В лекции Вассилиса Капсамбелиса — французский психоаналитик, психиатр, член Международной психоаналитической ассоциации (IPA) и Парижского психоаналитического общества (SPP), генеральный директор Ассоциации психического здоровья 13 округа Парижа (AMS 13), по маниям и аддикциям меня заинтересовало описание самоуспокоительных приемов, которыми психика защищается от периодически нарастающего возбуждения, к каковым он отнес марафоны и экстремальный спорт (“поведенческие зависимости”). Для того, чтобы глубже погрузиться в тему, я прочитала некоторые очерки из книги Жерара Швека “Добровольные галерщики. Очерки о процессах самоуспокоения” (далее цитирую эту книгу).
Для начала определяю, что такое приемы самоуспокоения. Это повторяющееся поведение, которое защищает Я от чрезмерного возбуждения. Как говорит Швек: “То, что мы называем расслаблением, достигается посредством моторики или перцепции и превращается, в частности, в поиск физического страдания, иногда даже доходящего до травматизма. В других случаях достижение спокойствия ожидается от истощения тела посредством механического, автоматического поведения с бесконечным повторением однообразных действий. Люди, использующие подобные приемы, достигают временного спокойствия, но не удовлетворения. Они замыкаются в системе навязчивого повторения, которая никогда не приносит удовлетворения”.
Таким образом, речь не идет о получении удовольствия, как в случае со стратегиями достижения внутреннего равновесия. Речь идет о замене одного неудовольствия на другое, о замене неопределенного и не совсем осознаваемого неудовольствия — определенным.
Получается, что притягательные вещи, которые мы наблюдаем в реальной жизни и которым изредка кто-то даже завидует — марафоны, экстремальный спорт или переход через Тихий океан на веслах, который упоминается в книге Швека — могут иметь под собой неожиданную основу и заканчиваться неожиданным способом, о котором мы даже не думаем, когда наблюдаем очередное проявление героизма.
К примеру, Ален Бомбар, в одиночку пересекший Атлантику на веслах, питавшийся рыбой и планктоном, описал свой опыт как опыт “возврат из ада”. Он пережил ад во время своего путешествия, но ад продолжился для него и после его героического поступка — после возвращения он страдал депрессией, соматической дезорганизацией. В течении 5 лет у него расстраивался желудок, и он навсегда потерял способность к засыпанию.
Но интересно даже не это, а то, что толкнуло Алена на это травматическое переживание? Швек предполагает, что это необходимость “превратить предшествующие страхи и диффузное безобъектное отчаяние во вполне понятное и объектное”. По Швеку, получается, что такие люди хотят победить и изгнать состояние беспомощности, чтобы, дойдя до края, когда уже ничем нельзя себе помочь, все-таки преодолеть себя. Таким образом, одни расстройства заменяются на вполне определенные, цель которых не получить удовольствие, а избавиться от расстройств первого рода. Причиной же этого может быть травматический невроз, неинтегрированное возбуждение.
Как мы видим, процесс самоуспокоения может доходить до мазохизма — поиска физической боли, “страдания, граничащего с чувством удовольствия”. “Поиск болезненного мышечного напряжения… может быть частью целей, намеченных марафонцем.. или одиночным гребцом, которые используют в своей деятельности повторяющиеся движения”.
Самоуспокоительным приемам также свойственно повторение опыта, желание “вновь отправиться на поиски страха и пережить успокоение оного”. Они вновь и вновь ищут страха, как наркоман ищет наркотиков. Марафоны и экстремальный спорт редко ограничиваются единичными опытами, раз попробовав — люди “подсаживаются”.
Но в отличие от аутоэротизма, который является “жизненной силой, тянущейся к удовольствию”, и чаще всего приводит к разрядке и удовлетворению, самоуспокаивающие приемы не дают удовлетворения. Мишель Фэн говорит, что они “истощают ментальную жизнь так же, как и блокируют постоянные эффекты события”. Более того, именно нехватка аутоэротизма, способности удовлетворить себя самостоятельно, приводит к поиску острых ощущений для того, чтобы получить “доказательства собственного существования”.
Я думаю, что это все-таки касается не всех людей, а части. Многие люди получают удовольствие и от марафонов, и от экстремального спорта, и я не подводила бы всех под один знаменатель. Отличить, что исходно является движущей силой (стремление к жизни или стремление к смерти), и является ли экстрим любимым делом или самоуспокоительным приемом — возможно лишь при детальном рассмотрении.
Но вот еще бывает, что в какой-то момент может быть перейдена определенная грань, и человек начинает заниматься марафонами/экстримом уже не потому, что ему в этом хорошо, а потому что без этого ему уже плохо, т.е. это превращается из удовольствия в самоуспокоительный прием. Как это происходит и почему часть людей подвержена этому явлению — кажется, что может быть вполне темой дальнейшего исследования.