Сегодня хочется поговорить об обмене как таковом, об его эквивалентности и выйти на обобщения космического масштаба к текущему моменту.
Я уже писал об одном из ключевых понятий экономики как отрасли знания - исчисляемости. Если выжать воду, то получается, что в идеале обмен предполагается эквивалентным в сравнимых единицах, а в случае с "рыночным равновесием" эксплуататорской эпохи рост по обеим осям "ценность-редкость" компенсируется непомерным ростом прибавочной ценности.
То есть, обращаясь к вопросу об исчисляемости, мы видим, что по переделам и стадиям оборота блага в полном соответствии с трудовой теорией на это самое благо наворачиваются все новые и новые трудозатраты, увеличивая себестоимость (а ее рост не есть хорошо ни в эксплуататорские времена, ни после оных). И в итоге уже в непосредственно фазе обмена набежавшая себестоимость плюс прибавочная ценность дают ценность меновую, каковая, в сущности, эфемерна и разная в разные конкретные моменты, и может как падать ниже себестоимости, так и взлетать в космос.
Казалось бы, я очень долго разжевываю, что дорого яичко ко христову дню, а ложка к обеду, но это надо сделать и это надо понимать. Да. Просто необходимо вбить где-то в спинной мозг, что меновая ценность (выражаемая в текущих условиях через рыночную цену) как минимум динамична и неизменной "богом данной и госкомценом установленной" быть не может. Без понимания этого неизбежно забредание в тупик искательства "настоящих денег" и "справедливых цен", что есть бесплодный бред и борьба с симптомами.
Как я уже говорил, основной проблемой советского народного хозяйства был разрыв этой связи, выражавшийся в фактически сложившемся "двухконтурном обращении" и перекрестном субсидировании одних производств другими. И это мы еще говорим об официально установленных и учитывавшихся моментах без учета административных "лайфхаков" и злоупотреблений. В итоге все зашло в дичайший тупик, прервавший все возможности к развитию в той парадигме.
Кстати, все без исключения байки итээров 70-х из курилок на тему "смааарити кааакой саавковый кринж", в сущности, как раз об этом. И хотя в "пегестгойку" проблема хотя бы рефлексировалась, хотя и без понятия о внутренней сути явления - у т.н. "демокгатов" одним из шлоганов были "взятые с потолка цены" - то в нынешней антисовковой непропаганде в сторону ветеганов пегестгойки, бывших двадцатилетних миллионеров 1963 г.р. и табулярасных восьмибитовых зуммерков собственно экономический анализ отсутствует и изначально не предполагается. Ну непропаганда она такая.
Так вот. Вернемся на базар, то есть, к обмену в вакууме. Отсуммировав себестоимость, издержки производства и обращения и прибавочную ценность по максимуму, мы входим в систему обмена с неким запросом в части меновой ценности. Грубо говоря, за хороший топор хотим трех барашков, и не меньше. Или приблизительный эквивалент этой ценности в ином исчислении - дровах, кулях риса, аршинах полотна, фунтах соли или пудах картохи, бочках пива и так далее. Если обменная система доросла до денег, то в денежном (в каком бы конкретно-историческом представлении ни циркулировали деньги в момент обмена). За бабло я буду говорить отдельно.
До недавних пор нам приходилось искать покупателя самостоятельно, торчать на базаре физически, кричать во всю ивановскую "а вот кому пироги", давать объявления в газеты, выходить на товарные биржи и так далее. Соответственно, еще в бронзовом веке образовались профессиональные коммерческие посредники, за таки-божеский (а иногда и за безбожный) процент обеспечивавшие оборот благ именно в части соединения продавцов и покупателей. Вся без исключения цивилизация выросла на базаре, и без базара цивилизации не бывает. Примитивные базары и сложившийся обмен были еще в палеолите. А еще раннебронзовый век дал кратное увеличение прибавочного продукта и огромный стимул как к социальному расслоению, так и к обменным операциям.
Но мы отвлеклись. Так вот, образовались профессиональные коммерческие посредники и обмен и распределение как "вторичный сектор" хозяйства. Соответственно, такие посредники получили возможность полностью контролировать этот самый обмен в свою пользу. Так появилась спекуляция.
И до недавних пор она была неизбежным и где-то необходимым злом. Кстати, в предыдущем тексте я посмотрел в сторону спекуляции на рынке труда, эту тему надо будет рассмотреть более подробно. Ну так вот, с раннебронзовых времен до бума доткомов профессиональное посредничество в обмене и распределении, в обиходе для эксплуататорской эпохи именуемое "торговлей", не шибко далеко ушло от базарной торговли в городах Шумера и хараппской цивилизации.
Да, все усложнилось, слегка трансформировалось с появлением и развитием денежного оборота, с новыми средствами связи и транспорта, а также массового оповещения все ускорилось, сортамент несказанно умножился, но экономически это все равно оставался хараппский базар 34 века до н.э., где продувные типы с хитрыми глазами, владеющие рыночной конъюнктурой, выгоняли прибавочную ценность и маржу в космос. Видимо, где-то там впервые появилась фраза "да где вы такие цены видели-то". И за прошедшие тысячелетия законы, правила и практики торговли стали неким каноном. Где-то эти практики дорастали (причем не раз и даже еще в хараппских городах) до фьючерсных торгов, где-то проседали обратно до базара с прямым обменом. Но суть и наполнение было тем же.
К чему эти описания? Дело в том, что посредники в обороте благ, в обмене и распределении в условиях непрозрачности и фактической неконтролируемости этих процессов в сочетании с институтом частной собственности будут в полном соответствии с законами хрематистики "работать на себя", то есть - на приращение частной собственности. Своей частной собственности. Производитель и потребитель им интересны исключительно как источник такого приращения. И где-то это тяжкий и сложный труд с минимальным выхлопом, а где-то - в чистом виде гнусное явление "экономики доступа" с выдавливанием "настоящей цены", "заходом на потоки" и всем тем, что мы наблюдаем в нашей с вами стране на 33 году так называемой демократии.
И основным правилом "торговли" была максимальная неэквивалентность обмена, создание искусственных заграждений для вымораживания маржи.
Почему конец этой истории привязан к буму доткомов? Все очень просто - цифровизация всей этой истории вкупе с широкополосной связью и "смартфонами с приложениями" за прошедшие 25 лет уже подорвали почву для спекуляций. Все мы помним антиуберовские протесты таксистов. Теперь ноют лавочники, которым, прости господи, озон и вайлдбериз (а также продуктовые сети) подрывают самое существование. Хотя, как я уже говорил, это процессы аналогичные как минимум коллективизации (с таксистами), а то и национализации.
И это приводит ситуацию из "экономики доступа" к "идеально конкурентному рынку" с совершенно незначительной маржой. И к эквивалентности обмена, максимально приближенной к максимальной. То есть, эквивалентность обмена на идеально конкурентном силою вещей как раз и установит "справедливые цены" - чего не добиться никоим другим образом.
Выводы сами сделаете?