Михаил Хазин в эфире экономики по-русски осветил актуальную тему:
Был такой фильм, «Дело было в Пенькове» и там есть замечательная сцена, когда два тракториста, начинают спорить, кто из них круче, и пытаются перетянуть друг друга тракторами. Ну, разумеется, в какой-то момент у них рвется сцепка, но это как раз вот этот момент. Сцепка должна порваться у нас очень скоро. Возможно еще до Нового года. Вот почему.
Объяснять Путину, что он тут зря сказал про 22%, про бюджет и так далее, что это ошибка. Этот бюджет вступает в силу в 26-м году, теоретически его можно в любую секунду пересмотреть, но скорее всего ситуация вскроется до до 2026-го года. И по этой причине все вот эти слова, которые он произносит, это некие слова, которые должны сформировать некую картину на Западе.
Причем, еще раз, мы не очень знаем, кому он это говорит. Скорее всего разные части его речи ориентированы разным людям. Мой опыт общения с ним показывает, что у него это очень хорошо получается. Я прошу прощения, я сделаю тут исторический экскурс.
Я однажды видел замечательную картинку. Это было, если память не изменяет, поздней осенью 1997-го года. Молодой еще Владимир Владимирович Путин, руководитель контрольного управления президента Российской Федерации, беседует перед заседанием правительства с тремя генералами, один из которых Степашин. Это я просто помню.
И он им что-то рассказывает. А я стою за спиной и вижу, что говорит он, как понятно, одно и то же всем, поскольку они все его слушают одновременно, но он каждому из трех создает свою картину мира. И ее подправляет в процессе так, что по итогам у каждого из них сложилось свое впечатление о том, что он говорил. И если бы каждого из них спросить, то он бы рассказал совершенно разную картинку, отличную, одну от другой. Это было очень познавательно.
Так вот, то, что мы видели на Валдае, это ровно та же самая штука, даже в более сложном исполнении, потому что формировать картинку, когда ты видишь людей, когда они перед тобой, значительно не легче, чем когда ты их не видишь.
Но правда, с тех пор Путин много чему научился. Так вот, вот это вот, это то, что мы видели. Вот почему я совершенно не собираюсь анализировать то, что сказал Путин на Валдайской встрече. Потому что я не понимаю, кто его целевая аудитория. Я не знаю, что он хотел им сказать. Ну, что-то, безусловно, он им говорил, что ребята, как бы, у вас у самих проблемы, будьте осторожны, можно же как бы и получить.
Судя по всему, они-то знают, что, что, потому что он мог это, например, объяснять Трампу, когда с ним встречался на Аляске. Что-то он мог объяснять Моди и Си, когда он с ними встречался в Китае, а они, соответственно, могли передать. Ну и так далее и тому подобное. Но это все политические игры. Эти речи нельзя анализировать с экономической точки зрения. Это другой жанр.
И я думаю, что говорить об экономике российской будет иметь смысл только после того, как вот эта вот сцепка разорвется. То есть, либо если они нанесут удар, а мы нанесем встречный удар, либо если они пойдут на попятный, либо еще что-нибудь. Вариантов на самом деле очень много.