— Это потому, что я тебе не родная!
Валентина замерла у раковины. Тарелка выскользнула из рук, звякнула о кран.
— Ты ненавидишь меня и Вику! Значит, я тоже буду тебя ненавидеть!
Игорь сложил газету. Медленно, по сгибам.
— Пусть будет так. Но Вика в этом доме больше не живёт.
Валентина опустилась на табурет. Двадцать три года назад она точно так же сидела на кухне у матери, держалась за край стола. Тамара Ивановна кричала тогда: «С ребёнком тебя никто замуж не возьмёт!» Сейчас ей сорок семь, за плечами двадцать три года брака, а она снова держится за стол.
Игорь появился, когда Вале было двадцать четыре. Дочке Ксюше пять, работа уборщицей, смены в аптеке, мать пилит каждый вечер. Он был старше на одиннадцать лет, инженером на стройке. Говорил мало. Когда предложил руку, Валя не раздумывала. Когда удочерил Ксюшу, поклялась себе быть идеальной женой.
Идеальной оказалось просто. Игорь любил порядок — она мыла квартиру до блеска. Он предпочитал домашнюю еду — она готовила каждый день. Он не терпел шума — она следила, чтобы Ксюша не шумела.
— Игорь, может, обсудим спокойно?
— Обсуждать нечего. Я двадцать три года обеспечивал твою дочь. Оплатил институт. Помог купить квартиру ей и этому Денису. А теперь воспитываю их ребёнка, потому что им «нужно строить карьеру». Где карьера, Валь? Где?
Она молчала. Где карьера — вопрос хороший. Ксюша с Денисом работали дизайнерами, брали заказы. Денег всегда не хватало. Зато в соцсетях каждую неделю новые фотографии: концерт, база отдыха, модный бар. «Нам нужен нетворкинг, мам, — объясняла Ксюша. — Мы же креативщики».
Вику им отдали, когда девочке было полгода. «Мам, мы не успеваем, — Ксюша звонила в слезах. — Денис на меня орёт. А мне диплом защищать». Валя тогда работала в аптеке, заведующая была против отгулов. «Последний раз выручаю, но это перебор», — качала головой. Валя уволилась.
Игорь две недели не разговаривал. Вечером процедил: «Они взрослые. Должны сами».
Но Валя не могла отказать. Вика с первого взгляда стала её. Маленькая, с пухлыми щёчками, синими глазами. Четыре года она растила внучку. Просыпалась к первому плачу, водила в поликлинику, пекла сырники, читала сказки. Игорь задерживался на работе. Приходил поздно, ужинал молча, уходил в спальню.
— Они же молодые…
— Молодые? — Игорь резко развернулся. — Им по двадцать семь! Я в их возрасте десять лет работал и квартиру купил! А они до сих пор на нашей шее!
— Но Вика…
— Вика — их ребёнок. Либо забираешь внучку к родителям, либо мы разводимся. Живи с ней где хочешь.
Он произнёс это буднично. Валя почувствовала, как перехватывает дыхание. Развод? После двадцати трех лет? Она представила себя в съёмной комнате, без работы, в сорок семь. Представила, как мать скажет: «Я же говорила, что ты всё испортишь». Представила, как будет укладывать Вику спать, а девочка спросит: «Баба, а почему мы не с дедой?»
— Мне нужно время.
— Неделя, — ответил Игорь.
На следующий день Валя позвонила Ксюше. Встретились в кафе. Дочь заказала капучино с сиропом и круассан. Валя пила воду.
— Игорь настаивает, чтобы Вика вернулась к вам.
Ксюша откусила круассан, смахнула крошки.
— Мам, ты же понимаешь, нам правда некогда. У Дениса крупный заказ, а я веду три проекта. Спим по четыре часа.
— А я должна развестись?
Дочь подняла глаза. В них мелькнуло раздражение.
— Не драматизируй. Игорь — нормальный мужик, он тебя любит. Поговори с ним.
— Я говорила. Он поставил ультиматум.
Ксюша помолчала, крутя ложечку.
— Слушай, может, правда пора? Вике уже четыре, скоро в садик. Мы как-нибудь справимся.
— «Как-нибудь»? — Валя почувствовала комок в горле. — Ты четыре года скидывала мне дочь, я уволилась, потеряла профессию. А теперь «как-нибудь»?
— Мам, мы же не заставляли! — голос Ксюши стал тонким. — Это ты сама захотела с ней сидеть!
Валя смотрела на дочь и не узнавала. Когда она стала такой?
— Хорошо. Забирайте Вику в воскресенье.
До воскресенья оставалось пять дней. Валя проводила их как в тумане. Вика радовалась каждой минуте. Они пекли печенье, гуляли в парке, смотрели мультфильмы. Игорь молчал, но по вечерам садился рядом. Один раз Валя поймала его взгляд — усталый, виноватый, непреклонный.
— Ты же понимаешь, почему я так делаю? — спросил он ночью.
Валя лежала спиной к нему.
— Понимаю. Ты устал.
— Не только. Мои родители растили племянников, потому что сестра «не справлялась». Они умерли, когда детям было по десять. Племянники не пришли на похороны. Я не хочу так.
— Вика не такая.
— Откуда ты знаешь? Четыре года ты её растишь, а родители приходят раз в неделю. Что она запомнит?
Валя промолчала. Он был прав.
В воскресенье приехали Ксюша с Денисом. Денис стоял в коридоре, рассматривал телефон. Ксюша собирала вещи. Вика цеплялась за Валю, плакала: «Не хочу, баба, хочу с тобой!» Валя гладила её по голове, шептала: «Всё хорошо, зайка». Вика смотрела огромными синими глазами.
Когда дверь закрылась, Валя прислонилась к стене и заплакала.
Игорь обнял её, но она не ответила.
Прошёл месяц. Игорь попросил прощения, стал внимательнее. Они снова начали разговаривать, ходили в кино, готовили вместе. Будто всё сначала. Только Валя просыпалась по ночам и слушала тишину. Раньше в этой тишине было посапывание Вики. Теперь была пустота.
Однажды она спросила:
— Игорь, а если бы у нас родился свой ребёнок?
Он долго молчал.
— Я не хотел. Никогда. Мне хватило чужого опыта.
— Почему не сказал?
— А ты бы что сделала? Ушла бы?
Она не ответила. Знала — не ушла бы. Двадцать три года назад она выбрала безопасность.
Они снова вместе. Игорь доволен, Валя старается быть довольной. Она снова идеальная жена: готовит, убирает, улыбается. Ксюша звонит раз в неделю, жалуется, что Вика капризничает. Валя даёт советы. В гости не зовут. «Мам, мы устаём, не до гостей».
Иногда Валя смотрит на фотографию Вики на холодильнике и думает: «А что, если бы я выбрала иначе?»
Но ответа нет. Есть пустая комната, тишина по ночам и муж, который снова читает газету за завтраком.
Игорь однажды сказал:
— Знаешь, Валь, как хорошо, что мы всё решили. Наконец-то можем пожить для себя.
Она кивнула, продолжая резать овощи для салата.
Для себя.
Интересно, кто эта «себя»?