Польша, 19 октября 1984 года. Время страха, слежки и тайных могил. Он часто говорил о правде. Слишком часто — по мнению тех, кто сидел в высоких кабинетах с портретами генерала Ярузельского на стенах.
Ежи Попелушко — католический священник, худощавый, с глубокими глазами, в которых горел огонь не страха, а убеждения. Он не поднимал оружия, не призывал к насилию. Его кафедрой был алтарь, его оружием — слово. И это слово разило сильнее дубинок полицейских. Особенно когда он начал открыто поддерживать профсоюз «Солидарность», который власти уже пытались раздавить введением военного положения, но который продолжал внушать надежду миллионам поляков.
Каждое 13-е число месяца в костеле святого Станислава в варшавском районе Жолибож, где служил Попелушко, собирались толпы. Они слушали его проповеди о свободе, справедливости и человеческом достоинстве — вещи, о которых в Польше не принято было говорить вслух.
Служба безопасности (СБ) давно следила за ним. Перлюстрация писем. Прослушка. Провокации. В мае 1983 года на него уже пытались напасть. Но он ускользал, словно знал, что его время еще не пришло.
В том же 1983 году он был внесен в список «экстремистских священников» и обвинен в «злоупотреблении священством». Однажды ночью неизвестный мужчина заложил взрывчатку в его дом. Он чудом избежал этой атаки. Режим преследовал его и вызывал в суд тринадцать раз в период с января по апрель 1984 года.
19 октября 1984 года. Темнота сгустилась на трассе между Торунями и Варшавой. Священник возвращался с очередной службы. В его машине — шофер и друг. Но далеко до столицы они не доехали. На обочине их уже ждали трое мужчин. Сотрудники СБ: капитан Гжегож Пиотровский, лейтенант Лешек Пекала и капитан Валдемар Хмелевский.
Фальшивый полицейский кордон. Ложный контроль. Попелушко вытаскивают из машины и бьют. Он вырывается. Они бьют сильнее. Сначала кулаками, потом дубинками. Везут его в багажнике. В дороге зачитывают ему «приговор». Он жив. Пока.
Где-то на пустынной дороге они решают закончить начатое. Его бьют камнями по голове. Руки скованы. Рот заклеен. Затем тело, еще теплое, запихивают в мешок, привязывают к нему мешки с песком и сбрасывают в ледяные воды Вислы. Он уходит на дно. Им казалось — навсегда.
Но тело нашли. Спустя десять дней. По Польше прокатилась народная буря. Похороны Попелушко, прошедшие 3 ноября 1984 года, стали актом гражданского неповиновения: 500 тысяч человек пришли проводить его в последний путь. Среди них — Лех Валенса. Среди них — тысячи рабочих, которые больше не боялись. Его смерть разбудила страну.
Власти попытались отвести удар: убийцы были арестованы и осуждены. Однако приговор — от 14 до 25 лет — многим показался театром. Тем более что уже в начале 1990-х все трое уже были на свободе.
Но смерть Попелушко не была напрасной. Его смерть стала поворотной точкой. Он не был политиком. Он не был борцом в традиционном смысле. Он был символом. Человеком, который проповедовал Евангелие с добавлением истины о человеческом достоинстве.
В 2010 году Ежи Попелушко был беатифицирован. Его признали мучеником веры. Посмертно удостоили высших польских наград.
Так кто же он был, Попелушко? Мальчик из деревни. Сын крестьян. Студент католической семинарии, который во время службы в армии за чтение молитв был наказан «промывкой сознания». Но он не сломался.
Он был голосом совести во времена, когда совесть заглушалась сапогами. И когда его убивали, он все еще молился. Сквозь кровь и удары. «Прости им…» — шептал он, пока его душу забирали волны Вислы.
На асфальте осталась лужа крови. Но из нее взошло семя свободы.
Александр ПАРХОМЕНКО