Лена стояла у плиты, помешивая борщ, когда услышала скрип входной двери. Володя вернулся с работы раньше обычного. По звуку его шагов она поняла - что-то случилось. Тяжёлые, медленные шаги, словно он нёс на плечах невидимый груз.
- Лен, нам надо поговорить, - голос мужа прозвучал из прихожей глухо.
Она выключила газ под кастрюлей и обернулась. Володя стоял в дверном проёме кухни, все ещё в куртке, с каким-то решительным выражением лица.
- Что случилось? - спросила Лена, вытирая руки кухонным полотенцем.
- Звонила мама. У неё опять обострение. Врачи говорят, одной ей нельзя оставаться. - Володя снял куртку, повесил на спинку стула. - Она переедет к нам.
Лена почувствовала, как что-то холодное скользнуло по спине. Свекровь Антонина Петровна никогда не любила её. Это чувствовалось с первой встречи, когда молодая невестка робко переступила порог родительского дома.
- Надолго? - осторожно уточнила она.
- Пока не поправится. Может, месяц, может, больше. - Володя избегал её взгляда. - Слушай, Лен, я тут подумал. Маме нужен покой, тишина. А наша спальня самая большая, светлая...
Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног.
- Ты хочешь сказать...
- Мама будет жить в нашей спальне. А мы временно переселимся. - Володя наконец посмотрел на жену. - Ты можешь спать на кухне. Там диван удобный, а я пока на кресле в зале устроюсь.
Слова повисли в воздухе. Лена смотрела на мужа, с которым прожила десять лет, и не узнавала его.
- На кухне? - переспросила она тихо.
- Лен, ну что ты так? - Володя попытался улыбнуться. - Это же временно. Мама болеет, ей нужна помощь.
- А почему я должна спать на кухне? Почему не ты? Или почему не оборудовать для твоей матери гостиную?
- Потому что мама пожилая женщина, ей нужны удобства. А ты молодая, здоровая. Приспособишься. - В голосе Володи появились металлические нотки. - Не понимаю, в чём проблема.
Лена медленно опустилась на стул. Десять лет брака. Десять лет она была хозяйкой в этом доме, обустраивала его, вкладывала душу в каждую мелочь. А теперь её отправляют на кухню, как прислугу.
- Володя, мы можем обсудить другие варианты. Снять сиделку для твоей мамы, или...
- Чужие люди в доме? - перебил он. - Да мама и слышать об этом не хочет. Говорит, только родные люди могут по-настоящему позаботиться.
- А я, значит, не родная?
- Ты что, Лен? Конечно, родная. Именно поэтому я и рассчитываю на твоё понимание.
В этот момент зазвонил телефон. Володя посмотрел на экран и ответил:
- Да, мам. Да, всё договорился. Завтра с утра приезжай. - Пауза. - Конечно, Лена не против. Мы уже всё обсудили.
Он закончил разговор и посмотрел на жену с вызовом в глазах.
- Она завтра утром будет. Надо приготовить спальню.
Лена встала из-за стола. Внутри что-то оборвалось.
- Хорошо, - сказала она ровным голосом. - Я приготовлю.
Тот вечер прошёл в молчании. Лена перестилала кровать свежим бельём, убирала свои вещи с туалетного столика, освобождала шкаф. Володя тем временем смотрел телевизор, изредка подходил к спальне с советами.
- Мама любит, чтобы было прохладно. Окно не закрывай на ночь.
- Её лекарства поставь на прикроватный столик, чтобы удобно было дотянуться.
- А ещё она просила, чтобы её будили в семь утра. У неё режим строгий.
Каждое его слово было как удар. Лена молча кивала и продолжала готовить спальню для свекрови.
Ночью, лёжа на узком диване на кухне, она долго не могла заснуть. Подушка была неудобной, одеяло слишком коротким. Из холодильника доносилось тихое гудение, а с улицы - шум проезжающих машин. В своей спальне она никогда не слышала этих звуков.
Утром Антонина Петровна приехала на такси с двумя большими чемоданами и сумкой с лекарствами. Лена встретила её в прихожей.
- Здравствуйте, - сказала она, помогая снять пальто.
Антонина Петровна окинула невестку оценивающим взглядом.
- Ты похудела, - констатировала она. - Небось, сидишь на диетах всяких. В моё время женщины знали, что мужу нужна жена в теле, а не скелет.
- Мам, проходи в спальню, - поспешно вмешался Володя. - Лена всё приготовила.
Свекровь прошла в спальню, осмотрелась придирчиво.
- Зеркало не там висит. И цветы эти убери - от них аллергия может быть.
Лена молча переставила горшки с фиалками в коридор. Зеркало, которое висело на этом месте уже пять лет, сняла и вынесла в кладовку.
- А где ты теперь спишь? - спросила Антонина Петровна, когда они остались наедине на кухне.
- Здесь, на диване.
- Правильно. Молодым полезно спать пожёстче. А то разнежились совсем в наше время.
Лена наливала чай, стараясь не смотреть свекрови в глаза.
- Антонина Петровна, может быть, вам будет неудобно в нашей спальне? Там утром солнце светит прямо в окна...
- Мне солнце не мешает. Я с детства привыкла рано вставать. А вот молодёжь любит до обеда спать. - Свекровь отхлебнула чай. - Кстати, этот чай слабый. Я не люблю водичку пить.
Лена заварила новый чай, покрепче. Потом подогрела обед. Антонина Петровна ела медленно, со вкусом, но на каждое блюдо находила замечание.
- Борщ пересолен. И сметаны маловато.
- Котлеты сухие. В мясо надо было больше лука добавить.
- Хлеб чёрствый. Вчерашний, что ли?
Володя ел молча, изредка бросая на жену извиняющиеся взгляды. Но заступиться не решался.
После обеда Антонина Петровна легла отдыхать. Лена начала убирать со стола.
- Лен, - позвал Володя. - Ты не сердишься?
- На что мне сердиться? - спросила она, не поднимая глаз от тарелок.
- Ну, на маму. Она просто привыкла к определённому порядку. Скоро освоится, станет помягче.
- Конечно. - Лена поставила тарелки в мойку. - Всё прекрасно.
- Ты же понимаешь, мне нелегко тоже. Мама больная, капризная...
- Я понимаю, - повторила Лена. - Ты хороший сын.
Володя хотел что-то ещё сказать, но передумал. Ушёл в зал смотреть новости.
Вечером, когда Лена готовила ужин, на кухню вошла свекровь.
- Дай-ка я посмотрю, что ты там варишь, - сказала она, заглядывая в кастрюли. - А это что такое? Макароны с сосисками? В моё время такое едой не считалось.
- Володя любит, - тихо ответила Лена.
- Володя любит, потому что не знает, что такое настоящая еда. - Антонина Петровна покачала головой. - Я вот завтра приготовлю борщ по-настоящему. С костью, с фасолью. И пирожки к нему испеку.
- Хорошо, - согласилась Лена.
- И ещё. Не стоит мне чай такой крепкий заваривать. У меня сердце больное. Слабенький лучше, да с мёдом.
- Но вы же говорили, что чай слабый...
- Это когда? Я такого не говорила. - Антонина Петровна нахмурилась. - У тебя память плохая, что ли?
Лена промолчала. Поставила на стол тарелку с макаронами и позвала мужчин ужинать.
За ужином свекровь рассказывала сыну о своих болячках, жаловалась на врачей, на соседей, на дороговизну лекарств. Володя участливо кивал, задавал вопросы. Лену словно не замечали.
- А завтра мне к врачу надо, - сказала Антонина Петровна. - Ты меня отвезёшь?
- Конечно, мам. А во сколько запись?
- В десять утра. И не забудь захватить все анализы.
- Я на работу не пойду, возьму выходной.
Лена подняла голову.
- А может, я отвезу Антонину Петровну? У меня завтра свободный день.
Свекровь посмотрела на неё с удивлением.
- Ты? А ты разбираешься в медицинских вопросах? Знаешь, какие вопросы врачу задавать?
- Я могу...
- Нет уж, спасибо. Лучше сын отвезёт. Он всё знает про мои болезни.
Володя поддакнул:
- Да, мам, не волнуйся. Я отвезу.
После ужина Лена мыла посуду, а свекровь давала указания:
- Тарелки надо горячей водой мыть, а не тёплой. И губку эту выкинь - она грязная уже.
- Кастрюлю после борща замочи на ночь, а то не отмоется.
- И холодильник неплохо бы помыть. Что-то запах неприятный идёт.
Лена молча выполняла все указания. Володя между тем устроился в кресле с газетой.
- Володь, - позвала мать. - Принеси-ка мне таблетки из спальни. И воду.
Он послушно встал, принёс лекарства.
- А теперь подушку поправь. Высоко лежать не могу, голова кружится.
- Ещё окно приоткрой. Душно что-то.
Лена наблюдала за этой сценой, стоя у мойки. Её сердце сжималось от боли и обиды. Десять лет она заботилась о Володе, создавала уют в доме. А теперь её как будто не существовало.
Когда настало время ложиться спать, Лена постелила себе на диване, взяла подушку и одеяло. Володя устраивался в кресле в зале.
- Тебе удобно будет? - тихо спросила она.
- Ничего, переживу, - ответил он, не глядя на неё.
- Володя, а может быть...
- Лен, пожалуйста. Не сейчас. Я устал.
Она кивнула и пошла на кухню. Легла, накрылась одеялом, но сон не шёл. В соседней комнате слышались голоса - Володя разговаривал с матерью через стенку.
- Мам, тебе что-нибудь нужно?
- Нет, сынок. Спи спокойно. И спасибо тебе, что приютил старуху.
- Что ты говоришь, мам. Ты же моя мать.
- Не все дети так думают. А твоя Лена, небось, недовольна?
- Нет, мам. Она понимает.
- Да я вижу, как она понимает. Лицо кислое с утра до вечера. Не умеет скрывать.
Лена сжала кулаки. Хотелось встать, пойти и сказать всё, что она думает. Но удержалась.
- Мам, не говори так. Лена хорошая.
- Хорошая, да только хозяйка никудышная. Вон, еды толком приготовить не может. И в доме беспорядок.
- Мам, хватит.
- Ладно, ладно. Спокойной ночи, сынок.
Лена лежала в темноте, и слёзы катились по щекам. Так прошла первая ночь.
Утром Антонина Петровна встала в семь, как и говорила. Лена услышала, как она ходит по квартире, что-то передвигает, открывает шкафы.
- Лена! - позвала свекровь. - Где у тебя сковородки хранятся?
Лена встала с дивана, накинула халат.
- В нижнем шкафу, - ответила она, входя на кухню.
- А где растительное масло?
- В шкафчике над мойкой.
- Яйца свежие?
- Вчера покупала.
Антонина Петровна начала готовить завтрак, то и дело задавая вопросы и давая указания. Лена стояла рядом, как прислуга, и подавала то соль, то перец, то тарелки.
- А кофе у тебя какой? - спросила свекровь, открывая банку. - Растворимый? Фу, гадость. Нормальный кофе надо покупать, в зёрнах.
- Володя любит растворимый.
- Володя привык к тому, что ты ему даёшь. А надо приучать к хорошему.
Когда завтрак был готов, Володя вышел из зала, помятый, не выспавшийся.
- Доброе утро, - буркнул он, проходя в ванную.
- Сынок, я тебе яичницу приготовила. С беконом, как ты любишь, - ласково сказала мать.
- Спасибо, мам.
За завтраком Антонина Петровна опять жаловалась на здоровье и хвалила свою стряпню.
- Вот это яичница! Не то что вчерашние макароны. А помнишь, Володь, как я тебе в детстве готовила? Каждый день что-то вкусненькое.
Володя кивал, уплетая яичницу. Лена пила кофе и молчала.
- Лен, а ты что не ешь? - спросил муж.
- Не хочется.
- Надо есть. Завтрак - главный приём пищи, - вмешалась свекровь. - Хотя от такой фигуры, как у тебя, может, и лучше поголодать.
Володя поперхнулся кофе.
- Мам, что ты говоришь?
- А что? Правду говорю. В мои годы женщины следили за собой. А сейчас что ни невестка - то худышка. Детей рожать нечем будет.
Лена встала из-за стола.
- Извините, мне пора на работу.
- А мы к врачу поедем, - напомнил Володя. - Не буду сегодня работать.
- Хорошо.
Лена оделась и вышла из дома. На улице она глубоко вдохнула свежий воздух. Хотелось идти и идти, куда глаза глядят. Только бы не возвращаться в этот дом, где её теперь считали лишней.
На работе коллеги заметили её подавленное состояние.
- Лен, что случилось? - спросила подруга Марина. - Ты какая-то бледная.
- Свекровь приехала, - коротко объяснила Лена. - Заболела. Будет у нас жить.
- Ого. А надолго?
- Пока не поправится. Может, месяц, а может, дольше.
- Ну ничего, потерпишь. Всё-таки семья.
Лена кивнула, но на душе было тяжело. Семья... А она где в этой семье? На кухне, на диване?
Вечером она вернулась домой и услышала из спальни громкий разговор. Антонина Петровна рассказывала кому-то по телефону о визите к врачу.
- Да, конечно, Володя всё время со мной был. Такой внимательный сын! А невестка... ну, что с неё взять. Молодая ещё, неопытная.
Лена прошла на кухню. На плите стояла кастрюля с борщом - видимо, свекровь выполнила своё обещание и приготовила обед. Запах был действительно аппетитный.
- А, пришла, - сказала Антонина Петровна, появляясь на кухне. - Я борщ сварила. Настоящий, не то что ты вчера стряпала.
- Спасибо, - ответила Лена.
- Володя похвалил. Говорит, давно такого вкусного не ел.
Сердце Лены сжалось. Она готовила этот борщ сотни раз, и Володя всегда хвалил. А теперь получается, что её еда была невкусной?
- Садись, ужинать будем, - распорядилась свекровь. - Володь! Иди к столу!
За ужином царила та же атмосфера, что и накануне. Антонина Петровна рассказывала о визите к врачу, Володя внимательно слушал и задавал вопросы. Лена ела молча.
- Врач сказал, что мне нужен покой и правильное питание, - говорила свекровь. - Никаких стрессов. И побольше свежего воздуха.
- Конечно, мам. Будем каждый день гулять.
- А ещё он сказал, что хорошо бы массаж делать. Но в поликлинике очередь на месяц вперёд.
- Может, найдём частного массажиста?
- Нет, чужие руки не люблю. А вот если бы кто-то из домашних...
Володя посмотрел на жену.
- Лен, а ты не могла бы? Ты же когда-то на курсы массажа ходила.
Лена подняла голову. Да, она действительно год назад закончила курсы, хотела освоить новую профессию. Но потом забросила.
- Я не помню уже...
- А что там помнить? - вмешалась Антонина Петровна. - Руками поводить по спине. Не бог весть какая наука.
- Попробуешь? - попросил Володя. - Ради мамы.
Что она могла ответить? Отказаться помочь больной женщине?
- Попробую, - согласилась Лена.
- Вот и славно! - обрадовалась свекровь. - Значит, завтра начнём. После обеда, когда я отдохну.
Так к обязанностям хозяйки дома добавилась ещё одна - массажистка. Каждый день после обеда Лена разминала свекрови спину и плечи, слушая бесконечные жалобы на здоровье и указания.
- Правее надо. Нет, левее. Сильнее нажимай. Теперь нежнее.
- У тебя руки холодные. Разотри сначала.
- Долго ты возишься. В поликлинике за десять минут делают.
Лена молча терпела. А вечерами падала на диван без сил.
Прошла неделя. Антонина Петровна освоилась в доме окончательно. Она вставала рано, готовила завтрак, потом принималась наводить порядок по своему разумению.
- Лена, эти шторы надо стирать. Пыльные совсем.
- Лена, цветы на подоконнике завяли. Не умеешь ухаживать.
- Лена, в холодильнике бардак. Надо всё выкинуть и помыть.
Каждое утро Лена просыпалась от звуков передвигаемой мебели и стука кастрюль. Свекровь решила переставить всё в доме по своему вкусу.
- Володь, - говорила она сыну, - посмотри, как я диван передвинула. Теперь светлее стало. А твоя жена всё в тёмном углу держала.
- И книги эти зачем столько? Пыль собирают только. Лучше бы что-то полезное поставить.
Володя соглашался со всем. Его словно подменили. Раньше он советовался с женой по любому поводу, а теперь все решения принимал вместе с матерью.
- Мам хочет переклеить обои в спальне, - сообщил он Лене как-то вечером. - Говорит, эти слишком яркие, голова болит от них.
Лена посмотрела на мужа. Эти обои они выбирали вместе три года назад. Тогда Володя говорил, что они создают уютную атмосферу.
- А что я думаю по этому поводу, тебя не интересует?
- Ну, Лен, не говори глупостей. Мама больная, ей нужен покой. Если обои мешают...
- Хорошо. Переклеивайте.
- Ты не сердишься?
Лена устало покачала головой. Сердиться? У неё уже не было сил сердиться. Была только бесконечная усталость.
А Антонина Петровна тем временем продолжала обустраивать дом под себя. В гостиной появился её любимый плед. На кухне - её кастрюли и сковородки. В ванной - её кремы и лекарства.
- Лен, освободи место в шкафу, - попросила она. - Мне белье складывать некуда.
- Лен, в холодильнике места мало. Убери свои йогурты эти. Молодёжная еда.
- Лен, телевизор громко работает. Мне передачи про здоровье смотреть надо, а он хрипит.
Каждый день приносил новые требования. Лена выполняла их молча, чувствуя, как из неё уходят последние силы.
И тут случилось то, что переполнило чашу терпения. В субботу утром Лена решила приготовить любимое блюдо Володи - мясо по-французски. Она встала пораньше, купила хорошую говядину, картофель, сыр.
Антонина Петровна появилась на кухне, когда Лена уже начала готовить.
- Что это ты делаешь? - строго спросила она.
- Мясо по-французски. Володя любит.
- Какое мясо по-французски? - фыркнула свекровь. - Это не мясо по-французски, а непонятно что. Мясо по-французски готовится совсем по-другому.
- Я готовлю по своему рецепту, - тихо ответила Лена.
- По твоему рецепту получается невкусно. Я вчера Володю спросила - он сказал, что мой борщ намного лучше твоего.
Лена замерла с ножом в руке.
- Он так сказал?
- А ты думала, он будет всю жизнь есть твою стряпню и молчать? - Антонина Петровна подошла ближе. - Отойди, я сама приготовлю. Покажу, как надо.
- Нет, - тихо, но твёрдо сказала Лена. - Я сама приготовлю.
- Как это нет? - опешила свекровь. - Я тебе говорю, отойди!
- Это моя кухня, - Лена повернулась к ней. - И я буду готовить сама.
Антонина Петровна побагровела.
- Как ты смеешь мне перечить? Я мать твоего мужа!
- А я его жена. И хозяйка в этом доме.
- Какая ты хозяйка? - презрительно бросила свекровь. - Ты здесь никто! Я сейчас хозяйка!
В этот момент на кухню вошёл Володя.
- Что здесь происходит? - спросил он. - Кричите так, что соседи услышат.
- Твоя жена мне хамит! - пожаловалась мать. - Я хотела помочь с готовкой, а она грубит.
Володя посмотрел на Лену.
- Лен, ну что за дела? Мама хотела помочь.
- Помочь? - Лена почувствовала, как внутри что-то взорвалось. - Она хочет выгнать меня с моей собственной кухни!
- Не ори на мою мать, - холодно сказал Володя.
- Я не ору! Я просто хочу приготовить обед в своём доме!
- В своём доме? - переспросил муж. - А мы здесь кто? Квартиранты?
Лена смотрела на него и не узнавала. Этот человек, с которым она прожила десять лет, защищал чужую женщину против неё.
- Володя, - тихо сказала она. - Я твоя жена.
- И что? Это даёт тебе право грубить моей матери?
- Я не грубила. Я просто сказала, что хочу готовить сама.
- А мама что, мешает тебе? - Антонина Петровна всплеснула руками. - Я же добра желаю! Хочу научить готовить по-человечески!
- Мам, успокойся, - Володя обнял мать за плечи. - А ты, Лена, попроси прощения. Сейчас же.
Лена стояла с ножом в руке и чувствовала, как рушится её мир. Попросить прощения? За что? За то, что она хотела готовить в своём доме?
- Нет, - сказала она.
- Как нет? - Володя нахмурился. - Ты грубила пожилой больной женщине. Извинись немедленно.
- За что мне извиняться?
- За своё поведение!
Лена медленно положила нож на стол.
- Хорошо. Если ты считаешь, что я виновата, значит, так и есть. - Она сняла фартук, повесила на крючок. - Готовьте сами. Я не буду мешать.
Она вышла из кухни, прошла в ванную, закрыла дверь на замок. Опустилась на край ванны и заплакала. Впервые за все эти дни она дала волю слезам.
Сколько она просидела там, не помнила. Потом услышала стук в дверь.
- Лен, выходи. Надо поговорить. - Голос Володи звучал устало.
Она умылась холодной водой, вытерла лицо полотенцем, открыла дверь.
- Пойдём в зал, - сказал муж.
Они сели на диван. Володя потёр лицо руками.
- Лен, что с тобой происходит? Ты стала какая-то... злая. Агрессивная.
- Злая? - переспросила она. - Я злая?
- Ну да. На маму постоянно скалишься. Она больная женщина, а ты...
- А я что?
- Ты не хочешь ей помогать. Делаешь одолжение. Это же моя мать, Лен. Единственная мать.
Лена посмотрела на мужа. Неужели он правда не понимает?
- Володя, скажи честно. Ты доволен тем, как изменилась наша жизнь?
- О чём ты?
- О том, что я сплю на кухне. О том, что твоя мать командует в нашем доме. О том, что мы с тобой практически не разговариваем.
Володя пожал плечами.
- Это временные трудности. Мама поправится, уедет, всё вернётся на круги своя.
- А когда это случится?
- Не знаю. Когда врачи разрешат ей жить одной.
- А если не разрешат никогда?
- Что значит никогда? - Володя нахмурился. - Конечно, разрешат.
- А если нет? Если ей станет хуже? Что тогда?
Володя молчал.
- Тогда она останется жить с нами навсегда, - продолжила Лена. - А я так и буду спать на кухне и просить прощения за каждое слово.
- Лен, не драматизируй. Мама не останется навсегда.
- Откуда ты знаешь? - Лена встала с дивана. - Ты обещаешь мне это?
- Я... - Володя замялся. - Я не могу обещать то, что от меня не зависит.
- А что от тебя зависит? - спросила Лена. - Можешь ли ты пообещать, что будешь учитывать моё мнение при принятии решений?
- Конечно.
- Можешь пообещать, что не будешь позволять твоей матери оскорблять меня?
- Она тебя не оскорбляет. Просто у неё характер такой.
- Характер? - Лена рассмеялась горько. - Она называет меня плохой хозяйкой, плохой женой, говорит, что я слишком худая, что готовлю невкусно. Это характер?
- Мама привыкла говорить прямо. Не надо всё так близко к сердцу принимать.
- А ты? Ты тоже считаешь, что я плохо готовлю?
Володя не ответил сразу. И в этой паузе Лена поняла всё.
- Значит, считаешь, - констатировала она.
- Лен, дело не в готовке. Дело в отношении. Ты не хочешь найти общий язык с мамой.
- А она хочет найти общий язык со мной?
- Она пожилая женщина. Больная. Ей трудно перестраиваться.
- А мне легко?
Володя встал, подошёл к окну.
- Лен, я не знаю, что ты от меня хочешь. Мама - это мама. Я не могу её выгнать на улицу.
- Я не прошу тебя её выгонять. Я прошу тебя быть мужем. Моим мужем. А не маминым сынком.
- Я и так твой муж.
- Нет, - покачала головой Лена. - Муж не заставляет жену спать на кухне. Муж не позволяет своей матери оскорблять жену. Муж советуется с женой, прежде чем принять важное решение.
- Решение было правильным. Мама не могла жить одна.
- Решение могло быть другим. Можно было найти сиделку. Можно было снять для неё отдельную квартиру поближе к нам. Можно было много что сделать. Но ты выбрал самый простой для себя вариант.
- Самый дешёвый, ты хотела сказать? - в голосе Володи появились раздражённые нотки.
- Я хотела сказать самый простой. Привёз маму домой - и всё, проблема решена. А что жене неудобно, так это не важно. Жена потерпит.
- А что тебе такого неудобного? Поспать на диване? Сделать массаж больной женщине? Да любая нормальная женщина...
- Любая нормальная женщина что? - перебила Лена. - Любая нормальная женщина должна превратиться в прислугу в собственном доме?
- Никто не превращал тебя в прислугу!
- Да? А кто готовит, убирает, стирает, делает массаж? Кто встаёт ночью, когда твоей маме что-то нужно? Кто покупает продукты, лекарства?
- Ты хозяйка дома. Это твои обязанности.
- Мои обязанности? - Лена почувствовала, как снова накатывает злость. - А где мои права? Право голоса, право на уважение, право на собственную спальню?
- Права? - Володя развернулся от окна. - Какие такие права? Мы семья, а в семье нет прав, есть обязанности.
- У тебя есть права. У твоей матери есть права. А у меня только обязанности.
- Лена, хватит! - повысил голос Володя. - Ты ведёшь себя как эгоистка! Мама больная, ей нужна помощь, а ты думаешь только о своём комфорте!
- О своём комфорте? - Лена рассмеялась. - Ты знаешь, что такое спать на кухне? Просыпаться каждые два часа от шума холодильника? Каждое утро слушать замечания о том, что ты плохая хозяйка?
- Мама не говорила, что ты плохая хозяйка.
- Говорила. И не раз. А ты молчал.
- Я... - Володя запнулся. - Я не хотел ссоры.
- Зато теперь ссора есть. И знаешь, что самое обидное? Ты даже не попытался меня защитить. Ни разу. За все эти дни ни разу не встал на мою сторону.
- Я не хочу выбирать между женой и матерью.
- А если придётся?
Володя молчал долго. Потом тихо сказал:
- Мать у меня одна. А жён может быть много.
Эти слова упали в тишину как камни в воду. Лена стояла и смотрела на мужа, и ей казалось, что она слышит, как рушится их брак.
- Понятно, - сказала она наконец.
- Лен, я не то хотел сказать...
- Нет, ты сказал именно то, что думаешь. - Она пошла к двери. - Спасибо за честность.
- Куда ты идёшь?
- Собирать вещи.
- Зачем?
Лена обернулась.
- А зачем мне здесь оставаться? Ты же сам сказал - жён может быть много. Найдёшь себе новую. Такую, которая будет рада спать на кухне и терпеть оскорбления от твоей матери.
- Лена, постой. Не надо так. Давай поговорим спокойно.
- О чём говорить, Володя? Ты сделал свой выбор. Теперь моя очередь делать свой.
Она вышла из комнаты и пошла собирать вещи. Их оказалось не так много - почти всё своё добро она уже переместила из спальни. Сложила одежду в сумку, взяла документы, косметику.
Володя стоял в дверном проёме и молча наблюдал.
- Лен, ну куда ты пойдёшь?
- К подруге. Переночую, а там видно будет.
- А потом что?
- Потом найду съёмную квартиру. Подам на развод. Начну новую жизнь.
- Из-за такой ерунды?
Лена остановилась, посмотрела на мужа.
- Ерунды? Ты считаешь нашу семейную жизнь ерундой?
- Я считаю ерундой твою реакцию на временные трудности.
- Временные? - Лена застегнула сумку. - А что будет, когда у твоей матери случится следующее обострение? Когда ей снова понадобится помощь? Ты опять привезёшь её сюда? А я опять буду спать на кухне?
- Мы это обсудим, когда придёт время.
- Нет, Володя. Время пришло сейчас. И я его обсуждаю. Своим уходом.
Она взяла сумку, направилась к выходу. В прихожей столкнулась с Антониной Петровной.
- Куда это ты собралась? - спросила свекровь.
- Уезжаю.
- Как это уезжаю? А кто за мной ухаживать будет?
Лена посмотрела на неё.
- Ваш сын. Он же так хотел о вас заботиться.
- Володь! - закричала Антонина Петровна. - Она что, правда уходит?
Володя появился в прихожей.
- Лен, не делай глупостей. Останься. Мы всё обсудим.
- Мы уже всё обсудили. - Лена надела куртку. - Прощайте.
Она вышла из квартиры, спустилась вниз, вышла на улицу. Осенний воздух был прохладным и свежим. Лена глубоко вдохнула и почувствовала, что может дышать полной грудью впервые за много дней.
Телефон зазвонил, когда она садилась в автобус. Володя.
- Лен, вернись. Мы всё решим.
- Как именно решим?
- Поговорим с мамой. Объясним ей.
- И что? Она перестанет командовать? Перестанет критиковать? Съедет из нашей спальни?
Володя молчал.
- Вот именно, - сказала Лена и отключила телефон.
Автобус тронулся, и она смотрела в окно на проплывающие мимо дома. Где-то в одном из них жила её подруга Марина, которая всегда говорила: "Если мужчина не встаёт на защиту жены, значит, он не мужчина, а маменькин сынок".
Тогда эти слова казались Лене слишком категоричными. Теперь она понимала, что Марина была права.
Лена достала телефон, набрала номер подруги.
- Марин, это я. Можно к тебе приехать? На несколько дней.
- Конечно! А что случилось?
- Расскажу при встрече. Я уже еду.
- Лен, ты плачешь?
- Нет, - соврала Лена.
- Просто простыла.
Но в голосе её действительно звучали слёзы. Слёзы по десяти годам совместной жизни, по разрушенным надеждам, по мужчине, которого она, оказывается, совсем не знала.
А дома в это время Антонина Петровна причитала:
- Ну вот, довёл до греха! Жена ушла! Кто теперь за мной ухаживать будет?
А Володя стоял у окна и смотрел на пустую улицу, понимая, что совершил ошибку. Но признавать это было страшно. Проще было убедить себя, что Лена просто капризничает и скоро вернётся.
Только она не вернулась.