Деньги приносит только труд.
Нет, вот так: бедным людям деньги приносит только труд — это точнее.
И чем беднее человек, тем труд тяжелее, и тем больше надо трудиться, чтобы заработать деньги.
Богатые люди могут трудиться, а могут жить на ренту и филантропить — у них выбор есть. У обычных людей выбора нет: даже если они будут жить вне вязкого маркетингового болота погони за потреблением, всё равно на базовые потребности нужны деньги, которые зарабатываются только трудом.
Это очень простой социально-экономический закон, через который небогатые люди время от времени пытаются перепрыгнуть — и раз за разом падают. Хорошо ещё, если без переломов и травм.
Именно этим желанием перепрыгнуть через холодный железный капиталистический порядок пользуются бессовестные люди — от напёрсточников до строителей финансовых пирамид.
И, конечно, лохотронщики.
Идея быстрого обогащения живуча и не зависит от места или времени. Я не поверил глазам, когда как-то в Лондоне, на Вестминстерском мосту, увидел игру в напёрстки — с видом на Биг-Бен и Парламент.
Что уж говорить о девяностых, когда на обломках одной страны возводилась другая, и казалось, что надо только протянуть руку — и прольётся дождь из золотых монет. Но к каждому Буратино стоит очередь Алис и Базилио, и многих из них я знал лично.
Лохотронщики на рынках стали новой ветвью развития напёрсточников и игроков в три карты. Принцип был прост, но эффективен.
Люди шли на рынок, и опытные взгляды лохотронщиков выхватывали кого-нибудь попроще, но с деньгами. Дальше такого человека надо было затащить в игру, сунув ему в руки призовой билетик с выигрышем. Про бесплатный сыр и мышеловку слышали все, но как отказаться от удачи?
Таким образом, первая задача — затащить и оглушить радостью человека, который совсем скоро станет главным героем драмы. Потом внезапно оказывалось, что выигрышей — два, второй — у подставного, и тогда предлагалось сделать ставку: чья больше — того и приз.
И — начинался торг.
Лохотронщики часто стояли напротив музыкальной точки, и я волей-неволей целыми днями наблюдал за маленькими и большими трагедиями, которые разыгрывала Жизнь.
Это сильно развило критическое мышление, которое напрочь отключалось у несчастных жертв желания быстрого обогащения. Что поделать — за опыт всегда надо платить.
Итак — складной столик.
На нём потрёпанная картонка с какими-то цифрами (уже потом — барабан с лотерейными билетами, а ещё позже — телевизор с приставкой, изображающий бег лошадок). Всё это невероятно «на коленке», но вовлечённые в игру отдавали все свои сбережения. Более того — бегали занимать ещё, и игра, бывало, продолжалась несколько часов с перерывом на ожидание несчастного игрока с чужими деньгами.
Потому что — азарт. Потому что — такой шанс бывает раз в жизни: без труда вытащить золотую рыбку из пруда, которая махнёт хвостиком и разом поправит материальное положение, а может, и обеспечит бутерброд не только с маслом, но и с бугристо-толстым слоем икры (один из символов благополучия того времени, когда икра ещё не стала будничной едой, чтобы потом опять стать признаком достатка — причудливый социальный кульбит).
Как же тут не разволноваться и не потерять контроль?..
Волновались — и теряли.
Увы, азарт сильнее разума, особенно в тот момент, когда кажется, что наконец поймал жирную птицу счастья за огненный хвост.
***
Искушение «лёгкими» деньгами — одно из самых древних и сильных.
Почему-то нас не учат этому с детства, а следовало бы.
Девяностые были временем невероятного искушения — криминал без устали заманивал в свои ряды вчерашних граждан самой большой и справедливой страны, оказавшихся никому не нужными — и ещё не научившихся быть нужными самим себе.
Не обошло это и меня — и лохотронщики были первыми в череде ситуаций.
Нет, конечно, не те, кто работал «на земле» — они были слишком уж однозначно отвратительными и пьяновато-хамоватыми.
Над ними стояли бригадиры, а над бригадирами — более серьёзные элементы.
Я уже говорил, что вещевой рынок был чем-то вроде водопоя в засуху или, скорее, большим плавильным котлом, где тысячи добропорядочных торговцев — вчерашних инженеров, врачей, рабочих, учителей и военных — учились жить по новым правилам — и с людьми в погонах, и с тёмными силами.
Все всех знали, все со всеми здоровались и общались — иначе было просто невозможно существовать.
Несколько раз те самые более серьёзные элементы начинали со мной разговор «за жизнь», и их понятия тогда казались во многом здоровее, чем хаос, царящий вокруг. Это были неплохие психологи, умевшие похвалить, заставить задуматься и усомниться в существующем порядке, показать радужную перспективу красивой жизни. И всё это — без нажима, даже можно сказать, деликатно.
Они источали такую силу и уверенность, что был момент, когда я почти дрогнул.
Это потом уже снимут культовые «Бригаду», «Бумер» и «Жмурки», и можно будет увидеть, чем заканчиваются игры с судьбой, а тогда мы не смотрели, а проживали ту реальность — и всё было в первый раз.
Удивительно, но я очень хорошо помню ощущение, когда весы личности заколебались, и — кто знает? — прими тогда иное решение, я сейчас мог бы быть владельцем газет, пароходов, депутатом или, наоборот, с простреленным черепом сгинуть в каком-нибудь болоте, поросшем скучным мелким осинником. Но история не терпит сослагательного наклонения, и тогда я сказал «нет», а на нет — нет и суда, все остались при своих, свободными в дальнейшем выборе жизненного пути.
Сейчас почти невозможно представить масштаб, с которым лохотронщики орудовали на рынках.
Десятки бригад заманивали своих жертв возможностью мгновенного обогащения и действовали зачастую весьма изобретательно — например, изображая государственные спринт-лотереи, к которым ещё было доверие.
После того как я стряхнул с себя морок, которому чуть было не поддался, всё происходящее стало восприниматься ещё более отвратительным — потому что теперь был едкий осадок личного несостоявшегося падения.
Сотни, тысячи обманутых — не только статистика в протоколах, это ведь ещё и слёзы, боль и крики о помощи. Нужно было пройти через какой-нибудь обряд внутреннего очищения, чтобы вернуть самоуважение, и таким обрядом стала статья в одной из центральных газет.
От души и почти на всю полосу.
В редакции, когда я туда пришёл с материалом, мне предложили кружку растворимого кофе и сигарету, при этом несколько странно посмотрели и спросили: «Не боюсь ли я?»
Получив заверение, что не боюсь, статью приняли и напечатали, снабдив достаточно дурацкой иллюстрацией.
А на следующий день состоялся очень интересный разговор с теми, кто ещё недавно звал меня в мир тьмы.
Общение было долгим и неприятным. У меня был один-единственный аргумент — и вот удивительная сила уверенности в правоте! — он перевесил все контраргументы.
«Покажите хоть одно слово неправды», — стоял я на своём.
И — выстоял.
В редакции меня убеждали продолжить заниматься криминальными материалами, но за статью при этом заплатили так мало, что, сказав всё, что хотел, я потерял к этой теме интерес.
Уже после, когда все остыли, спросив, сколько составил гонорар, мне презрительно сказали: «Ну и дурак! Мы бы тебе заплатили в сто раз больше — лишь бы не написал!»
Потом, в двухтысячных, эта логика — «молчание в обмен на деньги» — станет весьма популярной и выйдет на новый уровень, но это будет уже совсем другая история и другой лохотрон.
© писательроманов
#writerromanov #писательроманов