— Завтра скажу Михаилу всю правду. А там... будь, что будь, — решила я и поднялась в квартиру.
Решение не принесло покоя. Ночь была беспокойной, в голове крутились обрывки фраз, воспоминания о горячем прикосновении губ Романа к моей руке и ледяной взгляд Михаила, когда он был чем-то недоволен.
Утром, выходя из дома с тяжелой головой, я заметила у подъезда темный микроавтобус с тонированными стеклами.
— Ремонтники, наверное, — мелькнула мысль. Я прошла мимо, а потом вдруг ощутила резкую боль в плече. Как будто меня ужалила огромная оса.
Я обернулась и увидела мужчину, непонятно как появившегося рядом. Он внимательно смотрел на меня, а потом мир поплыл перед глазами, ноги стали слабыми, и я упала бы , если бы чья-то сильная рука не поймала меня. Я попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь хриплый выдох. Меня быстро втащили в автобус, дверь захлопнулась, и темнота полностью накрыла меня.
***
Очнулась я от пронизывающего холода и воя ветра в абсолютной тьме. Голова раскалывалась, тело ломило. Я лежала на голой земле. В карманах — пусто. Ни телефона, ни кошелька, ни ключей. Сумки тоже не было.
А самое страшное заключалось в том, что я не помнила ничего. Ни своего имени, ни того, как оказалась здесь. Лица, голоса, события — все это было стерто. А в памяти будто зияла черная дыра.
Не знаю, сколько прошло времени в этом ужасном состоянии осознавания "ничегонепомния". В конце концов я поднялась на ноги и, шатаясь, пошла на свет далеких фонарей. Кажется, это была окраина какого-то маленького городка.
Первую ночь я просидела, забившись в трубу большого коллектора. Утром ко мне подошел старик в рваной телогрейке.
— Эй, цыпа, ты чего тут? — хрипло спросил он.
Я не могла вымолвить ни слова. Он немного постоял, соображая, потом ушел. А примерно через час вернулся с закопченой кружкой горячего чая и куском хлеба.
— На, обогрейся. Ты видать, тоже наша, пропащая.
Бомжи стали моими спасителями. Они звали меня Люсей, делились едой, показали, где можно переночевать, как просить милостыню.
Память не желала возвращаться. Обратиться к властям я почему-то панически боялась. При одной лишь мысли, чтобы пойти в полицию, какой-то инстинктивный ужас буквально сковывал меня по рукам и ногам. Без документов и прошлого я была никем. Так что Люсей оставаться было легче и проще во всех отношениях.
***
А в это время в городе, в просторной квартире с видом на широкую набережную, красивая холеная женщина с удовлетворением наблюдала, как ее муж Михаил в ярости метается по квартире. Она прекрасно понимала причину такого поведения мужа и внутренне торжествовала.
Лариса смотрела на него со спокойной, ледяной улыбкой. Она знала о всех его увлечениях которых было немало за все годы супружеской жизни. Женщина мирилась с этим, пока те не переходили грань. Но эта Олеся...Она не просто работала в его фирме.
Она свела с ума Романа. Ее единственного сына. Лариса видела неподдельный интерес в его горящих глазах, когда он говорил о новой знакомой, о ее загадочности и обаянии. Сердце Ларисы сжималось от боли и возмущения, что ее мальчик... Ее единственный и любимый сын может связаться с этой...
Она не стала устраивать сцен мужу. Не стала ставить в известность сына, кто эта Олеся, и сто из себя еа самом деле представляет. Женщина действовала тихо, эффективно и жестоко. Так, как всегда поступала с серьезными проблемами. Наемные люди выполнили работу чисто. Девушка исчезла, не оставив ни следа. Словно перестала существовать.
Роман первые недели звонил Олесе, писал, стучался в ее дверь. Потом впал в апатию, решив, что был для нее просто забавой, которую она бросила, не попрощавшись. Михаил злился и переживал, а вскоре нашел новое молоденькое увлечение, чтобы заполнить пустоту. И жизнь постепенно вошла в привычное русло.
А Лариса выиграла. Она защитила то, что было по-настоящему ценно и дорого ей. И ни на секунду не чувствовала себя виноватой.
***
А я тем временем жила в другом измерении. Два года жизни прошли на свалке, в подвалах. Два года грязной одежды, голода и странной, горькой свободы. Я научилась не думать о прошлом, потому что его не было. Впрочем, будущего тоже не существовало.
Я была Люсей, привыкшей к грязи, голоду и холоду. И почему-то мне ничего не хотелось менять в своей жизни, словно в моём прошлом было нечто такое, от чего я старалась "убежать".
Однажды утром на наш пустырь приехали чужие машины. Чистые, блестящие. Из них вышли люди в ярких куртках и стали разгружать коробки с едой и одеждой. Мы столпились поодаль, ожидая своей доли.
И тут я увидела Его.
Парень стоял у открытого багажника внедорожника, смеясь над шуткой своего товарища. Молодой, в потертой косухе, с живыми глазами. И что-то дрогнуло в глубине моей памяти. Что-то очень важное. Какие-то ощущения... Тепло...Вкус капучино... Звуки гитары...
Я замерла, не в силах отвести взгляд. Он, будто почувствов мой взгляд, обернулся. Его глаза скользнули по моей рваной бесформенной одежде, по замызганному грязью лицу. С жалостью и, возможно, состраданием. Хотя нет...Скорее всего так же смотрят на старые облезлые стены с целью реставрации.
Но это было неважно. Для меня его лицо стало ключом. В голове будто застучали барабаны, и стало тяжело дышать. А перед глазами поплыли обрывки: ...дождь бьет по стеклу... низкий голос: "Проблемы?"... горячие губы на моей руке... и горькое слово "сотрудница"...
Я отшатнулась, прислонившись к холодной стене, пытаясь удержать в голове эти вспышки. Мне было больно и страшно, потому что этот человек совершенно точно был связан с моей прежней жизнью. С той, кем я была когда-то...
Вечером, когда волонтеры стали собираться, он задержался, что-то ища в машине. И тут из-за угла появился Костяк — полубезумный бомж из соседнего квартала. Он был здорово навеселе и агрессивен.
— Эй, пацан, дай на пузырь! — просипел он, подходя к парню.
Я видела, как он спокойно что-то ответил, пытаясь отойти. Но Костяк неожиданно выхватил из кармана заточку, лезвие которого опасно блеснуло в закатном свете.
И тут мое тело среагировало само собой. Без всякой мысли я бросилась вперед и изо всех сил толкнула Костяка в плечо. Он не ожидал такой реакции, и сразу тяжело рухнул, выронив заточку. Мужики тут же скрутили его.
Парень стоял бледный, тяжело дыша. Он смотрел на меня, и в его глазах было смятение и благодарность.
— Спасибо... — выдавил он из себя после небольшой паузы — Я... ты... ты кто?..
Я стояла, опустив голову. Я боялась, что если открою рот, он узнает голос. Или я сама окончательно вспомню всё. А к этому я все-таки была не готова.
— Спасибо, — повторил он тише, и в его голосе прозвучала какая-то нота, от которой в моей памяти снова возникла очередная картинка — парень говорит мне что-то важное, глядя прямо в глаза...
А потом парень сел в машину и уехал. А я осталась стоять, слушая, как стучит мое сердце. Оно стучало не только от пережитого. Оно стучало от противоречивых ощущений из прошлого. Память возвращалась, подкрадываясь обрывками, и самый главный важный "обрывок" только что уехал на темном внедорожнике.
А я внезапно осознала, что больше не могу оставаться здесь. Впервые за два года, проведённых здесь, у меня появилось ясно выраженное желание покинуть это место.
Дорогие читатели, спасибо за ваше внимание и поддержку! Для поддержки автора Дзен придумал систему донатов. Для этого нужно нажать на кнопку "поддержать" с изображением ладошки с сердечком под статьей и ввести сумму на ваше усмотрение.