В октябре 2025 года бывший защитник ЦСКА, «Динамо», «Спартака» и «Эспаньола», а ныне бизнесмен Андрей Мох в преддверии своего 60-летия дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках рубрики «Разговор по пятницам».
После окончания карьеры в 1999 году Мох остался жить в Испании, работал помощником тренера Педро Браохоса в хихонском «Спортинге» и клубе «Реал Хаен», учился на тренерских курсах, но в итоге занялся бизнесом. В отрывке ниже — рассказ Моха о медицине и приглашении помощником Уная Эмери в «Спартаке».
Касьян
— Живете, как и прежде, в Испании?
— Нет, мотаюсь между Веной и Загребом. Из-за налогов больше времени провожу в Хорватии.
— Разница настолько велика?
— Огромная! Если бизнес в Вене — отдаешь 47 процентов. В Загребе — 27. Это сотни тысяч евро.
— Что в Москву привело?
— Чекап. Мог бы и в Европе здоровье проверить, возможности позволяют, но мне приятнее в Москве. Здесь мама, дочка, внучка. Да и с докторами лучше объясняться на родном языке. Тем более когда речь об операции.
— Ого! Что случилось?
— От паховой грыжи пошло защемление кишечника. Врачи говорят: «Что тянуть? Делай сейчас!» Провел четыре часа под наркозом.
— За границей операция обошлась бы дороже?
— Я сравнивал. Примерно то же самое. В Москве стоила 300 тысяч рублей. Товарищ такую же делал в Сербии — заплатил около четырех тысяч евро. Но есть в Белграде интересная клиника. Туда Иванка Трамп приезжает. Все построено на энергии, через какие-то проводники считывают поле человека — где у него со здоровьем беда... Вот там очень дорого.
— Впечатлились?
— Мне назвали пять проблем — и со всеми в точку. Дали методику, расписали комплекс добавок, посоветовали отказаться от лактозы и глютена — за месяц сбросил девять кило. Сразу стало лучше. Периодически к ним заглядываю.
— Вас же когда-то легендарный доктор Касьян вытащил почти из инвалидности.
— А годы спустя другой врач услышал от меня эту фамилию — и произнес: «Касьян — шарлатан». Но я своими глазами видел очередь к нему в Кобеляках под Полтавой. Люди за полгода записывались!
— У него же была своя клиника?
— С утра он принимал у себя дома детей. Потом отправлялся в эту маленькую клинику. После ехал в обычный госпиталь. Молва о Касьяне по всему Советскому Союзу!
— Мы помним.
— Врач, назвавший Касьяна проходимцем, говорил: «Он мог так тебе треснуть по спине, что ты вообще закончил бы с футболом». Но у меня боли прошли. А был сдвиг позвоночника. Это 1986-й, я в ЦСКА полсезона пропустил. Выйду на тренировку — через 20 минут — всё. Нога тянет, стреляет... Вот и отправился к Касьяну.
— Как прорвались?
— Приехал в Полтаву с мамой, сняли в квартире комнатку. В одной мы, в другой хозяева, в третьей — человек восемь. Тоже к Касьяну. Я офицер, в форме — а он «афганцев» без очереди принимал. К ним и пристроился. Женщина на записи говорит: «Давайте военный билет». А в нем же все написано! В этот момент мама задвигает ей под стол две банки красной икры. Та сразу: «Проходи...»
— Ну и что с вами делал доктор?
— Кушетка. Вокруг стоят его ученики, сподвижники. На весь прием — минуты полторы. Я раздеваюсь, ложусь — Касьян проводит рукой по позвоночнику. Вдруг бьет по нему кулаком — ба-бах!
— Со всей силы?
— Да. Больно — не описать... Мужик он крепкий. Потом руками простучал все позвонки и сказал: «Вставай, на выход». Поднимаюсь — у меня в ушах звон.
— Сколько было сеансов?
— Пять. Очередь занимали с четырех утра, запускали в три потока. 10 «афганцев», затем 10 в тяжелом состоянии, следом 10 обычных людей. Картина страшная, что и говорить. Кто-то стонет, кого-то на носилках несут... В Москву возвращаюсь — и с ЦСКА на сбор. Первое же упражнение — хватаешь человека, тащишь на себе.
— Неужели схватили?
— Да! В последний момент мелькнула мысль: а не зря ли? Но ничего в спине не щелкнуло.
Ледяхов
— С кем из футбольного мира дружбу сохранили?
— С Ледяховым. Судьба нас сводила и сводила. Оба сочинские, но познакомились уже в сборной. Потом в Испании встретились. А в 1999-м я становлюсь вторым тренером в Хихоне — снова Игорь рядом!
— Он доигрывал?
— Да. Когда закончил, переехал в Барселону, и мы открыли агентство недвижимости. Но это дело очень сложное. Должна быть хорошая клиентская база. А ее собираешь годами.
— Хватило вас ненадолго?
— Через полгода у меня начались проблемы с основным бизнесом, мебельным. Говорю: «Игорь, ставим точку».
— Потеряли много?
— По 40 тысяч евро.
— Обычно, когда друзья заходят в бизнес, все заканчивается разрывом отношений.
— Затраты мы обсуждали. Но ничего резкого. Я ведь Игорю обязан. Когда начинал мебельный бизнес, он дал взаймы без всяких процентов. Деньги у меня появились — сразу вернул. Поэтому разошлись спокойно, без скандалов. А в 2012-м Эмери принял «Спартак», Ледяхов стал одним из его ассистентов, и мы снова начали общаться.
— Скучаете по тренерской профессии?
— Не-а.
— Никакой ностальгии?
— Абсолютно. В 2012-м был шанс вернуться, корочка-то у меня есть. Эмери требовался помощник в «Спартаке». Двигал мою кандидатуру, однако Карпин, генеральный директор, сказал: «Нет». Вот тогда я был расстроен. Но жизнь показала — все к лучшему.
— Вы полагаете?
— Я же кочевник. То там, то здесь. А в тот момент уже подустал мотаться. Ну и еще: я очень ответственный и импульсивный. Все пропускаю через себя. Представляю, как бы меня выхолостила работа в «Спартаке».
— Допустим, вошли бы в штаб Эмери. Через полгода его уволили. Вы вернулись бы в бизнес?
— Нет, думаю, и дальше работал бы с ним в связке. Есть испанская поговорка: благодарный человек считается хорошо рожденным. Вот Эмери из таких.
— Это чувствуется.
— Да, он закрытый, консервативный. Но порядочный, правильно воспитан. Если у него есть к тебе доверие — будет это доверие только укреплять. Когда Унаи выиграл Лигу Европы с «Вильярреалом», мы пересеклись в Ла-Манге. Он был на сборах, я подъехал. Спросил: «Москву-то вспоминаешь?»
— Что ответил?
— «Спасибо тебе большое, я чувствовал себя защищенным. Прошло десять лет, но я не забыл». Я же тогда регулярно прилетал в Москву. А Эмери такой... Любит движуху. Человек-зажигалка. Ходил по клубам — и я всегда был рядом. Предупреждал некоторые ситуации. Он это помнил, вот и поблагодарил.