Ночь. Темнота. Пустынная улица.
Как элегантные пантеры, крадутся две юные девушки. Бесспорно, они красивы, но, в силу ночного времени, обе похожи на бестелесные тени. Недаром же говорится: ночью все кошки серы.
Кто они такие? Не похоже, что преследуют цель благую. Нет, скорее, в их главные планы входит нечто преступное либо (что вовсе не лучше!) криминально-бандитское. Уф! Через пять минут всё расставляется по нужным местам. Шепот Лисы передаёт коротенький комментарий: «Видишь, как верно мы поступили, что не бросились «с головою в омут», а избрали пути окольные, от центрального автобана значительно удалённые. Кто моя умничка?»
- Я, - съязвила особа вторая; она говорила голосом Влады Шара́гиной. - Тихо! Послышался тихий шорох. Кажется, рядом кто-то находится? Смотри-ка, сколько полицейских машин снуют по трассе М2. На-а-ас, наверное, ищут? - сказалось с саркастической подоплёкой; добавилось ещё и с сардонической миной: - Сама должна понимать, нам долгие разбирательства сейчас не к чему – от слова «совсем». Да и «ксивы» полицейские засвечивать не очень-то бы хотелось. Не забывай про нашу легенду: мы бедные студентки, возвращаемся к родителям, в Суджанский район.
- Проклятый ушлёпок! - отобразилась Лисина ненормативным ругательством. - Мало того что пытался нас изнасиловать, так ещё и в полицию настучал.
- Цыц, ты! - вновь цыкнула Владислава и подняла́ указательный перст, как будто о чём-то предупреждала; даже для маленького ребёнка стало бы очевидно, что ею применился знак «повышенного внимания» (чего уж говорить о маститой разведчице?). - Нас кто-то подслушивает, а возможно, и тайно подкрадывается.
- Да, точно, - теперь и вторая спутница расслышала некий загадочный звук, похожий на «шварк, шварк», «кшит, кшит».
- Полагаешь, кто-то неторопливо двигается?.. - пронырливая плутовка отличалась от расчётливой участковой не слишком практичным мышлением, зато мгновенным соображением (возможно, их поэтому-то двоих и послали?). - Словно бы кто-то шваркает, еле передвигается. Пытается приблизиться к нам бесшумно.
- Посмотрим? - обе прочитали друг в друге невиданную решимость.
Две доблестные лазутчицы свернули за первый, ближайший к ним, угол – и-и… обнаружили бездомного бо́мжика. Он рылся в железном контейнере и тихо переговаривался (с кем-то?) по сотовому устройству.
- Дрянная скотина! - грубо выругалась Лиса; на самом деле она не питала к опустившемуся члену общества ничего, кроме сугубо конкретного дела. - Я чуть ли, грязное, ты, животное, из-за тебя не описалась, - в привычной манере она начала знакомство с беззлобной шутки, а после перешла на тему, ей более интересную: - Послу-у-ушай, - начинать с интригующих интонаций, она приноровилась у блистательной участковой, - хотя мы и вроде нормально одеты, но попали в беду не меньшую, а возможно, гораздо бо́льшую. Ты нам поможешь?
- Что надо делать? - недавно излишне хмельной, бомж старался держаться бодрым, готовым твёрдо передвигаться.
- Ты ведь знаешь здесь все тайные улочки да потаённые закоулочки? - внесла свою лепту и восхитительная брюнетка; она считалась менее импульсивнее, а потому и гораздо разумнее. - Сам понимаешь, с такой необычной внешностью мы быстро окажемся в ситуации сомнительной, если и не плачевной. Так вот, нам нужно переодеться, - она осмотрела фирменную одежду и горестно выдохнула (Юла поступила ничуть не отлично), - во что-нибудь…
- Не такое экстравагантное, - бомжеватый переговорщик выдал словечко мудрёное, заковыристое; истинного его значения он, конечно, не знал, просто где-то слышал и вознамерился по-умному щегольнуть.
- Точно, - опередила Слава подковыристую, не очень рачительную, Юлу, - чего-нибудь менее броское, и не такое приметное.
- Только не из этих бомжовских ящиков, - брезгливая плутовка отобразилась обиженной рожицей (как же, ей слова практически не дали сказать!), - Ничего отсюда я – ни за что! – не одену. Так и имейте в виду!
- Пойдёмте, - махнул им провожатый, приглашая следовать строго за ним, - у меня есть знакомый бродяга. Обосновался он в заброшенной кочегарке. Барахла там, разного, просто немерено. Чего-то осталось от прежних хозяев, чего-то он сам натаскал. Так что неодетыми не останетесь – это уж точно.
В силу недостойного образа жизни, выбранного не столько по убеждению моральному, сколько критическому, он оказался человеком неприхотливым, скорее доверчиво дружелюбным. По пути познакомились. Получалось, их вынужденного попутчика звали Евгением, или попросту дядей Женей. Выглядел он лет на шестьдесят, хотя в реале достиг намного меньше (едва ли лет сорок?); вихрастая голова давно не мылась и, конечно же, не чесалась; курчавая борода не ведала никакой приличной укладки – просто торчала по разные стороны; морщинистый сизый нос предупреждал о чрезмерном алкогольном пристрастии; и только красные, как угли, глаза говорили, что во встреченном индивиде теплится нечто, людское и человеческое. Рваные лохмотья не стирались вообще никогда и воняли так смрадно, что две молоденькие особы непреднамеренно поочередно покашливали.
- Долго ещё? - не выдержала Юла, когда прошагали по задворкам двух старых кварталов; как самая нетерпеливая, она изнывала от тупого бездействия.
- Уже пришли, - отчитался пахнувший бомжик и постучал по какой-то железной двери́; он изобразил особенный стук (тук, тук, тук-тук-тук), как одобрительный отзыв, услышал аналогичный.
Их запустили. Внутри находился неприятный мужчина, отличавшийся от первого лишь рыжими локонами. Если встретишь их где-то на улице, то (кто из них кто?) определилось бы затруднительно.
- Чё надо? - он сразу «взял быка за рога» и показал всем прибывшим, кто именно здесь хозяин.
Неугомонная плутовка возжелала ответить примерно чем-то похожим, но лёгкий толчок в бочи́ну (он становился уже привычным), позволил недовольной особе ограничиться наду́тыми губками. «Кто из нас главная? - проворчала она тихо, для никого не слышно, - Или я, или Влада? Вроде Президент – когда обращался – дал понять, что старшая я, а получается как раз-то наоборот». Воспользовавшись, что Слава не видит, Юла состроила ей вредную рожицу да показала язык.
Пока одна предавалась амбициозному настроению, вторая рассматривала предложенные лохмотья. Между прочим, в них попадались и вещи приличные, чистые, готовые к незамедлительной носке. Видимо, хозяин бывшей котельной промышлял не только одним бродяжничеством, но и не брезговал обносить все пустовавшие лесные коттеджи.
- Бери чего поприличнее, - неугомонная зубоскалка сама хотя и не выбирала, но словесно принимала наиактивнейшее участие; она не рискнула ни сесть, не присесть, а стояла у наглухо затворённых дверей (для пущей безопасности, чтобы не шастали лишние), - но только не сильно яркое. В фирменных шмотках мы, две тупые дуры, ужо насвети́лись. Вот нас теперь и ищут, и возможно с собаками, - добавилась известная присказка.
- Всё, кажется, есть, - участковая отобрала две толстовки (серую для себя, коричневую Юле́), неприметные джинсы (и те и другие синие), лёгонькие кроссовки, голубые и белые.
Придирчивая бесовка хотя и брезгливо вначале морщилась, но всё-таки (а куда ей деваться?) не заме́длила облачиться. Обе приобрели совершенно другие виды и не выглядели больше притягательными, желанными, страшно красивыми. Но-о!.. Такова работа разведчика: иногда приходится жертвовать самым для девушки ценным – её неписанной красотой.
Из Серпухова выбирались подвальными тропами, под предводительством бродяжного бедолаги Жени. Лазутчицы оказались на пустынной окраине, а именно в чистом поле. Дальше простирались лишь жатвенные поля да дикие лесные угодья.
- Двигайтесь краем леса, - объяснил «заслуженный» старожил и показал рукою на дальнее направление. - Там выберетесь к Пущину. Через него, на при́городном транспорте, и до Тулы, и до Орла, и до Курска недалеко. В общем, далее не заблудитесь.
Бомжеватый мужчина получил неплохое вознаграждение (двести американских долларов) и, осчастливленный, отправился восвояси. Вырученные деньги он, естественно, про́пил. Поделился с зачу́ханным кочегаром. А что? Выданное вознаграждение заслужили честно. Как первый, так и второй. Повспоминали двух странноватых девчонок.
Пока асоциальные элементы (с чувством исполненного долга!) распивали благородную водку да закусывали отменной закуской, слаженные разведчицы проследовали по строго указанному пути. От Пущина добра́лись до Тулы; от Тулы – до Щёкина; от Щёкина – до Скуратова; от Скуратова – до Орла.
И снова им посчастливилось! Пока они харчевались в придоро́жной таверне, к ним подсел незнакомый парень. Едва он узнал, что они дожидаются курского рейса, как тут же предложил им составить ему компанию.
На вид он смотрелся нормальным. Маниакальных наклонностей вроде не наблюдалось? Представился Сашей. Сказал, что едет до Курска, что дорога излишне длинная, что он человек общительный и что ему, ну! не с кем поговорить. По его словам, смертная скука для него – хуже всякой жестокой пытки. Последние слова явились сигналом к активному действию; то есть он добавил: «Дорога бесплатная».
Иссиня-чёрные пряди повернулись к блондинистым; критичные глаза взглянули в озорные, лукавые; на молчаливый вопрос последовал точь-в-точь же такой ответ. Они согласились. Тем более что ехать до конечного пункта, без дополнительных пересадок, – намного удобнее. Чем, скажем, скитаться по каждой автобусной станции.
До Курска добра́лись без дополнительных приключений. Со словоохотливым Сашей прощались с огромнейшим сожалением. Он готов был отвезти их в любую им нужную точку; но… категоричный отказ, последовавший сразу от двух особ, заставил добродушного водителя лишь с сожалением согласиться. Он отправился по личной потребности, а переодетые разведчицы – в местное отделение ФСБ.
По правде сказать, выглядели они странно, если и не отталкивающе. От них уже изрядно «попахивало»: ни та ни другая давненько не мылась. Да и выглядели две приятельницы неброско, как зачумлённые замарашки. Несмотря на то что вид считался явно не подходящий, Лиса распорядилась следовать напрямую, по «нужному направлению». Она ещё добавила: «В целях экономии времени».
Спорить? И глупо и бесполезно. Владислава согласилась безропотно, с единственным замечанием:
- Послушай, Лиса… может, сначала отзво́нимся?.. Сама понимаешь.
- Не бзди, красавица, - самоуверенная плутовка себе изменять не стала; она подошла к главной разведке города и, применяя немаленькое усилие, потянула тяжёлую дверь, - поверь мне, прорвёмся.
«Если так же как и во всех предыдущих случаях, - прикинула рациональная девушка, - то верится мало. Звонить, мне кажется, всё одно придётся. Недаром же Он уточнял – как будто предвидел?»
Встретили их, понятное дело, с объятиями недружескими, вовсе не распростёртыми. Взглянув на их запущенный, несвеже неряшливый, вид, обеих отнесли к девицам, ну! очень заниженной социальной ответственности. Как и обещала, Лиса достала крутые столичные корочки (которые и в глаза-то никто не видел!) и застучала ими по пуленепробиваемому стеклу, оплоту режимной части. Практичная участковая пыталась её хоть как-нибудь успокоить; но-о… какое там? Амбициозное честолюбие разыгралось сверх всякой меры.
- Вы представляете, с кем имеете дело?! - кричала Юла, употребляя ненормативную лексику тоже; она выглядела как бешенная волчица. - Я капитан секретного отдела! Считайте, что завтра вы все здесь уже не работаете! Поувольня́ю вас лично.
Чтобы её успокоить, вызвали даже дежурный наряд, патрульную полицейскую службу. Лиса набросилась и на них. Пока она огрызалась только словесно, но её неадекватное поведение вполне могло закончится обоюдным рукоприкладством. Сказывалось детдомовское тяжёлое детство. Именно оттуда Оксана Бероева перевела её под личное своё покровительство. Лисина распалялась совсем не на шутку (ведь она приехала к собственным подчинённым!) – нужно было срочно чего-то предпринимать.
Втайне от разъярённой владелицы Владислава проникла к ней в дамскую сумочку и вытащила спутниковый мобильник; как упоминалось, он очень походил на простой, но выглядел и водостойким, и навороченным. Участковая нажала на цифру № 1. Прошёл короткий гудок, а следом прозвучал спокойный и ровный голос, способный заставить подчиняться кого угодно.
- Слушаю, Лисина? - послышалось из сотового устройства.
Прагматичная брюнетка предусмотрительно включила на «громкую связь». Знакомые интонации произвели «эффект холодного душа». По стойке «смирно» застыли буквально все. Владислава переключилась в «обычный диапазон» и вернула спутниковое устройство единоличной хозяйке. Та твёрдо ответила:
- У аппарата, - по-видимому, подобные переговоры являлись для неё отнюдь не диковинкой; она мгновенно затараторила: - Господин Президент, нам учиняют прямые препятствия: во-первых, не впускают в центральное здание; во-вторых, не оказывают содействие по вопросу другому, гораздо более важному.
Три человека поняли, что речь идёт о переброске на линию фронта; но ставить в курс (их секретных договорённостей) всех остальных – не виделось резонного основания.
