внимательно. Наталья сегодня пришла в новом платье. Ярко-синем, облегающем. Губы накрасила, волосы завила.
— Мам, как дела? — Катя села рядом с Анной.
— Плохо, доченька. Совсем плохо. Давление скачет, сердце болит. Хорошо, Наташа помогает.
— А папа что?
— Папа... — Анна пожала плечами. — Вообще странный стал. То весь день молчит, то вдруг куда-то собирается.
— Куда собирается?
— С Наташей. То за продуктами, то прогуляться. Говорят, мне воздух вреден.
Катя нахмурилась. Что-то тут не так. Отец никогда за продуктами не ходил. А теперь вдруг активность проявил?
Вечером Катя зашла на кухню. Наталья мыла посуду, отец вытирал. Стояли близко друг к другу, о чём-то тихо говорили.
— Пап, помоги мне коробки с антресолей снять, — попросила Катя.
— Сейчас, Кать. Вот домоем посуду...
— Иди, Дим, — сказала Наталья. — Я сама домою.
Отец пошёл следом за дочерью. В коридоре Катя остановилась.
— Пап, а что это вы с тётей Наташей так... дружно?
— Что дружно? Обычно помогаю.
— Раньше не помогал.
— Раньше работал. А теперь времени много.
— Понятно.
Но Кате было непонятно. Отец отводил глаза, говорил неуверенно. А ещё он как-то изменился внешне. Стал больше следить за собой, побрился аккуратнее, рубашки чистые носить стал.
На следующий день Катя специально приехала пораньше. Мама спала после таблеток, а на кухне сидели отец с Натальей. Пили чай, ели торт.
— О, Кать! — воскликнула Наталья. — А мы тут чаёк попиваем.
— Вижу. А торт откуда?
— Я принесла. Дима любит наполеон.
Катя села за стол. Наталья сегодня опять вся при параде. Блузка шёлковая, юбка короткая. В пятьдесят восемь лет такое носить... странно.
— Тётя Наташ, а вы не работаете сегодня?
— Взяла отгул. Решила весь день Ане помочь.
— А зачем папе торт несёте? Маме сладкое нельзя, у неё диабет.
Наталья растерялась на секунду.
— Ну... просто так. По-дружески.
— Ага.
После чая Наталья встала.
— Дим, пойдём в магазин? Мяса купим на завтра.
— Пойдём.
— Пап, а мама как же? Одна будет.
— Катя с ней посидит, — быстро сказала Наталья. — Мы быстро.
Они ушли. Катя осталась с матерью. Анна проснулась, спросила, где муж.
— С тётей Наташей в магазин пошли.
— Опять? — Анна села на кровати. — Что-то часто они стали вместе ходить.
— Мам, а тебе не кажется это странным?
— Что странным?
— Ну... они вдвоем постоянно. А ты дома лежишь.
Анна замолчала. Посидела, подумала.
— Кать, а что ты хочешь сказать?
— Ничего особенного. Просто... наблюдаю.
— И что видишь?
— Вижу, что тётя Наташа к папе больше внимания проявляет, чем к тебе.
Анна побледнела.
— Не говори глупости.
— Мам, она каждый день приходит, когда папа дома. И наряжается. И торты ему покупает.
— Просто помогает семье.
— Тридцать лет помогала, а наряжаться начала недавно.
Анна встала, подошла к окну. На улице шёл снег. Скоро Новый год. А у неё такое чувство, будто мир рушится.
— Не думай об этом, — сказала она дочери. — Наташа — моя лучшая подруга.
Но в глубине души червячок сомнений уже появился.
Катя решила проверить свои подозрения. В четверг сказала родителям, что едет к подруге на дачу, а сама осталась дома. Ждала.
Наталья пришла в обед. Анна лежала после капельницы, которую утром ставила медсестра.
— Дим, я борщ принесла. Разогреешь?
Катя сидела в своей комнате и слушала. Голоса доносились с кухни приглушённые, но она различала интонации. Наталья говорила мягко, ласково. Отец отвечал тише обычного.
Потом стало тихо. Слишком тихо.
Катя осторожно вышла в коридор. Подошла к кухне. Дверь была приоткрыта.
То, что она увидела, перевернуло всё.
Наталья стояла у плиты, отец обнимал её сзади. Она прижималась к нему спиной, он целовал её шею.
— Дим, не надо... Анька проснётся.
— Она после уколов спит крепко.
— Всё равно опасно.
— Наташ, мне так плохо. Не могу больше притворяться.
— Потерпи. Скоро всё решится.
— Как решится?
— Врач говорил, что ей осталось...
Катя не дослушала. Кровь стучала в висках. Она развернулась и тихо пошла к себе. Руки дрожали, дышать было трудно.
Надо было рассказать матери. Но как? Мама и так еле держится. Такой удар может её добить.
Катя ждала целый час. Наконец Наталья ушла. Отец сел к телевизору, делал вид, что смотрит новости.
— Пап, нам надо поговорить.
— О чём, Кать?
— О том, что я видела на кухне.
Дмитрий побледнел. Выключил телевизор.
— Ты что видела?
— Всё видела. Как ты её обнимал. Как она говорила про мамино здоровье.
Отец опустил голову.
— Кать, это не то, о чём ты думаешь.
— А что это?
— Просто... мне тяжело. Мама болеет, я не знаю, как помочь. Наташа поддерживает.
— Поддерживает? Обнимашками?
— Не кричи. Маму разбудишь.
Катя села рядом с отцом.
— Пап, сколько это продолжается?
— Ничего не продолжается.
— Не ври мне! Я не слепая. Вы с ней как влюблённые подростки. А мама умирает в соседней комнате.
— Не умирает! Врач сказал, что состояние стабильное.
— Тётя Наташа думает по-другому. Она ждёт.
— Чего ждёт?
— Сам знаешь чего.
Дмитрий встал, прошёлся по комнате.
— Кать, я не хотел. Само получилось. Наташа рядом была, когда мне плохо. Понимала меня. А с мамой мы уже давно...
— Что — с мамой?
— Чужие стали. Она болеет, я не знаю, что сказать. Молчим целыми днями.
— Значит, решил утешиться с её подругой?
— Не говори так грубо.
В этот момент в комнату вошла Анна. Бледная, в халате, еле держалась на ногах.
— О чём вы тут шепчетесь? — спросила она.
Катя и Дмитрий замолчали. Анна посмотрела на них, поняла.
— Кать, скажи мне правду. Что происходит?
Катя вздохнула.
— Мам, садись.
— Скажи стоя.
— Папа и тётя Наташа... они...
— Что — они?
— Любят друг друга.
Анна качнулась. Схватилась за дверной косяк.
— Это правда, Дим?
Дмитрий молчал, смотрел в пол.
— Отвечай мне!
— Аня, я не хотел. Просто так получилось.
— Как получилось? Само собой?
— Мне было тяжело. Наташа понимала...
— Понимала! — Анна засмеялась горько. — Тридцать лет понимала, как мужа увести.
— Не говори так. Она тебе помогала.
— Помогала! Вот оно как... А я думала, подруга заботится.
Анна села на диван. Руки тряслись.
— И что теперь? Уйдёшь к ней?
— Аня, я...
— Отвечай прямо!
— Да. Наверное, да.
Анна закрыла лицо руками. Заплакала. Тихо, безнадёжно.
— Мама, не плачь, — Катя обняла её. — Они этого не стоят.
— Тридцать два года, Кать. Вся жизнь.
— Твоя жизнь не кончена.
— Кончена. И здоровья нет, и мужа нет, и подруги.
— Зато есть я. И есть ты сама.
Анна подняла голову. Посмотрела на дочь, потом на мужа.
— Убирайтесь оба, — сказала она тихо. — Хочу побыть одна.
Через неделю Наталья пришла забирать Дмитрия. Привезла чемодан, помогала ему складывать вещи. Анна сидела на кухне, пила чай. Молчала.
— Аня, — Наталья подошла к ней. — Ты не думай, что я специально. Просто любовь случилась.
— В пятьдесят восемь лет любовь случилась? — Анна подняла глаза. — Тридцать лет ждала?
— Не ждала. Само вышло.
— Ничего само не выходит, Наташ. Ты планировала. Выжидала момент, когда я слабая стану.
— Не говори так.
— А как говорить? Ты в мой дом приходила, моего мужа соблазняла, а мне таблетки давала.
Наталья покраснела.
— Я тебе помогала!
— Помогала мужа увести. Молодец, получилось.
Дмитрий вышел с сумкой.
— Аня, если что понадобится...
— Ничего не понадобится.
— Деньги на карточке. Если врач...
— Справлюсь.
— Анька, ну не будь такой...
— Какой не буду? Понимающей? Прощающей? Нет, Дим. Хватит.
Они ушли. Анна осталась одна. Села в кресло и заплакала. Рыдала долго, до боли в груди.
Потом встала, умылась. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо опухшее, глаза красные. Жалкое зрелище.
— Всё, — сказала она себе. — Хватит жалеть себя.
Катя приехала вечером.
— Мам, как дела?
— Ушли.
— И как ты?
— Нормально. Живая пока.
— Может, к врачу съездим? Проверишься?
— Съездим. Но не из-за них. Для себя.
На следующий день они поехали в клинику. Врач сделал обследование, посмотрел анализы.
— Анна Михайловна, а вы знаете, что давление нормализовалось?
— Как нормализовалось?
— Сто двадцать на восемьдесят. Сердце тоже работает лучше. Вы что-то меняли в жизни?
— Убрала стресс.
— Это хорошо. Продолжайте в том же духе.
Выходя из клиники, Анна улыбнулась первый раз за месяц.
— Кать, а давай в спортзал запишемся?
— Серьёзно?
— Серьёзно. И на курсы какие-нибудь. Языки выучу.
— Мам, ты меня пугаешь.
— Чем пугаю?
— Слишком бодрая стала.
— А что, грустить должна? Плакать? Нет уж. Хватит.
Через месяц Анна записалась в группу здоровья для пожилых. Три раза в неделю ходила на занятия. Познакомилась с Лидией Петровной, весёлой вдовой, которая в семьдесят лет начала изучать итальянский.
— Знаете, Анна, — говорила Лидия Петровна, — я после смерти мужа думала — всё, конец. А оказалось — начало.
— Начало чего?
— Жизни для себя. Сорок лет жила для семьи. Теперь для себя живу.
Анна кивала. Понимала.
Весной они с группой поехали в Петербург. Три дня ходили по музеям, театрам. Анна купила красивый блокнот и начала вести дневник.
"Первый день поездки. Эрмитаж поразил до глубины души. Рембрандт — это что-то невероятное. Жаль, что раньше не ездила. Но лучше поздно, чем никогда."
Дмитрий звонил изредка. Спрашивал, как дела, нужны ли деньги. Анна отвечала коротко. Дела хорошие, деньги не нужны.
— А как Наташа? — спросила она однажды.
— Нормально. Живём.
— Счастливы?
— Аня, зачем ты спрашиваешь?
— Любопытно просто.
— Ты же понимаешь, это сложно...
— Что сложно? Любовь должна быть лёгкой.
Дмитрий замолчал. Потом сказал:
— Не такая она лёгкая, как казалось.
Анна усмехнулась. Повесила трубку.
Катя приехала на выходных. Нашла мать в саду. Анна сажала цветы.
— Мам, ты как новый человек.
— И чувствую себя новым. Знаешь, что поняла?
— Что?
— Они мне услугу оказали. Освободили от мёртвой жизни.
Анна встала, отряхнула землю с рук.
— Тридцать лет я жила в тени. Сначала мужа, потом болезни. А теперь живу сама по себе.
— И не жалеешь?
— О чём жалеть? О том, что предатели ушли? Нет, Кать. Я себя нашла наконец.
Анна посмотрела на посаженные цветы. Завтра они пустят корни и начнут расти. Как и она сама.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: