— Сколько ты им платишь?
Алина закрыла ноутбук. Максим стоял у окна, держал чашку.
— О чём ты?
— Сколько получает твоя мать? В месяц.
Чашка замерла на полпути к губам.
— Алин, давай не сейчас.
— Сейчас. Дети у друзей до вечера.
Алина достала из ящика стола папку. Серая, потрёпанная. Внутри договоры, платёжки, переписка.
— Нашла вчера. На антресолях. Искала зимние вещи.
Максим поставил чашку на подоконник. Медленно.
— Садись.
— Стоять буду.
Алина открыла папку на первой странице.
— Договор возмездного оказания услуг. Между Максимом Игоревичем Соколовым и Ниной Сергеевной Орловой. Нина Сергеевна — твоя мать?
Максим кивнул.
— Срок действия — пятнадцать лет. Ежемесячная выплата — сорок пять тысяч рублей. Борису Николаевичу — тридцать. Ларисе Сергеевне — двадцать пять.
Она подняла голову.
— Сто тысяч каждый месяц. За что?
— За семью.
Алина закрыла папку. Села на край дивана.
— Повтори.
— Я нанял их, — сказал Максим. — Пятнадцать лет назад. До того как мы познакомились.
В квартире было тихо. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Прошёл человек с собакой.
— Они играют родных, — продолжил Максим. — По контракту. Приходят на праздники, звонят, интересуются делами.
Алина смотрела на мужа. Пыталась понять, шутка это. Розыгрыш. Скрытая камера.
— Я двенадцать лет замужем.
— Знаю.
— До этого два года встречались.
— Помню.
— Четырнадцать лет я считала их роднёй, — голос Алины был ровным. Слишком ровным. — Нина Сергеевна учила меня готовить шарлотку. Борис Николаевич возил Дениса на рыбалку. Я с твоей матерью из-за штор ругалась!
Она встала. Прошлась по комнате.
— Серьёзно ругалась! Три месяца не разговаривали!
— Я помню, — тихо сказал Максим.
— А зачем тогда? Зачем нанимать людей?
Максим подошёл к окну. Постоял молча.
— Мои настоящие родители пили. Отец умер, когда мне было восемь. Мать сдала меня в детдом через два года. Забрала бабушка Зина.
Алина села обратно.
— Она работала на двух работах. Швеёй днём, уборщицей вечером. Чтобы меня содержать. Умерла, когда мне исполнилось восемнадцать.
— И?
— Я выучился. Днём техникум, ночью грузчиком. Потом бизнес открыл. Небольшой. К двадцати одному уже нормально зарабатывал.
Максим повернулся к жене.
— Когда дела пошли в гору, мать объявилась. С отчимом и тёткой. Каялись, плакали. Я поверил. Квартиру им отремонтировал, денег дал. Познакомил с первой женой.
— Была жена до меня?
— Восемь месяцев. Вернулся домой раньше. Услышал, как она с ними план обсуждает. Как бизнес отсудить и квартиру.
Алина молчала.
— Жену выгнал. Матери сказал: хочешь денег — получишь прожиточный минимум. С отчётом за каждый рубль. Они согласились. Потом пропали.
— И ты решил семью купить?
— Я решил, что ты заслуживаешь нормальных родственников, — сказал Максим. — У тебя мама, папа, бабушка. Вы на праздники собираетесь. Ты рассказывала, как в детстве все вместе пироги пекли.
Он сел напротив.
— Я не мог тебе своих показать. Не мог сказать, что у меня никого нет.
— Ты мог сказать правду.
— Боялся, что уйдёшь.
Алина закрыла лицо руками. Пыталась переварить услышанное.
Три года назад Нина Сергеевна две недели лежала в больнице с пневмонией. Алина каждый день приезжала. Передачи, фрукты, чистое бельё. Сидела у кровати, читала вслух журналы.
Два года назад Денис сломал руку. Борис Николаевич три ночи провёл в больнице. На раскладушке рядом с внуком. Утром приходил домой, умывался, ехал обратно.
Полгода назад у Алины умерла бабушка. Нина Сергеевна пришла на поминки. Обнимала, гладила по голове. Говорила, что всё будет хорошо.
Всё это за деньги?
— Они любят внуков, — сказал Максим. — По-настоящему. Денис у них прошлым летом месяц жил. Помнишь?
— Помню.
— Контракт не включает внуков. Там только про меня. Они берут его, потому что хотят.
Алина подняла голову.
— Ты это всерьёз?
— Пятнадцать лет прошло, — Максим наклонился вперёд. — Это больше, чем я со своими родными прожил. Они стали мне семьёй.
— Купленной.
— Настоящей.
Алина встала. Прошла на кухню. Налила воды. Выпила залпом.
Максим вошёл следом.
— Ничего не изменилось. Они те же люди, что и вчера.
— Всё изменилось, — Алина поставила стакан в раковину. — Вчера они были родными. Сегодня — актёрами.
— Они не играют. Уже давно.
— Ты откуда знаешь?
— Знаю.
Алина оперлась о столешницу. Смотрела в окно. Во дворе играли дети. Кто-то запускал воздушного змея.
— Когда ты в больнице лежала с аппендицитом, — сказал Максим, — Нина Сергеевна приезжала каждый день. Три дня подряд. Цветы, передачи, книги.
— Ей платят.
— Контракт не включает больницы. Она приезжала сама.
Алина обернулась.
— Правда?
— Правда.
Они стояли молча. Максим первым отвёл взгляд.
— Мне нужно время, — сказала Алина. — Недели две. Чтобы подумать.
— Хорошо.
— И детям не говори.
— Не скажу.
Максим вышел из кухни. Алина осталась одна. Села на табурет. Положила голову на руки.
Через две недели она позвонила Нине Сергеевне. Пригласила на обед.
— Приезжайте в воскресенье. С Борисом Николаевичем.
— Хорошо, доченька.
В воскресенье Нина Сергеевна приехала с пирогом. Борис Николаевич нёс пакет с фруктами. Лариса Сергеевна осталась дома — болела.
Алина встретила их в прихожей. Максим увёл детей на площадку.
— Садитесь.
Они сели за стол. Молчали. Нина Сергеевна теребила салфетку.
— Максим сказал, — начала она. — Про контракт.
Алина кивнула.
— Я не хотела обманывать, — продолжала Нина Сергеевна. — Сначала это была работа. Потом... потом вы стали нам как дочь. По-настоящему.
Она посмотрела на Алину.
— Боюсь, что вы теперь не захотите нас видеть.
Алина смотрела на эту женщину. Седые волосы, собранные в пучок. Морщины у глаз. Руки, которые сотни раз обнимали её и Дениса.
— Денис просил помочь с докладом по истории, — сказала Алина. — Приходите в среду. После обеда.
Нина Сергеевна подняла голову. Глаза блестели.
— Правда?
— Правда. И возьмите рецепт пирога с вишней. Хочу научиться.
Борис Николаевич откашлялся. Достал платок. Высморкался.
— Простыл, наверное, — пробормотал он.
Вечером, когда Денис уснул, Алина лежала рядом с мужем. Смотрела в потолок.
— Максим.
— М?
— Ты контракт можешь расторгнуть?
Он приподнялся на локте.
— Зачем?
— Чтобы они стали родными без оплаты.
Максим молчал.
— Нина Сергеевна гордая. Скажет, что не хочет быть обузой.
— Тогда оставим как есть, — Алина повернулась к нему. — Но я хочу, чтобы ты знал. Они мне дороги. Правда.
Он обнял её.
— Знаю.
За окном шумел город. В соседней комнате посапывал Денис.
А в квартире на другом конце района Нина Сергеевна сидела у окна. Не могла уснуть. Перебирала в памяти четырнадцать лет. Первую встречу с невесткой. Рождение внука. Праздники, ссоры, примирения.
Она боялась потерять это. Но не потеряла.
Потому что за пятнадцать лет граница между работой и жизнью стёрлась. Где-то между первым Новым годом и рождением Дениса. Между контрактом и семьёй.
Нина Сергеевна встала. Подошла к столу. Открыла тетрадь с рецептами. Нашла нужную страницу.
Пирог с вишней. Завтра испечёт. Для Алины.