Найти в Дзене
Сайт психологов b17.ru

Порезал пальчик – у мамы истерика. Что изменилось?

Мое детство прошло на деревенской улице в большом промышленном городе. Как и многие советские города того времени, он резко вырос в 50-60-е годы прошлого века, когда после Великой Отечественной войны в Советском Союзе началась вторая волна индустриализации. В деревне тогда было очень голодно. Поэтому, когда в Городе, как грибы после дождя, начали расти заводы, жители окрестных деревень правдами и неправдами начали туда переселяться. Им местные власти давали землю под строительство, и вокруг кирпичного центра республиканской столицы очень быстро выросло большое «кольцо» деревянных домов -улиц, где жили, преимущественно, переселенцы из деревень. Переехав в город, люди продолжали жить своим деревенским укладом и также воспитывали и своих детей. Школа, например, находилась где-то в полутора километрах от дома, и, чтоб до нее добраться, надо было пересечь оживленную автодорогу, трамвайные пути, ну и, соответственно, весь частный сектор. Отец, помню, пару раз отвел меня в 1-м классе туда за

Мое детство прошло на деревенской улице в большом промышленном городе. Как и многие советские города того времени, он резко вырос в 50-60-е годы прошлого века, когда после Великой Отечественной войны в Советском Союзе началась вторая волна индустриализации.

В деревне тогда было очень голодно. Поэтому, когда в Городе, как грибы после дождя, начали расти заводы, жители окрестных деревень правдами и неправдами начали туда переселяться. Им местные власти давали землю под строительство, и вокруг кирпичного центра республиканской столицы очень быстро выросло большое «кольцо» деревянных домов -улиц, где жили, преимущественно, переселенцы из деревень.

Переехав в город, люди продолжали жить своим деревенским укладом и также воспитывали и своих детей. Школа, например, находилась где-то в полутора километрах от дома, и, чтоб до нее добраться, надо было пересечь оживленную автодорогу, трамвайные пути, ну и, соответственно, весь частный сектор. Отец, помню, пару раз отвел меня в 1-м классе туда за руку, и потом все оставшееся время я ходил туда уже самостоятельно. Фонарей на этом пути, как сейчас помню, было всего штуки три – по одному на перекресток, но это никого не смущало. В том числе – зимой.

Подобное отношение было и к неизбежно возникающим травмам. У меня до сих пор шрам на бедре от того, что я, зазевашись, упал с бревенчатого сруба для бани, и, падая, зацепился бедром за торчащий гвоздь. Я слез с гвоздя, попробовал залепить ногу подорожником, но кровь не унималась. Пришлось бежать домой, благо, что дом был неподалеку. Отец хмыкнул, залил рану клеем БФ-6, замотал какой-то тряпкой, и, на этом всё закончилось. Про многочисленные падения с крыш, деревьев, проваливания в ледяную воду, порезы рук-ног, разбитые носы и колени даже не говорю – это было столь же естественно, как сама жизнь. И «лечилось» зеленкой и лейкопластырем. Вывихнул ногу – отводили через две улицы к местному костоправу. Седой такой старик был с суровыми глазами. Угорел в бане – «нашатырку» под нос, и жуй лимон, пока не отойдешь..

К чему это всё? К тому, что, по моему ощущению, за прошедшие несколько десятилетий что-то очень сильно в нашем обществе изменилось по отношению к детским травмам. Возник синдром гиперопеки, когда многие родители стараются максимального оградить своих детей от реального соприкосновения с окружающим миром. И если их ребенок на прогулке в детском саду прищемил пальчик – это превращается в трагедию и угрозы подать на детский сад в суд.

Так ли это? Поделитесь своим мнением в коментах

С уважением,

Вадим Пономарев

Life-коуч, клинический психолог

Автор: Пономарев Вадим Викторович
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru