Комната была залита осенним солнцем, которое отчаянно пыталось выглянуть добрым, но лишь золотило пыль, поднятую генеральной уборкой. Анна стояла на табуретке, доставая с антресолей коробки, которые не открывались годами. Завтра приезжала свекровь, Галина Степановна, и визит этот повисал в воздухе дамокловым мечом.
— Мам, смотри! — крикнула ее десятилетняя дочь Катя, залезая в одну из распакованных коробок. — Какая красивая!
В руках у девочки была старая елочная игрушка — фигурка ангела из папье-маше. Краска на крылышках облупилась, платье потускнело, но сквозь щербатость сквозила какая-то трогательная, рукотворная нежность.
— Осторожно, дочка, она старинная, — сказала Анна, спускаясь с табуретки. — Этого ангела сделал мой дедушка, твой прапрадедушка, еще до войны. Для своей жены, моей бабушки.
— Правда? — глаза Кати расширились. Для нее история, уходящая дальше маминого детства, была сродни сказке.
Анна взяла ангела в руки. И вдруг, как от прикосновения к волшебному ключику, в памяти всплыл голос ее мамы: «А это, дочка, тихий ангел. Его сделал мой папа. Он не трубит о своих добрых делах, а просто делает мир светлее».
— Бабушка Таня, — прошептала Анна, имея в виду свою бабушку, ту самую, для которой игрушку и делали. — Она у меня была удивительной. Тихая, спокойная. И этот ангел висел на нашей елке всегда, в самом центре.
Дверь щелкнула — это вернулся с работы муж, Сергей. Увидел хлам, разбросанный по комнате, и поморщился.
— Опять раскопки? Мама завтра приезжает, а у нас тут филиал музея ретро-мусора. Выбросишь же все это в итоге.
— Не выброшу, — тихо, но твердо ответила Анна. — Это не мусор.
Сергей вздохнул, прошел на кухню, и вскоре оттуда донесся звук открывающегося холодильника. Анна сжала в ладони хрупкого ангела. Галина Степановна была его полной противоположностью — женщина с железным характером, считавшая, что знает, как надо жить всем вокруг. Ее визиты всегда заканчивались ссорами из-за пустяков.
На следующее утро Галина Степановна прибыла с двумя чемоданами, как будто собиралась остаться на месяц, а не на неделю.
— Здравствуйте, хозяева! — голос ее звенел, как колокол. — Сергей, помоги чемоданы занести. Анна, а у вас в прихожей пыль. Я же говорила, нужно стелить темный ламинат, на светлом вся грязь видна.
Анна глубоко вдохнула, вспоминая тихого ангела. «Просто делай мир светлее», — прошептала она про себя.
Вечер за ужином прошел в монологе Галины Степановны о правильных диетах, вредных соседях и том, как они с Сергеем неправильно воспитывают Катю. Сергей мрачно молчал. Катя уткнулась в тарелку.
На третий день визита, когда Галина Степановна разбирала содержимое холодильника с видом ревизора, Анна не выдержала и ушла в свою комнату. Она достала с полки того самого ангела и просто смотрела на него, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. В дверь постучали.
— Мама, можно я с тобой? — вошла Катя. — Бабушка Галя опять говорит, что мои рисунки — это ерунда и время зря переводить.
Анна обняла дочь.
— Знаешь, а моя бабушка, та самая Таня, для которой и сделали этого ангела, всегда говорила, что самое большое искусство — это делать что-то от чистого сердца. Не для оценок, не для похвалы. А просто потому, что не можешь не делать. Вот как этот ангел. Он некрасивый, старый, но мой дедушка сделал его с такой любовью, что мы до сих пор его храним.
— А почему бабушка Галя всегда всем недовольна? — спросила Катя, утирая слезы.
Анна задумалась.
— Наверное, потому что ей очень страшно. Она боится, что ее не любят, что ее советы никому не нужны. И она кричит об этом, но только всех пугает.
Катя тихо хихикнула.
Вечером произошел апогей. Галина Степановна, перебирая вещи в гостиной, нашла коробку со старыми фотографиями, которые Анна как раз отобрала для альбома.
— И зачем ты это старое барахло хранишь? — возмутилась она. — Место только занимает! Вот эта, например, — она ткнула пальцем в фото, где молодая Анна с отцом красили забор. — Что в ней особенного?
Анна подошла и взяла фотографию. Рука дрогнула.
— В этой фотографии то, что мой папа, за два месяца до смерти от рака, нашел в себе силы шутить и красить со мной этот забор. Чтобы я запомнила его не больным, а сильным.
В комнате повисла гробовая тишина. Галина Степановна смотрела на невестку, и что-то в ее жестком взгляде дрогнуло. Она молча опустилась на диван.
— Я... я не знала, — прошептала она, и это был первый за все визиты тихий, человеческий голос.
— Я знаю, — так же тихо ответила Анна.
На следующее утро Галина Степановна вышла к завтраку не в своем боевом халате, а в простом домашнем платье. Она молча села за стол.
— Бабушка, — подошла к ней Катя, держа за спиной лист бумаги. — Я нарисовала тебя. Только не ругайся, пожалуйста.
Она протянула рисунок. На нем была изображена Галина Степановна, но не суровая, а улыбающаяся, и на плече у нее сидел маленький, немного кривой ангел с облупившейся краской.
Свекровь долго смотрела на рисунок. Потом ее плечи задрожали.
— Простите меня, — выдохнула она, обращаясь ко всем сразу. — Я... я просто...
Больше она ничего не сказала. Но в этот день она не сделала ни одного замечания. А вечером сама попросила Анну показать те самые старые фотографии и даже расспрашивала про ее отца.
Когда Галина Степановна уезжала, она крепко, по-новому, обняла Анну.
— Спасибо вам. За терпение.
Анна вернулась в комнату и взяла в руки тихого ангела. Он не спас мир. Но он помог спасти маленький мир одной семьи. И оказалось, что это самое важное дело для ангела, даже если он всего лишь из папье-маше и хранится на антресолях.