Летающие перелётные коровы появились в небе над городом во вторник, ровно в три часа дня. Это было неудобно, но неизбежно, как смена времён года.
Они летели клином, возглавляемым старым, мудрым быком с позолоченными рогами. Он мычал басом, от которого в оконных стёклах появлялась рябь.
Горожане смотрели снизу, закинув головы.
— Опять, — вздыхали они. — Значит, зима близко.
Летели они медленно и задумчиво, как и подобает коровам. Их тени падали на землю жирными, питательными пятнами. Там, где падала тень летящей коровы, на следующий день трава росла особенно густая и сочная. А если тень попадала на голову лысеющего человека, волосы начинали расти с такой скоростью, что к вечеру приходилось вызывать парикмахера. Многие лысые в это время бегали по улицам, пытаясь поймать драгоценную тень, и сбивались в стаи исполняющие странный танец.
Иногда одна из них отставала от стаи и опускалась на балкон какого-нибудь незадачливого обывателя. Она стояла там, переминаясь с копыта на копыто, жевала занавеску и смотрела вдаль печальными карими глазами, полными небесной тоски. Утром она улетала, оставляя на балконе блюдечко с парным молоком и чувство лёгкой недосказанности.
Учёные пытались изучать пути их миграции, но карты получались сбивчивыми и пахшими свежим сеном. Известный профессор зоологии, пронаблюдав за стаей всю ночь, к утру начал давать по 12 литров молока в сутки и мычать философские трактаты на забытом всеми языке.
Все знали — когда летающие коровы пролетают над твоей головой, нужно загадывать не желание, а теорему. Это было соглашение с вселенной о том, что даже в самом безумном её проявлении скрыта строгая, непостижимая формула. Или просто молчать, глядя, как небеса превращаются в бесконечное пастбище, уходящее в самые облака.