— Мне нужно увидеть Макара.
Кристина стояла в дверях. Алёна смотрела на неё через цепочку.
— Уходи.
— Я его мать.
— Ты от него отказалась. Восемь лет назад.
Кристина шагнула ближе, упёрлась ладонью в дверь.
— Тогда я расскажу Денису правду. Всю.
Алёна медленно сняла цепочку. Открыла дверь настежь.
— Рассказывай.
Кристина замерла.
— Ты блефуешь.
— Проверь, — Алёна развернулась, пошла в квартиру.
Кристина вошла следом.
В прихожей новый коврик. Тумба для обуви другая, светлая. Межкомнатные двери сменили — раньше были тёмные, теперь белые. На стене часы, которых не было. Ключница появилась. Всё изменилось.
Кристина прошла на кухню. Алёна стояла у плиты, наливала кофе из новой кофемашины. Раньше была турка.
— Садись, — бросила Алёна, не оборачиваясь.
Кристина села. Алёна поставила перед ней чашку, села напротив.
— Говори, что хотела.
Кристина сжала чашку обеими руками.
— Денис — отец Макара.
Алёна подняла на неё глаза.
— Продолжай.
— Девять лет назад. Ты задерживалась на работе, я зашла за книгой. Он был пьяный. Мы...
— Спали.
— Да.
Алёна кивнула. Взяла свою чашку, сделала глоток.
— Знаю.
Кристина подняла голову резко.
— Что?
— Я всегда знала.
— Не может быть.
— Может. — Алёна поставила чашку. — Ты думала, я не замечу, как ты на него смотрела? Или как он отводил глаза, когда ты приходила?
— Тогда почему ты согласилась взять Макара?
— Потому что мне нужен был ребёнок. А кто отец — неважно.
Кристина молчала. Алёна встала, подошла к окну.
Восемь лет назад они с Денисом не могли завести ребёнка. Врачи разводили руками — всё в норме, просто не получается. Денис стал часто уезжать. В командировки, к приятелям, неважно куда. Лишь бы не дома.
Алёна понимала — он уйдёт. Найдёт кого-то, у кого получится родить. И всё закончится.
Когда Кристина пришла вся в слезах и сказала, что беременна, Алёна сразу поняла от кого. Видела, как сестра смотрела на Дениса. Видела, как он избегал её взгляда. Два плюс два.
Но промолчала.
Предложила сделку. Кристина родит, отдаст ребёнка, уедет. Алёна получит сына. Денис ничего не узнает. Все счастливы.
Кристина согласилась быстро. Слишком быстро.
Теперь она вернулась.
— Зачем ты пришла? — Алёна обернулась.
— Я хочу быть рядом с сыном.
— Это мой сын.
— Я его родила!
— И отказалась от него. — Алёна подошла к столу. — Подписала бумаги. Получила деньги. Уехала.
— Мне было двадцать пять! Я не понимала, что делаю!
— Понимала. Ты всегда всё понимала.
Кристина встала резко, опрокинув стул.
— Ты не имеешь права говорить мне, что я понимала!
— Имею. — Алёна посмотрела ей в глаза. — Я восемь лет растила твоего ребёнка. Имею право на всё.
— Значит, ты признаёшь, что он мой!
— Нет. Он мой. Юридически, фактически, по всем документам. А ты никто.
Кристина шагнула вперёд. Алёна не отступила.
— Я расскажу Денису.
— Расскажи.
— Он меня выберет.
— Не выберет.
— Ты не знаешь!
— Знаю. — Алёна взяла чашку Кристины, понесла к раковине. — Потому что он любит меня. А тебя жалеет.
Кристина стояла посреди кухни. Руки дрожали.
— Уходи, — сказала Алёна, не оборачиваясь. — И не возвращайся.
Вечером пришёл Денис. Алёна встретила его в прихожей.
— Нам надо поговорить.
Он повесил куртку, посмотрел на неё.
— Что случилось?
— Приходила Кристина.
Денис замер.
— И что она хотела?
— Увидеть Макара. Сказала, что ты его отец.
Денис медленно опустился на диван.
— Это правда?
— Да.
Он закрыл лицо руками.
— Господи.
Алёна села рядом.
— Девять лет назад. Ты был пьяный, она пришла за книгой. Ты помнишь?
— Нет. Я ничего не помню. — Он поднял голову. — Я правда не помню, Алён.
— Знаю.
— Ты... ты всегда знала?
— Да.
— Почему не сказала?
— Потому что мне нужен был ребёнок. А тебе — семья.
Денис смотрел на неё долго.
— Ты обманывала меня восемь лет.
— Ты изменил мне с моей сестрой.
— Я не помнил!
— Это меняет что-то?
Он встал резко. Прошёл к окну, развернулся.
— Да! Меняет! Если бы я знал, что она забеременела, я бы...
— Что? Что бы ты сделал?
— Не знаю! Но точно не обманывал бы тебя!
— Ты уже обманул. В ту ночь. Пьяный или нет — неважно.
Денис молчал. Потом резко схватил куртку, пошёл к двери.
— Куда ты?
— Не знаю. Мне надо подумать.
Дверь хлопнула.
Алёна осталась одна.
Через два дня Денис вернулся. Алёна открыла дверь, впустила его молча.
Он прошёл в комнату, сел на диван. Алёна села в кресло напротив.
— Я хочу, чтобы мы остались вместе, — сказал Денис.
— Почему?
— Потому что я люблю тебя. Несмотря ни на что.
Алёна смотрела на него. Усталое лицо, впалые щёки, тёмные круги под глазами.
— А как же Кристина?
— Она ничего для меня не значит. Никогда не значила.
— А Макар?
Денис молчал долго.
— Макар — наш сын. Я растил его восемь лет. Я люблю его. И неважно, чья кровь в нём течёт.
Алёна кивнула.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Да. Остаёмся вместе.
Денис подошёл, обнял её. Алёна обняла его в ответ.
Но что-то внутри сломалось. Навсегда.
Прошёл месяц. Кристина больше не появлялась. Алёна иногда думала о ней, но без жалости.
Денис был рядом. Каждый вечер приходил домой, обнимал её, говорил, что любит. Но глаза были пустые. Чужие.
Макар вернулся из лагеря загорелый, счастливый. Алёна смотрела на него и видела Кристину. Те же серые глаза, та же форма губ. Гены не обманешь.
Денис тоже видел. Но молчал.
Они жили как раньше. Завтраки, ужины, прогулки. Только между ними теперь стена. Невидимая, но ощутимая.
Алёна засыпала на своей половине кровати. Денис — на своей. Каждый думал о своём.
Она думала о том, что выиграла. Сохранила семью, сохранила сына. Но почему тогда внутри пусто?
Он думал о том, что остался. Не ушёл, не бросил. Но почему тогда каждый день — как наказание?
Макар смотрел мультфильмы в соседней комнате и ничего не знал.
Может, так и лучше.
Однажды вечером Алёна достала из ящика старую фотографию. Она, Кристина и Денис. Десять лет назад, на даче. Все улыбаются.
Алёна смотрела на эту фотографию долго. Потом разорвала её пополам. Половину с Кристиной выбросила в мусор.
Вторую половину убрала обратно в ящик.
Денис зашёл на кухню, увидел её у стола.
— Что делаешь?
— Убираю старое.
Он кивнул. Налил себе воды, вышел.
Алёна сидела одна. За окном темнело.
Из комнаты донёсся голос Макара:
— Мам, а ужин когда?
— Сейчас, — ответила Алёна. — Иди мыть руки.
Она встала, подошла к плите. Включила конфорку.
Жизнь продолжалась.
Какая-то чужая, неправильная жизнь.
Но продолжалась.