— Я тебе таксистом не нанимался! — Денис даже не поднял глаз от телефона. — На автобусе доедете. Маршрут прямой.
Вера замерла с утюгом в руках. Белое платье с кружевными оборками лежало на гладильной доске — два часа работы, каждая складочка выверена. Через четыре часа у Даши главное выступление года, к которому готовились полгода.
— Ты серьезно? — Она поставила утюг резче, чем хотела. — Двенадцать остановок в час пик. С восьмилетним ребенком в концертном макияже и платье.
— Все так ездят. — Денис пожал плечами, не отрываясь от экрана. — Справишься.
Вера медленно выдохнула. Восемь лет назад она бы не поверила, что когда-нибудь будет считать до десяти, чтобы не сорваться на мужа. Восемь лет назад они целовались в роддоме, и Денис клялся, что теперь у них все будет по-другому.
— Хорошо. — Голос прозвучал ровнее, чем хотелось. — Забудем про твое желание. Объясни мне технически: как я в автобусе довезу платье? Или макияж Даше делать уже в раздевалке, между чужими сумками?
— Да всем плевать на ваши наряды. — Денис наконец оторвался от телефона, но смотрел куда-то мимо. — Главное, чтоб по чужим курткам не размазала.
— Это ты о дочери?
— Я не так выразился.
Не так выразился. Как часто за восемь лет она это слышала? «Не так понял», «не то имел в виду», «ты придираешься».
Вера вспомнила тот день в июле две тысячи восемнадцатого, когда Денис вернулся с дальних рейсов. Полтора года он мотался по стране, пока она в одиночку растила годовалую Дашу и подрабатывала удаленкой. Денис тогда высыпал на стол пачку купюр — все, что они копили, — и сказал: «Я купил машину». Даже не спросил. Просто поставил перед фактом.
А она тогда думала о садике, о том, что пора менять окна, о школе, которая не за горами. Но промолчала. Потому что Денис работал как проклятый, потому что имел право на радость.
— Платье в чехле, — буркнул Денис. — Донесешь.
— В автобусе в субботу яблоку негде упасть. — Вера снова взялась за утюг, сглаживая последнюю складку. — После такой поездки мне проще новое сшить, чем это отгладить.
— Ну вот, опять начинается. — Денис встал, забросил телефон на диван. — Сейчас ты мне про деньги на машину припомнишь, да? Сколько лет прошло, а ты все...
— Я не про деньги.
— Тогда вообще не понимаю, чего ты хочешь!
«Чтобы ты хоть раз поставил нас с дочерью на первое место» — эта фраза застряла где-то в горле. Вера представила, как они с Дашей впихиваются в переполненный автобус. Дочка в пышном платье, с аккуратными локонами и блестками на веках, а вокруг толпа с сумками и локтями. К выступлению приедут измятые, вспотевшие. И Даша в который раз спросит: «Мам, а папа точно придет?»
— Денис. — Вера аккуратно повесила платье на плечики. — Тебе что, правда так сложно? Съездить туда-обратно, два часа максимум.
— А ты подумай! — Он начал загибать пальцы, как всегда, когда заводился. — Мне сейчас ехать в гараж, доставать детское кресло, которое там уже три месяца. Его чистить! Потом домой, устанавливать. А завтра весь день с ним мотаться, потому что тебе же потом из центра забирать!
— Положишь в багажник после.
— Ага, конечно! — всплеснул руками Денис. — Там и так все забито!
— Повод разобрать наконец. Все равно в гараж едешь.
— Делать мне больше нечего! — Лицо Дениса покраснело. — Не тебе указывать, когда и что мне делать! Автобусы ходят — вот и езжайте! И отстань!
В голове у Веры промелькнуло воспоминание: три недели назад Денис в десять вечера поехал забирать сестру Марину от подруги. На другой конец города, хотя подруга жила в пяти минутах от метро. А в прошлую субботу он катал Галину Петровну по магазинам два часа, потому что та решила выбрать новые занавески. И никаких «делать мне больше нечего» тогда не звучало.
Вера протянула руку:
— Ключи.
Денис нахмурился:
— Что?
— Ключи от машины. — Голос звучал спокойно, почти безразлично. — Если ты не хочешь нас везти, повезу сама. А на автобусах сегодня покатаешься ты.
— Ты чего, совсем? — Денис отступил на шаг. — Чтоб ты за руль моей машины села?
— Нашей машины. — Вера удивилась собственному спокойствию. — Или ты забыл, на чьи деньги она куплена? Права у меня есть, водить умею. Так что давай ключи.
— Да никогда! — От крика у Дениса на шее вздулась жила. — Никогда ты не сядешь...
— Не все же тебе на ней маму с Мариной возить! — Вера не планировала это говорить, но слова вырвались сами. — Два раза в неделю минимум ты их катаешь. А нам с Дашей что, за пять лет по два раза проехаться — это много?
Повисла тишина. Даже часы на стене будто перестали тикать. Денис открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Никита... Денис, — поправилась Вера. Странно, она чуть не назвала его чужим именем. — Мы машину покупали для семьи. Только мама с сестрой в эту семью не входят. Или входят, а мы с Дашей — нет?
— Это моя мать! — заорал Денис. — Родная мне! Ей я отказать не могу! Это другое!
— Тогда объясни мне: мы с Дашей — мы тебе кто? — Вера услышала свой голос как со стороны. — Кем ты нас считаешь, что отказываешь так легко?
Денис набрал в грудь воздуха, размахивая руками:
— Ты вообще ничего не понимаешь! Это совсем другое!
Вера вдруг засмеялась. Громко, почти истерично. Восемь лет. Восемь лет она ждала, что он повзрослеет, станет мужем, отцом, главой их маленькой семьи. А он так и остался маминым сынком, для которого родной дом — это квартира Галины Петровны, а не эти четыре стены, где его дочь делает первые шаги и учится читать.
Даша родилась в конце лета две тысячи шестнадцатого. Год выдался тяжелый — курс доллара скакал, цены росли, зарплаты замораживались. Лизины — нет, Верины — мама и тетя Тамара помогали чем могли: продуктами, одеждой, деньгами. А Галина Петровна и Марина приезжали с охами и ахами, фотографировались с малышкой и исчезали.
«Не переживайте, — говорила Галина Петровна. — Денис у меня золотой, он вас не оставит. Будет пахать, сколько надо».
И Денис пахал. Днем водил грузовик по городу, вечерами таксовал. Спал по четыре часа. Вера видела, как он худеет, как под глазами залегают темные круги. И когда он предложил уйти на дальние рейсы, она согласила. Год-полтора потерпеть, зато выплыть из долгов.
Только вот потом выяснилось, что можно было возить грузы по области — те же деньги, но дома каждые выходные. Об этом Вере рассказала жена коллеги Дениса. Случайно, за чаем, когда малышке было уже полгода.
Денис уехал не за деньгами. Он сбежал от ответственности, от бессонных ночей с орущим младенцем, от необходимости быть рядом.
Вера тогда ничего не сказала. Проглотила, как и многое другое. Когда Денис вернулся и потратил все накопления на машину — проглотила. Когда понял, что она за руль не пустит — проглотила. Когда в первый раз отказал везти их с Дашей в поликлинику, а вечером того же дня катал Марину по торговым центрам — проглотила.
Восемь лет она надеялась, что когда-нибудь проснется и увидит рядом взрослого мужчину, а не вечного мальчика, прячущегося за мамину юбку.
— Если завтра предложишь нам ехать на автобусе, — сказала Вера тихо, почти шепотом, — я подаю на развод. Половина машины по закону моя. Продавать не обязан, но половину стоимости отдашь.
— Я не продам! — голос Дениса сорвался на фальцет.
— Я сказала. Ты услышал.
На выступление они с Дашей поехали на такси. Девочка танцевала так, что жюри встало в овацию. Заняла первое место. Вера снимала все на телефон, а в углу экрана мелькала пустая припаркованная машина — Денис так и не приехал.
Вечером, когда Даша уснула со своим кубком в обнимку, Вера собрала вещи мужа в две сумки и выставила за дверь. Восемь лет ожидания закончились.
Через месяц на половину стоимости машины она сделала ремонт. Новые окна, свежие обои, светлая детская для Даши. Квартира будто ожила, наполнилась воздухом. Галина Петровна названивала, требовала вернуть сына. Марина писала гневные сообщения. Денис молчал.
А Вера впервые за восемь лет почувствовала, что может дышать полной грудью. Оказалось, одной растить ребенка проще, чем с мужем, который никогда не был рядом по-настоящему. Теперь она точно знала, на кого рассчитывать. На себя, на маму, на тетю Тамару. На тех, кто не исчезает, когда становится трудно.
Даша спрашивала об отце первые два месяца. Потом перестала. Дети удивительно быстро привыкают к правде.
Через полгода Вера случайно увидела Дениса в торговом центре. Он вел под руку Галину Петровну, а рядом семенила Марина с огромными пакетами. Такой же мальчик, только постаревший. Он поймал ее взгляд, кивнул неловко и поспешил дальше.
Вера посмотрела им вслед и пошла своей дорогой. Легко, свободно. Без лишнего груза.