— Без оригиналов он может подтереть ими свой зад.
— А ты портишься рядом со мной, — снова улыбаюсь, впрочем, тут же мрачнею: — Так как быть, если я ее не найду? Теоретически я могу уйти, да, но эти документы… они же меня заживо похоронят. Куда бы я не спряталась, меня разыщут и непременно посадят, если не убьют — руки у Дабозова длиннее, чем у полиции. Ты сам сказал.
— Да, с документами ты здорово накосячила, Вика. Но в принципе можно что-то предпринять, — задумчиво потирает большим пальцем нижнюю губу. — Нужна консультация знающего человека, есть у меня один знакомый — толковый юрист, помогал решить проблемы при открытии фирмы. Я наберу ему завтра, может, получится выйти из этого всего с наименьшими потерями. По крайней мере это даст нам дополнительное время и, главное, внимание посторонних людей. А лишнее внимание твоему Дабозову точно не на руку.
— А что потом? — задаю самый волнующий вопрос. Такой, что затмевает своей важностью даже махинации Тиграна.
— Когда — потом? — переводит на меня серьезный взгляд.
— Когда все решится: я уйду от Тиграна и он оставит меня в покое. Маловероятно, но все-таки. Что будет тогда, Саш? Ты выполнишь свой долг, спасешь меня от негодяя, накормишь внутреннего Супермена и после мы разойдемся каждый по своим новым жизням? Мне уже не девятнадцать, можешь ответить честно. Хотя ты и раньше никогда не врал. Не ври и сейчас.
— Хочешь знать, есть ли у нас шанс? Как у пары?
— Я не просто хочу уйти от Дабозова, я хочу уйти к тебе. Извини, что не играю в кокетку, кажется, сейчас немного не та ситуация и на кон поставлено многое. Мы или идем потом вместе или… лучше вообще разойтись на берегу.
Он не отвечает сразу же — размышляет. Секунда, две, три… и я отдала бы все на свете, чтобы проникнуть в его мысли и понять, о чем именно он сейчас думает. Судя по выражению серьезного лица — без вариантов, как и тогда, пять лет.
Ну же, не молчи! И он нарушает звенящую тишину:
— У меня есть шанс отвертеться?
— Что? — выдыхаю, отпуская повисшую между нами тетиву напряжения. — Я не совсем понимаю…
— Ты выросла, но по-прежнему осталась дурочкой, — притягивает меня к себе и целует в макушку. — Если я здесь, значит, я хочу этого второго шанса для нас обоих. Главное, чтобы ты хотела его не меньше.
— Я хочу! — выпаливаю, наверное, чересчур громко и слишком отчаянно. — Я очень этого хочу! Как только я увидела тебя тогда в ресторане, спустя столько лет… Да что говорить, ты единственный, кого я когда-либо любила. И никогда не забывала.
Он не признается мне ответно в любви, но я и не жду. Я знаю, что это так. И то, как крепко он меня к себе прижал — с шумным выходом облегчения, какой-то осторожной радостью — стало самым большим тому подтверждением.
— Уходи от него и ничего не бойся. Об остальном позабочусь уже я.
Тигран
Когда Виктория вернулась домой хорошо за полночь, Тигран Дабозов уже знал наверняка, что она ему изменяет. Чуйка его не подвела — это Градов и встречаются они в съемной квартире.
Разозлил ли его этот факт? Несомненно. В первую очередь потому что ему в принципе изменяли, значит, он в чем-то хуже, а он привык быть лучшим. Первым. Не терпел конкуренции. А главное — с кем она ему изменяла, это задевало особенно сильно. Бывший неудачник-майор, которого турнули из армии за связь с женой генерала. Тигран знал, кто такой Дедов — серьезный человек с серьезными связями в минобороне, да этот Градов по ходу совершенно без башни! Или герой-смертник или попросту кретин, раз рискнул залезть на женщину Дедова. Судя по положению вещей — второе, потом что посмел залезть и на его женщину тоже.
Раздражение — вот что он ощущал, а еще плохо скрываемую ярость.
Он вытащил эту нищенку из клоаки вселенной, подарил ей новую красивую жизнь, вылепил из угловатой провинциалки породистую пантеру, а она отплатила ему вот таким унизительным образом. Он никогда не доверял женщинам и знал, что от них можно ожидать чего угодно, но даже подумать не мог, что именно Тори вытворит что-то подобное. Вот так дерзко, практически у него на глазах… Да она должна была ценить каждую прожитую в роскоши минуту, буквально боготворить его, а вместо этого пошла и раздвинула перед другим ноги.
Немыслимо! Что толкнуло ее на этот шаг? Скука? Жажда адреналина? Дура, она просто не знала, что этим самым подписала смертный приговор и себе и заодно своему солдафону.
Тигран поставил на стол допитый стакан виски и неторопливо поднялся в их роскошную спальню. Ни один мускул не дернулся на его лице, владеть собой он умел великолепно. Да и какой смысл рвать и метать, если она уже переступила черту. Все, назад не отмотать, она — неверная, а таким женщинам никогда не будет места в его жизни, чтобы он там к ним не чувствовал.
Вопреки его ожиданиям Виктории не оказалось в кровати, не оказалось ее и в ду́ше, а вот из-под плохо закрытой двери его кабинета просачивалась тонкая полоска света…
— Тори?
Девушка вздрогнула, выронив из рук стопку папок.
— Господи, ты меня напугал! — выдавив нервную улыбку схватилась ладонью за сердце. — Я чуть инфаркт не получила!
— Я такой страшный? — он неспеша вошел в свой кабинет и, чуть помешкав, прикрыл за собой плотно дверь.
Глядя на нее сейчас, такую молодую, свежую и безусловно красивую он испытал чувство досады — а ведь она была ему дорога! Это не было любовью, нет, он любил всего лишь раз, в молодости, свою первую жену, которая тоже оказалась слабой на передок. Тогда ее измена стала для него большим ударом и лишь много позже, пережив боль предательства и утраты — несчастную сбила машина, он вынес для себя одну непреложную истину — больше никакой любви, никогда, только расчет.
После у него было множество женщин, разных, даже имея стабильные отношения он не мог отказать себе в этой маленькой мужской слабости, но ни к одной он не испытывал ничего больше, чем просто влечение. Тори слегка сломала систему и к ней у него было особое чувство — его забавляла ее живая непосредственность, ее неотесанность, нравилось наблюдать, как из простушки она расцветает и становится женщиной. Он был горд, что это его рук дело, именно он сумел ее воспитать и раскрыть. Может, даже выдрессировать для себя, что тоже хорошо — женщина должна быть удобной. А еще он хотел, чтобы она родила ему наследника… Молодая, здоровая, без надежного тыла, она идеально подходила для этой роли.
У них могло бы быть хорошее правильное будущее, но она оказалась очередной шлюхой, которая сама испоганила свою жизнь. И сломала ее своему любовнику.
— Как дела у мамы?
— Все… все хорошо, — она быстро опустилась на колени, подбирая с пола рассыпанные бумаги. — Извини, что вошла без спроса в твой кабинет.
— Да, кстати, что ты тут искала?
— Я?
— Ты.
Стоит на коленях и смотрит на него таким невинным взглядом. Распухшие губы пылают, макияж поплыл. Тиграна в буквальном смысле затошнило, когда он представил, как она совсем недавно стояла точно так же на коленях перед голым Градовым…
Он больше никогда к ней не прикоснется.
— Я тут… искала свои… документы на квартиру. Ну, мамину. Почему-то мне казалось, что я привезла их с собой.
— В моем кабинете их нет.
Чем дольше он на нее смотрел, тем гаже себя чувствовал и вопреки принципам руки так и чесались пройтись по ее хорошенькому личику.
Он не знал, что она пыталась у него найти, может, деньги, может, какие-то документы или драгоценности, именно сейчас не выходило мыслить рационально, ведь как бы он не старался держать себя под контролем, задетое мужское эго вопило на все лады.
Сука! Дешевая давалка. Дрянь.
Конечно, он мог бы проучить ее — дома лишь прислуга и они скорее сожрут свои языки, чем заикнутся о том, что видели. Он мог бы выгнать ее голую из дома, мог бы отыметь так, что она стала бы калекой или даже подарить кому-то. Мог бы. Но таким способом избавляться от нее он не хотел. Для нее у него был приготовлен другой, более тонкий, но от того не менее жестокий способ.Для них обоих.
— Иди спать, ты, наверное, устала возиться с братом.
— Да, немного, — Виктория положила папки обратно на полку и, улыбаясь, словно невинное дитя, подошла ближе. — А ты… идешь?
— Не жди, у меня еще есть дела.
Он ничем не выдал себя, когда она чмокнула его в щеку, даже не обернулся, когда она ушла.
В глубине души ему было ее даже жаль, но она сама все испортила.
Саша
— Саня, ты ли это? — Сергей вынимает из уха каплю проводного, «доисторического» наушника, и поднимает на меня подозрительный взгляд. — Ты подстригся, что ли?
— Нет, с чего ты взял?
— Ты как будто помолодел.
— Просто я не пью столько кофе, как вы. Та еще гадость… — подумав, забираю с бумажного подстаканника чей-то нетронутый эспрессо из Старбакс, — с меня причитается, — и скрываюсь в своем кабинете.
Не знаю, как я выгляжу внешне, но внутренне словно переполнен энергией — она бурлит, распирает, словно плохо сдерживаемый водный поток. Я как будто сбросил с плеч минимум десяток лишних лет. Черт его знает, может, меня постигла та самая преждевременная «седина в бороду», но я ощущаю себя не по возрасту безбашенным. Я счастлив. И снова отчаянно влюблен.
Сегодняшняя ночь была сложной, но она открыла мне глаза на многое. Я ей поверил. Она уйдет от него, потому что я ей нужен, а потом мы разберемся с этими треклятыми бумагами и пошлем Дабозова к дьяволу.
Она моя. Я любил ее все эти годы, хоть и старательно открещивался от чувства и именно из-за нее не мог построить ни с кем прочных отношений. Потому что каждый раз сравнивал новую женщину с ней. Они были разными, каждая была достойной, но они не были ею.
Иванна как-то проронила, что в жизни каждого мужчины есть только одна главная женщина. Для кого-то это мать, для кого-то первая любовь, жена, а для кого-то дочь.
Для меня это Вика. Абсолютно чокнутая, но от того не менее желанная. И я даже не о сексе — я нуждаюсь в ней самой. С ней я именно живу — не выполняю список механических действий, не стараюсь чему-то соответствовать, я становлюсь тем, кем всегда хотел быть, но по разным причинам не мог себе позволить.
Сейчас, когда судьба дала мне второй шанс, я больше его не упущу. Наверняка нам будет сложно вместе, но мы будем вместе — это главное.
Утром я собрал малочисленные вещи Иванны и уже передал с курьером, приложив к посылке букет цветов. Где-то спустя час мне пришло на телефон сухое «будь счастлив», которое, отозвалось в душе царапающей виной.
Мне действительно жаль, что так вышло, она прекрасная женщина и я не хотел, чтобы все закончилось таким не слишком красивым образом, но лучше быть честным и с ней и с самим собой. Да, вот так получилось, но нельзя сказать, что это стало для нее большой неожиданностью. Она первая озвучила вещи, о которых я даже не разрешал себе думать — что между мной и Викой еще ничего не остыло. Что мои чувства к ней не остыли! Ей хватило каких-то пару часов, чтобы меня раскусить, мне же потребовалось намного больше времени — целых бездарно потерянных пять лет. И я не потеряю больше ни единого чертового дня!
Может, я потом пожалею о своем скоропалительном решении, может, подпишу себе смертный приговор, связываясь с таким человеком как Дабозов, но если он не отпустит ее по-хорошему, я вырву ее из его лап силой. Чего бы мне это не стоило.
Украденный у кого-то кофе давно остыл, но я настолько погрузился в свои мысли, что не отпил и глотка. Не заметил я и того, как тихо приоткрылась входная дверь…
…а потом резко распахнулась и тут же захлопнулась за спиной девчонки, которая превратила меня, степенного вояку, в безбашенного пацана.
— Вик? Ты чего здесь? — если скажу, что не рад — я безбожно совру.
— Вырвалась на пару часов из дома, потому что ужасно, просто до умопомрачения захотела тебя увидеть! — повернув за собой вертушку замка, уверенно преодолевает разделяющие нас метры и бросается на меня с поцелуями.
Мы были вместе этой ночью — долго, много, упоительно. Но взрываюсь с полоборота, когда она опускается на мои колени и без лишних прелюдий тянет на себя пряжку моего ремня.
Вот так посреди рабочего дня?! В моем кабинете?!
Я обалдел. Но точно непротив.
— Я скучаю по тебе! Я там с ума схожу! — роняет между поцелуями, скидывая с плеч норковый полушубок. — Каждый час без тебя это просто какая-то пытка!
— Ты нашла документы?
— Ничерта я не нашла.
— А что ты ему…
— Сегодня твоя очередь молчать. Все потом.
Последнее, о чем я успел подумать до того, как мозг полностью отключился, что на звукоизоляции стен все-таки нужно было не экономить.
***
— Кто-то видел, как ты ко мне заходила? — застегиваю пуговицы рубашки.
— Кто-то видел, — Вика пожимает плечом. — Какой-то рыжий парень точно пялился на мою задницу.
— Это Глеб. Лишу его премии.
Она улыбается, расправляя складки на замятой юбке.
Если кто-нибудь войдет сейчас в мой кабинет, то он сразу же безошибочно поймет, что здесь только что происходило. А происходило здесь настоящее безумие! За всю свою жизнь я не встречал ни одной женщины, которая была бы до такой же степени безбашенной.
Раньше меня это настораживало — ее плещущая через край энергетика, ее спонтанные выходки и привычка сначала делать, а только потом уже думать, а сейчас понимаю, что мне нужна именно такая. Живая. Немного сумасшедшая… Ну хорошо, в ее случае — абсолютно чокнутая, но именно такая.
Мне нужна она.
Откинувшись на спинку кресла, любуюсь ею, как сентиментальный, вот-вот разменяюший четвертый десяток болван.
— Хочешь поехать ко мне? Покажу тебе свою холостяцкую берлогу.
— Разве инструкторша еще не пометила твое жилье?
— Мы не жили вместе.
— Вот как, — засунув заколку в зубы поднимает руки и, зачесав волосы прямо пальцами, сооружает высокий хвост. — Мне казалось, такая как она любит запустить в личное пространство мужика свои щупальца.
— Ты уверена, что хочешь говорить о ней именно сейчас?
— Прости, но как-то не вставляет приехать к тебе домой и обнаружить на полке в ванной ее контактные линзы или упаковку тампакса.
Ну еще бы, как же не поворчать. Кто бы сомневался.
— Мы расстались и тебе это известно не хуже моего, сегодня утром я отправил с курьером ее вещи. А ты?
— Собрала ли я вещи?
— Я не хочу на тебя давить, но ты поняла бы меня, если бы находилась в моей шкуре. Сегодняшнюю ночь вы провели вместе и я не могу относиться к этому всему равнодушно.
— Нет, — перебивает, и довольно жестко, — сегодняшнюю ночь мы не проводили вместе, я спала одна!
Мне хочется ей верить, и я ей верю, в противном случае я просто сожру самого себя и лучше от этого никому не станет. Но не думать о том, что она живет в его доме, спит в его кровати я просто не могу. Не получается!
Поднявшись, обхожу свой рабочий стол и взгляд упирается на валяющуюся на полу шубу. Которую тоже подарил ей он…
— Я никогда не делил своих женщин с кем-то, а делить тебя не хочу особенно. И хоть я помню, что пообещал дать тебе время самой со всем разобраться, но прости, я не уверен, что меня надолго хватит. Я хочу поговорить с ним.
— Еще чего, только этого не хватало! — тут же вспыхивает, отвернувшись от окна, отражение в котором использовала вместо зеркала. — Я против! Он не должен знать, что я ухожу к тебе. По крайней мере какое-то время. Ведь если он узнает… даже думать не хочу! Я же рассказывала тебе, что его бывшая исчезла? Просто испарилась и никто не знает, где она. Ни одна живая душа! Она изменила ему, чувствуешь связь?
— Ты не одна, я с тобой и не позволю ему сделать тебе что-то плохое.
— Я знаю. Именно поэтому мне сейчас не так страшно, как могло бы быть. И уж поверь, я не сижу на месте и сама хочу отделаться от него как можно скорее. Сегодня ночью я искала ту папку в его кабинете, но он неожиданно вошел и увидел, что я копалась в его вещах.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лель Агата