Миха едва дождался, пока они зайдут в квартиру. И принялся сдирать с жены свадебное платье ещё в коридоре.
-Б! Не снимается! Чёрт с ним! Задирай подол!
-Ты в своём уме? - оскорбилась молодая жена. - Сейчас расстегну крючки...Помоги, пожалуйста!
-Сколько же их, - бормотал Миха, - Я бы давно уже исполнил супружеские повинности, и не один раз.
Наконец дорогое дизайнерское одеяние было аккуратно снято и повешено на вешалку, чтобы остаться в семье.
И супруг, наконец, смог приступить к давно желаемому действию.
-Так ты действительно невинная дева? - удивился Миха, - Удивительно!
Они встречались пол года. И всё это время Аполлинария не шла навстречу мужчине. Ни ни. Только после свадьбы.
Серьёзно?
Ты в каком веке живёшь?
Девушка не поддавалась на уговоры, стойко отвергала охальные поползновения, мужчина медленно подогревался как как дедов самогонный аппарат - тихо пыхтел, но уже грозил рвануть.
Но терпел из уважения к моральным устоям девушки.
Миха влюбился в Аполлинарию сразу, в первый же день, когда она устроилась на работу в их организацию. Она была из тех, на кого смотришь и чувствуешь, как мозг съезжает в семейники. Худенькая, длинноногая, с лицом, которое словно сошло с картины старинного художника.
Миха терпеливо ухаживал. Носил цветы, дорогие конфеты, таскал сумки, любовался на красивое личико и млел от хрустального голоска. Каждое её "нет" звучало как звонкий удар по его гормонам кувалдой целомудрия.
Он, конечно, пытался. По-мужски. Намеки были поначалу скромные - как у кота, который сидит у холодильника и молча гипнотизирует колбасу.
Аполлинария же была принципиальна, как вахтёр в солидной организации: пока не покажешь пропуск, не войдёшь. Пропуск - свидетельство о регистрации брака.
- После свадьбы, - твердила она своим нежным, но стальным голосом, от которого у Миха сжималось всё - от сердца до ремня на джинсах.
- Но почему? - искренне не понимал мужчина.
-Я берегу себя для мужа, - следовал странный ответ.
И он соглашался. Потому что любил. Он видел во сне, как лапушка сбрасывает одежду кексуально, но с ангельским ореолом. А наяву она сбрасывала с себя только его руки.
Миха сгорал. Медленно, как тлеющий фитиль на динамите: долго, нудно, с лёгким дымком безнадёжной похоти.
И вот - долгожданная свадьба.
Наконец-то! Руки дрожали не от страсти, а от нервов: как у сапёра перед красной кнопкой. Он едва дождался, пока они зайдут в квартиру, и начал снимать платье прямо в коридоре - как ребёнок фантик с конфеты, которую берег полгода.
Крючков было много. Слишком. Словно это не платье невесты, а система обороны Пентагона. Но он справился. За шесть месяцев ожидания у него накопилось столько желания, что его можно было бы использовать как топливо для космической программы.
Действительно. Чистая и непорочная дева.
В наше время.
Удивительно.
-Миха, - прошептала Аполлинария.
Хрррррр.
Она потрясла мужчину за плечо.
-А? - встрепенулся муж, - Ещё хочешь? Я готов, детка.
Жена недовольно сдвинула брови.
-Нет. Я не услышала от тебя благодарности.
-За что? - Не понял супруг.
-За то, что берегла себя для тебя.
-Детка, невинность - это как получить в подарок дорогой сервиз на двадцать персон с миллионом соусников. Вроде и хорошая, добротная вещь, но абсолютно бесполезная, и поставить её некуда. Спи моя невиннушка. Захочешь кекса - разбуди.
Не такой реакции она ожидала от супруга!
Родители Аполлинарию любили, но воспитывали строго. С самого раннего детства ей вдалбливалось в голову, что замуж надо выходить по любви, и обязательно невинной.
Главное - не поддаваться на уговоры.
-Всем им от нас, женщин, одного надо! - сурово говорила ей мать в раннем детстве.-А как получат то самое, так сразу в кусты. Только и умеют, что сладко в уши петь.
Девочка в ужасе представляла, как злобные мужики втираются в доверие к глупым девушкам. А потом под покровом ночи убегают, унося с собой "то самое". А несчастная, проснувшись утром, и не найдя "того самого" (мать отказывалась ей озвучивать более подробно, ссылаясь на то, что ей ещё рано об этом знать), заливается слезами. Возможно, обращается в полицию, чтобы вернуть то, что мерзкому вору никогда не принадлежало.
Иногда по ночам бедняжке снились кошмары, в которых она, уже взрослая, знакомится с парнем, который, дождавшись, когда она уснёт, открывает тайник с тем самым, и быстренько убегает. А она с криками мчится за обманщикам, требуя вернуть украденное.
Девочка росла.
И родители делали всё возможное, чтобы уберечь единственного ребёнка. Сколько случаев, когда в подоле приносит и губит жизнь себе и родным. Но не соблазнителю.
Аполлинарии было пятнадцать. Возраст, когда девочки мечтают о первом поцелуе, а отцы - о гранатомёте для гормональных пацанов. Она поцеловалась с Олегом из параллельного класса за гаражами - неловко, но всё-таки.... Поцелуй был лёгкий, короткий, как хлопок дверцы у холодильника. Но для её отца - полковника в отставке - это был акт государственной измены.
Он узнал всё через полчаса. Возможно, обязал бабок у подъезда докладывать ему информацию о дочери.
Разговор был короткий.
Отец обзывал её такими словами, что и краска стыда залила девочку с ног до головы, хотя она и половины не знала.
Тогда отец в первый и последний раз поднял на неё руку.
Он не бил её в ярости. Он бил методично и воспитательно. Мать стояла в коридоре - тихая, как мебель.
-Вот ты вырастешь, - сказал он, отдышавшись, - и твой муж будет тебе всю жизнь благодарен. Не целовалась. Не гуляла. Берегла себя как стратегический запас гречки.
Мать согласно кивала, соглашаясь с супругом.
С тех пор Аполлинария знала: её невинность - не часть её тела, а семейная собственность.
Отец всю жизнь мотался по маленьким гарнизонам и насмотрелся на жён подчинённых, чрезвычайно лёгких на передок. Муж на дежурство - жена к соседу. Не везде так, но в закрытых городках порой просто больше нечем заняться.
Он ненавидел "всю эту грязь" и воспитывал дочь достойным человеком.
Когда девочке исполнилось десять лет, отца перевели в большой город, дали квартиру и отправили на пенсию. Он не привык бездельничать, и легко нашёл работу в администрации. Мать никогда не работала. В маленьких городках было негде, а после сороковника уже не возьмут по диплому.
Отец чувствовал ответственность за семью. Жена и дочь ни в чём не нуждались. И очень любили отца, особенно, когда он уходил на службу.
К двадцати пяти годам Аполлинария знала: любовь - это не про желания. Это про сдерживание, контроль и умение твёрдо сказать "нет". Невинность для неё была не просто состоянием тела, а стратегическим активом, как ядерная боеголовка: не применять, но чтобы все знали - она есть.
Она училась в университете, носила аккуратные юбки и всегда закрытые кофточки. Парни крутились рядом, как голодные голуби вокруг киоска с булками, но клюнуть не решались: над ней витал запах запрета, скреп и отцовского ремня.
Она шла по жизни, как сейф с сигнализацией: красиво и надёжно. А внутри сидел тот самый перепуганный подросток, которому объяснили, что её тело - это не её. Это семейный кубок, который получит один-единственный достойный.
Когда она познакомилась с Михой, всё сложилось идеально: он влюбился в её лицо, фигуру и "загадочность". Аполлинария знала - мужчины любят охотиться. И была не просто оленем - а заповедным видом, занесённым в Красную книгу.
На свадьбу отец подарил дочери двухкомнатную квартиру, потратив все сбережения. Оформил на её имя. С наказом завести детей сразу после свадьбы, чтобы "выполнить женское предназначение".
Миха устраивал отца в качестве мужа дочери. Из приличной семьи, хорошо зарабатывает, с перспективами. Отличные внуки будут!
Правда, дочь не спешила сообщать радостную новость.
И отец прямо спросил, в чём дело. Может, нужна помощь? Телефон хорошего врача, деньги на лечение? Где внуки?
Отец привык общаться с подчинёнными или с женщинами, которые в силу природы не идут на конфликт и всеми силами сглаживают острые углы. Но мужчины - очень болезненно воспринимают, когда кто-то лезет на их территорию, пусть и с самыми добрыми намерениями. И Миха в резкой форме потребовал, чтобы тесть высунули нос из их исподнего.
Разыгралась некрасивая сцена. Отец потребовал, чтобы "примак" извинился.
Миха повёл себя неожиданно.
-Собирай вещи, Аполлинаша. Мы идём жить в мою студию. Ни минуты здесь не останусь.
У Михи была добрачная студия, которую пара сдавала.
Мать и дочь смогли уговорить отца сменить гнев на милость, но осадочек как говорится остался. Отношения перестали быть родственными.
В семье тоже начались проблемы.
Аполлинария считала, что муж мог быть и более благодарным. Она столько времени терпела! Так почему Миха не считает её невинность чем - то замечательным?
-Когда гордиться нечем, носятся чистотой и непорочностью как дурак - с писаной торбой. Дорогая, хватит об этом. Нашла, чем гордиться.
Было обидно.
А ещё....
Аполлинарию с недавних пор начала грызть мысль. В фильмах, книгах, да во всей европейской культуре кекс - это неземное блаженство. "Я душу дьяволу готов отдать за ночь с тобой".
Почему она не испытывает то, что описывают в женских романах с пометкой "строго с 18".
Мысль, как таракан, сначала осторожно шуршала по углам её сознания. Потом вылезла на середину кухни, поставила лапки в боки и громко заявила:
- А если дело не в мужике, а в тебе? Может, ты просто… ничего не чувствуешь?
Воспитанная в идеологии "женщина терпит, мужчина делает", она не задумывалась, что кекс - невероятно приятная сторона бытия. В фильмах - все извиваются, кричат, катаются по простыням, а у неё…Нет, Миха старается....Но, может, недостаточно?
В ней копилась тихая, вязкая обида. За юность, где её тело считалось не её. За мужа, который не упал на колени в благодарности перед "великой чистотой".
И однажды на корпоративе она выпила бокал шампанского. Потом второй. И танцевала медляки с Пашей из соседнего отдела. Он не был красавцем, но у него был взгляд человека, который знает, куда класть руки. Не так, как Миха - липко и с пыхтением трактора. А спокойно, нагло, как будто тело женщины - не храм, а бар без охраны.
В ту ночь она долго лежала рядом с Михой, слушая его храп. Она смотрела в потолок и думала, что если не попробует - то просто не узнает. И так и умрёт с одной-единственной статистической единицей в личной истории.
Через неделю она сказала себе:
- Это не измена. Это исследование. Наука требует жертв.
Когда она шла домой после этой "научной работы", внутри у неё было тихое, почти философское спокойствие. Она не чувствовала себя падшей женщиной. Она чувствовала себя человеком, который наконец-то попробовал клубнику - а не читал о ней в книгах.
Паша оказался даже лучше мужа, но она ждала бОльшего.
После Паши она попробовала с молодым практикантом.
Не впечатлило.
А вот начальник, сорокалетний Пётр Семёнович, приятно удивил.
Муж ни о чём не догадывался. Семейная жизнь текла тихо и спокойно.
На двадцать семь лет отец подарил дочери новенький автомобиль. И с превосходством посмотрел на Миху. Тот ограничился коробкой духов.
А ещё через год у супруга появились к жене вопросы.
-Детка, ты не объяснишь, как я намотал на винт в твоей невинной и чистой заводи?
Ой.
Ну Мефодий, ну гад!
-Не надо, любимая, не отвечай. Я уже подал на развод. Делить нам нечего, автомобиль перепиши на меня, и мы в расчёте.
-Разбежался, - грубо сказала жена.
-Ну тогда о причине развода узнает весь наш круг, - покладисто кивнул Миха. - Твои родители - в первую очередь. Ты, возможно, не в курсе. Но врач всегда точно скажет, кто кого заразил из супругов.
К тому времени Миха уже у них не работал. Он ушёл на повышение в другую организацию. Но кое с кем отношения поддерживал. Ей бы не хотелось. чтобы на работе узнали.
Но это была ерунда по сравнением с тем, что скажет отец. А ведь у него больное сердце.
-Ты не мужик, - с отвращением сказала супруга.
-А ты - не порядочная женщина. Порядочная бы антоны использовала. Как хочешь. Я звоню твоему отцу и расскажу, почему мы развелись.
-Подавись, - швырнула ключи жена.
-Этого мало. Надо ещё документы переделать, - сообщил рачительный муж.
Родителям сказала, что развелась потому что Миха не мог иметь детей. Поэтому отец и особо не возмущался, хотя был резко против разводов. Вышла замуж - живи. Заводи детей. Ты обязана состояться как женщина.
-Хорошо, папа, - кротко ответила дочь, - Я обязательно состоюсь как женщина.
Она ждала вечером в гости новенького коллегу, вот и состоится сегодня. Желательно - не один раз.
-Кстати, почему ты на такси приехала? - буркнул отец.
-Я продала автомобиль, чтобы купить более новый. Электрический. Всегда о нём мечтала.
-Да? Ну ладно, только со мной посоветуйся, - согласился отец.
Аполлинария растроганно посмотрела на отца.
До чего же ей повезло с родителями.
Правда, она перестала с ними откровенничать примерно с подросткового возраста, и не собиралась делать это и дальше. Но всё равно их любит.
Пусть и дальше пребывают в счастливом неведении.
Долгое воздержание не делает человека святошей, оно делает его любопытным экспериментатором.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Ирина К. и Юлия Р. огромное Вам спасибо за оценку моего творчества!