— Да, может быть наше поведение покажется вам сейчас аморальным, адюльтеры никому не прибавляют плюсов к карме, но нас тянет друг к другу, понимаете? Между нами словно невидимые канаты.
— Что тебе нужно? — резко обрывает мои излияния Иванна. Так резко, что я на долю секунды тушуюсь. — Зачем ты ко мне пришла?
— Мы уже перешли на ты? — признаюсь, такая резкая смена ее настроения меня насторожила, даже немного испугала. — Мне кажется, что это не слишком профессионально.
— Если ты думала, что рассказав о вашей интимной связи с Сашей я впаду в истерику или как ты, наверное, надеялась — в депрессию, то ты ошибаешься. Я знала, что вы переспали, так что для меня это не новость. И мне все равно.
— Знала? — я не хочу показывать вида, но я ошарашена. — Это он тебе рассказал?
— Нет, он ничего мне не говорил, — «соперница» грациозно поднимается с белого кожаного кресла и, неторопливо обойдя стол, приближается к окну. — Я поняла все сама.
— И ты говоришь об этом так спокойно? Ты хоть каплю его любишь?
— Саша — достойный мужчина, таких сейчас мало. И если он один раз оступился, это не делает его автоматически плохим. Мы повздорили, а тут ты: молодая, развязная, доступная, — делает акцент. — У него к тебе были чувства…
— У него ко мне Есть чувства! — зло выдавливаю сквозь зубы, но она меня будто не слышит: берет с подоконника хрустальный графин и аккуратно поливает цветущую орхидею.
— Если ты думаешь, что он теперь станет твоим — ты ошибаешься, — неторопливо переключается на соседний горшок с каким-то кактусом. — И если считаешь, что я брошу его после единственного проступка — ты ошибаешься тоже. Не забывай, что у меня за профессия: я слушала откровения сотен мужчин и так вот — восемь из десяти хотя бы раз изменили своей жене в течении первых пяти лет брака. Без всякой на то причины, потому что таков инстинкт. Так что я никогда не строила иллюзий насчет мужской верности и вообще верности в целом, главное — какие планы у тебя на этого человека.
— Планы? — я возмущена. — А Саша знает, что он всего лишь «план»? А как же любовь? Страсть?
— У нас все хорошо в постели, — стреляет в меня взглядом победительницы. — Прости, если тебе неприятно это слышать.
А мне неприятно, черт возьми! Но я стараюсь не ронять планку, опускаясь до уровня неуравновешенной истерички.
— Он не любит тебя! Ему с тобой было просто удобно, вот и все.
— Милая моя, ты такая еще молодая и глупенькая, — улыбаясь, ставит графин обратно на подоконник. — Насчет любви я тоже уже давно не строю никаких иллюзий. Нам хорошо с Сашей, мы уважаем друга друга и нам комфортно вместе. Этот мужчина мой и моим останется.
Сколько цинизма в ее тоне и взгляде, сколько хладнокровия. Она действительно верит в то, что говорит, и говорит это так, что я невольно начинаю верить тоже. Но сдаваться я не намерена:
— Он спал со мной. Нам было хорошо вместе.
— Переживу.
— Но он любит меня!
— У него к тебе просто животная страсть, вот и все. И вообще, как его там… Тигран… Тигран Дабозов, правильно? Твой гражданский муж, как он относится к изменам? Он в курсе?
— Будешь меня шантажировать? — стискиваю зубы, поднимаясь. — Настучишь ему? Валяй! Я все равно собиралась от него уйти, но раньше мне было некуда и не к кому.
— А сейчас думаешь, что Саша примет тебя с распростертыми? Приютит у себя дома? Тогда ты не глупенькая — ты дура, Виктория. Причем набитая. И все твое поведение, начиная с прихода сюда и заканчивая ересью, что ты тут несла, было поведением инфантильной дуры, — выплевывает без доли эмоций и, водрузив очки для чтения обратно на нос, садится на свое место. — Он получил свое, сейчас его пыл поутихнет, это мужская сущность, не может быть иначе. Мы помиримся и все у нас будет хорошо. И тебе я тоже советую просто вспоминать с теплом об этом пикантном ночном приключении с моим мужчиной, находясь тем временем рядом со своим. Пусть все останется так, как есть, так будет лучше для всех нас.
— Я расскажу Саше о том, кто ты на самом деле, поняла? — оперевшись ладонями о стол, подаюсь вперед. — Вполне допускаю, что с ним ты совсем другая — ласковая и понимающая, и он даже не подозревает, что ты за человек. Я тоже женщина и тоже хорошо умею играть нужные роли. Но Саша… он мне важен! Я не допущу, чтобы он связал свою жизнь с такой, как ты. Я действительно люблю его!
— Я сочувствую тебе, девочка, безответная любовь — это больно.
— Сука! — яростно сбрасываю со стола ворох бумаг и видит Бог, мечтаю вцепиться ногтями в ее двуличную рожу.
— Что у вас тут… О Боже, Иванна Игнатовна, что у вас тут происходит?! — прижав ладонь ко рту, в дверях застыла администратор, что принимала меня пятнадцатью минутами ранее.
Прибежала на шум, спасти свою драгоценную начальницу.
— Ничего страшного, Света, не волнуйся. Все хорошо, — ангельски улыбаясь, успокоила помощницу лгунья, собирая тем временем бумаги. — Я вынимала нижнюю папку и нечаянно свалила всю стопку. Бывает.
— Просто мне показалось, что я слышала крики…
— Эмоции, — пожимает плечами и все это с таким лицом, словно она действительно святая. — Виктория слишком импульсивна.
— Я думала, тут вообще драка, — с облегчением улыбается Света и берется за ручку двери. — Простите еще раз, что помешала.
Когда мы снова остаемся с двуличной сукой одни, выражение ее лица тут же меняется словно по мановению чьей-то волшебной палочки. Ехидство, ирония, злорадство — но никак не мягкая мудрость, маска, которой она обводит вокруг пальца Сашу.
Открыв чудом оставшийся на столе блокнот, берет в руки карандаш:
— Так с чего мы начали беседу? А, вспомнила, вы не хотите своего мужчину.
— Саша узнает, что ты за человек, обязательно узнает, — забираю с дивана свою сумку. — Даже если с ним не буду я, ты с ним не будешь тоже!
— Как давно начались проблемы в вашей интимной жизни?
Не желая больше слушать этот бред, пулей выметаюсь из ее кабинета, жалея только об одном — что не додумалась записать наш разговор на диктофон. Ведь если она играет с ним так же хорошо, как и со мной, доказать, что я не придумала это все чтобы их разлучить будет крайне сложно.
Я — вечно неуравновешенная и все преувеличивающая истеричка, она — сама мудрость и благоразумие. Кому из нас он поверит больше?
Наверное, не нужно мне было приходить сюда, но я ни о чем не жалею, ведь теперь я знаю, что она за человек. А предупрежден — значит, вооружен.
Саша
— …а она мне говорит: если снимешь номер в «Империале», так и быть, я с тобой поеду. Ну ты прикинь!
— Вот продажная шкура!
— Гони ее в шею, Глеб!
— Им всем нужны только бабки, нет бабок — ты пустое место. И вообще, Глебас, ты же жениться собирался на этой, как ее… ну, которая из бухгалтерии уволилась…
— Олеся!
— Точно! С большими титьками.
— Да не жениться, так, мутим. Пока не охомутали, есть место для небольшого маневра.
Парни дружно ржут, отпивая горячий кофе из «Старбакса». Обычные посиделки коллег-приятелей: футбол, автомобили, женщины — вечные темы. Я тоже улыбаюсь, не сделав при этом ни глотка. Да и пицца лежит нетронутая — кусок в горло вот уже два дня не лезет.
— Ты это кончай, Глеб, не стоит это все того, семья — вот что самое важное в жизни. Эти все одноразовые связи что сорняки, — мудро изрекает Дронов Сергей, наш лучший боец. Бывший сотрудник ФСБ, примерный муж и отец четверых пацанов.
— Брось, Серый, ну кто в наше время налево не ходит? — робко защищается Глеб, самый «зеленый» в нашем коллективе. — Ты вот если только, ну Боря, — кивает еще на одного «бывалого».
— А еще Андрюха, Леха и Саня наш. Кстати, — переводит Сергей на меня указательный палец, — тоже еще не женат, но это не мешает ему хранить верность своей подруге.
Все дружно смотрят на меня, качая одобрительно головами и отвешивая шутки, когда же меня, наконец, загонят уже в стойло под названием «брак».Если до этого мне просто было не по себе, то теперь становится по-настоящему тошно. В пример ставят, знали бы они…
Все, не могу я так!
— Мне отъехать надо по делам, парни, — снимаю со спинки кресла свой пиджак и нашариваю в кармане ключи от машины. — Если что, я на связи.
Ночь с Викой была прекрасна, последний раз у меня такая была… да с ней же и была, наверное, тогда, пять лет назад. Но когда я вернулся утром домой, дурман быстро сменился неприятным послевкусием. Нет, я не пожалел о том, что сделал, но чувство вины перед Иванной росло словно ядерный гриб. Особенно после разговора с ней. Она извинилась за свое поведение, не стала вытрясать из меня, где же я был той ночью. Она повела себя очень мудро, а я ей изменил. И то, что я не люблю ее так, как она того заслуживает — гнилое оправдание.
Все эти два дня я не находил себе места, ощущая себя последним муд*ком по отношению к ней. Да, я был готов признаться ей сразу же, но она не захотела выслушать правду, как будто бы знала, что ей эта правда точно не понравится. Но все равно я должен был рассказать. Обязан! И я расскажу ей. Прямо сейчас. Не важно, чем это все закончится, не исключено, что она меня грубо пошлет. И будет иметь на это полное право. Но самое в этом всем отвратное, что я как будто бы жду, чтобы она меня действительно послала, потому что в голове полная каша и мне нужен тайм-аут. Нужно привести мысли в порядок и понять, как жить дальше. А для этого мне необходимо побыть одному и желательно без груза вины.
Довольно быстро добираюсь до многопрофильного медицинского центра, где она вот уже несколько лет снимает частный кабинет. Я был там многократно, не в качестве клиента, конечно, но сейчас, стуча в дверь ее кабинета, почему-то ощущаю себя именно им.
— Саша? Здравствуй.
Ее лицо озаряет теплая улыбка, а мягкий свет ночника делает ее еще теплее.
— Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Прости, я без звонка. Не помешаю?
— Конечно, нет, проходи. На сегодня у меня закончены все приемы, я уже собиралась домой. Будешь чай? Или, может быть, кофе? — она пытается подняться, но я останавливаю ее порыв движением руки:
— Пожалуйста, сиди, ничего не надо. Я приехал поговорить.
— Ты не звонил мне целых два дня.
— Мне нужно было подумать.
— Подумал?
Признаваться в подобном сложно. В любом возрасте и при любых обстоятельствах. А тем более когда на тебя смотрят вот так, как она… Но я должен, я приехал сюда именно за этим.
Наверняка миллионы мужиков покрутили бы у виска, узнай о моем намерении, что может быть проще — просто все скрыть и жить дальше на два фронта. Но нет, ни одна ни другая не заслуживают, чтобы им врали.
— Та ночь, которую я провел не дома…
— Саш, пожалуйста, не надо, я же говорила тебе! — перебивает, но я уже все решил:
— Я провел ее с другой женщиной, — смотрю ей прямо в глаза. — Прости, но ты должна это знать.
Вот и все, чека выдернута, назад дороги нет.
Иванна тяжело вздыхает и, сняв очки, устало трет кончиками пальцев уголки глаз. И молчит.
— Можно я не буду говорить, кто она? — первым нарушаю гнетущую тишину.
— Я знаю, кто она, — снова вздыхает, с легким стуком опуская очки на стол. — Она приходила ко мне сегодня. Вика.
Обухом по голове — как раз о ситуации подобно этой. Когда она успела? И, главное, зачем она это сделала?
Почему она не предупредила о своем визите меня?
— Но я знала обо всем и до ее появления, — продолжает Иванна. — Я сразу все поняла, едва только взглянула на тебя в то утро. И вообще знала, что что-то подобное рано или поздно произойдет, должно было произойти. Я видела, как вы смотрели друг на друга на той вечеринке — вам было необходимо выпустить пар. Правда, я думала, что это случится чуть позже…
Ни истерик, ни отборного мата, ни слов проклятий. И тяжелые предметы в меня не летят. А я малодушно ждал именно этого, так мне было бы проще. И так было бы… правильно, наверное.
Конечно, я знал, что она сдержана, но чтобы быть настолько хладнокровной… Да Вика бы меня со свету сжила, будь мы вместе и узнай она о подобном! Прикончила бы и меня и ту несчастную женщину, с которой бы я посмел ей изменить.
— Судя по выражению твоего лица, ты не знал, что она приходила? — отрывает меня от размышлений Иванна. — Странно. Я думала, вы как минимум созваниваетесь.
— Нет, мы не говорили с ней после… той ночи.
— Выходит, она была ошибкой? — смотрит на меня испытующе, взгляд словно внедряется прямиком под кожу. — Я о вашей ночи.
— Ты действительно хочешь это знать?
— Ну ты же пришел покаяться, верно? Так кайся до конца.
Еще одно признание. Но почему-то дается оно легче, даже для самого себя.
— Ты была права — чувства до конца не ушли и понял я это только тогда, когда снова ее увидел. Я осознанно поехал к ней тем вечером, это не было необдуманным порывом.
— Значит, не жалеешь? — в голосе появляется горечь, но отступать мне уже некуда:
— Нет. Прости. И прости за эту жестокую правду, но я не хочу тебе лгать.
— Кажется, этот мир потихоньку сходит с ума… — усмехается она после непродолжительного молчания. — Почему вы так легко меняете стабильные отношения ради какой-то свистушки, у которой еще ветер в голове? И я сейчас не конкретно о тебе, в целом о мужчинах. Да даже если… зачем в этом признаваться? Кому от этого становится легче?
А вот это просто вводит с ступор. На секунду кажется, что я ослышался.
— Ты серьезно? Хочешь сказать, что лучше бы я промолчал? Спал бы периодически в твоей постели, целовал тебя по утрам, делая вид что ничего этого не было?
— Да! Да, Саша! Так было бы лучше! — живо реагирует она, поднимаясь с кресла. — Мне так было бы лучше. Я бы продолжала принимать твои утренние поцелуи и тоже делала бы вид, что ничего не знаю. Так живут миллионы пар и не поверишь — они счастливы. Правда все разрушает. Постепенно бы все забылось, а теперь глядя друга на друга мы сами того не желая будем вспоминать это разговор. Всю нашу жизнь.
— Подожди… Ты это действительно серьезно сейчас? Если бы ты мне изменила, я бы хотел это знать!
— Хотел?
— Конечно! Как можно быть вместе обманывая друг друга? Что это за отношения?
— Но миллионы пар…
— Да плевать мне, как живут миллионы пар! — взрываюсь, сам того не желая. — Речь идет о нашей с тобой паре и мне казалось, мы за правду!
— Правда бывает разная и не всегда она на пользу. Как в данном случае, — голос становится жестким. Как и тогда, когда мы говорили с ней по телефону о ее бесплодии. Новая Иванна, ту, которую я не знаю. — Вот видишь, теперь мы ссоримся из-за этого, а как делают другие мужчины? Они просто покупают женщине дорогую побрякушку, ведут в ресторан и все, грешок в прошлом. Случайные связи на то и случайные, акценты нужно делать на настоящем и долгосрочном.
— Я только что признался тебе, что чувства к Вике у меня не ушли. Эта связь не была случайной, Иванна! Почему ты упорно не желаешь это слышать? Прости, я знаю, тебе неприятно, но ты должна была хорошо узнать меня за этот год — я бы просто не смог делать вид, что ничего не было! — если по пути сюда я вообще ни в чем не был уверен до конца, то сейчас понимаю, что данное решение будет единственно верным: — Думаю, нам нужно разойтись, хотя бы на какое-то время. Нам обоим это нужно.
— Неужели ты действительно любишь ее до сих пор? Она же… несвободна! И совершенно тебе не подходит. Вы разные, Саша! — цепляется за лацкан моего пиджака. — Вы абсолютные противоположности!
— Я знаю это! И всегда знал! Но меня к ней тянет. Вопреки. Ее появление принесло чертову гору проблем, но я… словно ожил, понимаешь?! С ней я становлюсь другим и пока сам не знаю, что со всем этим делать. Прости еще раз, но ты вынуждаешь меня говорить тебе об этом, потому что как будто уговариваешь забрать свои слова обратно. Вынуждаешь меня забыть о случившемся, но я не могу!
Она смотрит на меня, и я вижу, что она словно… не понимает меня. Не хочет понимать.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Лель Агата