Глава 1. Звонок, который изменил всё
Дочь вышла из дома с лёгкой улыбкой и рюкзаком за плечами. Сегодня был важный день — экзамен по литературе, который мог определить её дальнейшую академическую судьбу. Я проводила Вику взглядом, как всегда, пожелав удачи и пообещав приготовить её любимые сырники к вечеру.
Через час раздался телефонный звонок.
— Алло, Максимова Виктория Олеговна проживает по адресу…? — спросил незнакомый женский голос.
— Да, это моя дочь, но она сейчас в институте, — ответила я, уже чувствуя лёгкое беспокойство.
— «Скорая» привезла её со схватками. Роды начались прямо в троллейбусе. Виктория родила девочку на 35-й неделе. Вес — два килограмма четыреста граммов. Лёгкие развиты, всё в порядке. Младенец будет жить…
Я не услышала остального. Комната закружилась, стены поплыли, и я потеряла сознание.
Очнулась от хлопков по щекам и брызг холодной воды.
— Ты хоть можешь объяснить, что случилось? — встревоженно спрашивал муж. — Кто звонил? Может, «скорую» вызвать?
Я с трудом собралась с мыслями.
— Вика… в роддоме… Она родила…
Олег нахмурился.
— Ты уверена? Может, это чья-то шутка?
— Позвони ей, — попросила я дрожащим голосом.
Но телефон дочери молчал.
Муж задумался.
— Возможно, она беременна и решила сначала сообщить о ребёнке, а потом объяснить, что роды ещё впереди. Ты же знаешь её чувство юмора. Но чтобы не заметить беременность… Это же невозможно!
В этот момент раздался звонок в дверь.
На пороге стоял Андрей — друг Вики. Его лицо было бледным, глаза — полными страха.
— Вы только не волнуйтесь… — начал он тихо. — У нас с Викой… ну… ребёнок родился. Я женюсь, обещаю!
Я снова почувствовала, как земля уходит из-под ног. Последнее, что услышала перед новым обмороком, был радостный крик моей младшей дочери Насти:
— Это что, я теперь тётя? Ура!
Глава 2. «Наверное, черешни переела»
Через два часа мы уже были в роддоме. Я всё ещё не могла поверить в происходящее. Вика лежала в палате, бледная, но спокойная. Рядом, в крошечной кроватке под стеклянным колпаком, спала её дочь — Надежда.
— Понимаете, мы не алкоголики и не наркоманы, — оправдывалась я перед акушеркой. — Я преподаю в университете, пишу диссертацию о неоромантизме в Германии… Муж работает в банке. Вика — вежливая, ответственная девочка. Она всегда возвращалась домой к десяти. У нас порядочная семья! Как я могла ничего не заметить?
— Не переживайте, — мягко сказала медсестра. — Главное, что и мама, и малышка в безопасности. Роды были стремительными. К счастью, с ней вышла из троллейбуса одна женщина, положила на траву и дождалась «скорой». Живот у вашей дочери действительно почти не был заметен. Даже фельдшер сначала не поверил, что она рожает.
Мы с Викой плакали, обнявшись.
— Мама, прости… — шептала она.
— Это ты прости. Почему не сказала? Неужели я такой монстр?
— Я боялась… У тебя же сердце больное, кандидатскую пишешь, репетиторствуешь… У нас с отцом кредиты, Настя болеет… А тут я со своим ребёнком. Что я натворила!
— С нашим ребёнком, Викуся. С нашей. Она прекрасна. Как ты её назовёшь?
— Надеждой.
Она рассказала, что до последнего не подозревала о беременности. Что-то шевелилось в животе — она подумала, что просто переела черешни. Месячные были, хоть и нерегулярные. Даже на физкультуре в университете занималась. Врач потом объяснил: такое бывает — особенно у молодых и худощавых девушек.
Я вспомнила, как ругала её за хот-доги и колу, чтобы не поправлялась. А ведь она за всю беременность набрала всего восемь килограммов! И даже тогда я не заподозрила ничего. Однажды в шутку спросила:
— Слушай, а ты, случайно, не беременна?
— Нет, мама, я порядочная девушка. До свадьбы с женихом не буду спать!
А под сердцем уже росла Надя…
Глава 3. «Ненавижу тебя!»
Первые месяцы были адом. Я забрала Вику с Наденькой к себе в нашу двухкомнатную хрущёвку. Андрей предлагал, чтобы они жили у него, но я отказалась.
— Пусть ей исполнится восемнадцать, тогда и поговорим о свадьбе, — сказала я. — Осталось три месяца. Потерпите.
Не возраст меня останавливал. А разговор с отцом Андрея. Он позвонил мне из роддома и заявил, что моя дочь «захомутала» его сына, а мы, мол, метим на их четырёхкомнатную квартиру. Я бросила трубку и больше не общалась с этим человеком.
Андрей приходил первые недели. Последний раз — на крестинах, когда Наде исполнился месяц. Потом исчез. Говорят, уехал учиться в Чехию. Ни звонков, ни писем.
Вика стала раздражительной, уставшей, злой. Однажды, когда Наде было полгода, она сказала:
— Ненавижу тебя!
Я замерла.
— Если бы ты отпустила меня к Андрею сразу, у нас была бы счастливая семья. А ты нас разлучила. Ты — книжный червь, ничего не чувствуешь, кроме своих немецких романтиков! Я лучше улицы буду мести, но такой, как ты, не стану и учиться дальше не буду!
Что я могла ответить? Только молчать и плакать.
Глава 4. Прощение в церкви
Однажды я предложила Вике:
— Давай поговорим со священником. Нам обоим нужно исповедоваться.
Она нехотя согласилась.
Отец Ярослав выслушал меня внимательно.
— Работа, карьера, дети забирают много сил, — сказал он. — Но каким бы взрослым ни был ваш ребёнок, он всё равно нуждается в маминой любви. Очевидно, вы недодали ей этого. Иначе она бы не таилась. Она искала любовь и попала в блуд. Но хвала Богу — не сделала аборта. И за это ей всё простится, лишь бы стала хорошей матерью.
Что он говорил с Викой — не знаю. Но когда мы вышли из церкви, она обняла меня и прошептала:
— Прости, мама. Ты у меня лучшая на свете. Я только теперь понимаю, сколько тебе пришлось пережить из-за меня…
Глава 5. Надежда
Прошло три года. Надя — здоровая, весёлая, ходит на танцы. Вика — на четвёртом курсе, учится отлично, подрабатывает переводами. Иногда ругает меня за то, что я забросила диссертацию.
— Допишу, — отвечаю я. — Просто дети важнее.
Родители Андрея так и не появились. Но нам не нужна их жалость. Мы — семья. Настя гордо заявляет прохожим в парке:
— Я — тётя!
А Надя, услышав, как её сестра и мама зовут меня «мамой», решила, что у неё их две.
Иногда Вика говорит:
— Я так рано не рожу, как ты. Сначала замуж, потом ребёнок. Чтобы у него был папа.
Я верю, что у Нади будет отец. Может, Андрей одумается. А может, Вика встретит другого — доброго, надёжного, настоящего.
Но главное — у нас есть мы. И есть Надежда.
И этого достаточно.
