Рабочий день выдался тяжелым. Марина еле доплелась до дома, мечтая только об одном - снять эти проклятые туфли и рухнуть на диван. Ключи звякнули в замке, дверь открылась, и она замерла на пороге.
Прямо у порога валялись какие-то ботинки. Мужские, в засохшей грязи, похоже на рабочие. А дальше - голоса, шум, что-то скребет по полу. У Марины сердце ухнуло вниз. Первая мысль - воры. Но какие воры днем-то?
Она на цыпочках прошла в коридор, телефон в руке сжала покрепче, пальцем уже нашла кнопку вызова. А потом увидела. В гостиной двое здоровых мужиков в комбинезонах тащили ее кресло к выходу. То самое, любимое. А посреди всей этой суеты, с видом главнокомандующего, расхаживала свекровь, Инна Викторовна.
«Аккуратнее, ребята! Это антиквариат, между прочим!» - командовала она, размахивая руками.
«Что здесь происходит?!» - крик Марины заставил всех замереть.
Свекровь обернулась. На ее лице не было ни тени смущения, только легкое раздражение от того, что ее прервали.
«А, Мариночка, пришла. Рано сегодня. Ну ничего, мы почти закончили. Мальчики, давайте, не стойте!»
Грузчики неуверенно переглянулись, но продолжили тащить кресло к двери.
«Стоп! Немедленно поставьте на место!» - Марина метнулась к ним, загораживая проход. «Это моя квартира, моя мебель! Что вы делаете?!»
Инна Викторовна недовольно поджала губы.
«Не устраивай истерику, девочка. Мы с Сережей все обсудили. Ему нужно больше места для работы, он серьезный человек, проекты делает. А ты понатащила сюда всякого хлама. Вон то кресло - пылесборник, диван старый, а этот комод вообще развалюха».
Слова не укладывались в сознании. Марина смотрела на свою гостиную, которая за какие-то несколько часов превратилась в склад. Часть мебели уже стояла у стены, обмотанная стрейч-пленкой.
«Где Сережа? Он знает об этом?»
«Конечно знает! - свекровь достала из сумочки связку ключей и победно потрясла ими перед Марининым лицом. - Вот, он мне сам ключи дал. Сказал: "Мама, разберись там, пожалуйста, у меня времени нет"».
Ключи. От ее квартиры. Те самые, которые она давала Сереже только для экстренных случаев. Марина почувствовала, как внутри все сжалось в тугой узел.
«Ребят, простите, но вам нужно уйти», - она повернулась к грузчикам, стараясь говорить спокойно. - «Это недоразумение. Никакой вывоз мебели не планировался».
Мужчины с облегчением опустили кресло. Было видно, что вся эта ситуация им тоже не нравится.
«Эй, мы уже час тут работаем! Нам заплатили!» - возмутился один из них.
«Заплатила я! - встрепенулась Инна Викторовна. - И вы будете делать то, что я говорю! Продолжайте работу!»
«Я удвою сумму, если вы сейчас же уйдете», - твердо сказала Марина.
Грузчики переглянулись. Деньги решили спор быстрее любых аргументов. Через пять минут они были уже на пороге, получив обещанную оплату и оставив после себя хаос и взбешенную свекровь.
«Ты что творишь?! - лицо Инны Викторовны налилось краской. - Я для вас стараюсь, для семьи! А ты мне в ноги палки суешь!»
«Для семьи? - Марина почувствовала, как в ней закипает ярость. - Вы вламываетесь в мой дом и выносите мою мебель, и это вы называете "для семьи"?»
«Не твой, а общий! Сережа здесь тоже живет, или ты забыла? Мой сын имеет право на комфорт!»
«Ваш сын женат на мне уже три года, и мы прекрасно обходились этой мебелью! Откуда вдруг эта идея все вынести?»
Свекровь села на единственный оставшийся стул и закинула ногу на ногу, демонстрируя, что никуда уходить не собирается.
«Сережа мне пожаловался, что ему тесно. Что у него нет своего уголка. Он талантливый архитектор, ему нужен простор для творчества! А ты устроила тут музей бабушкиных реликвий».
«Он пожаловался? Странно, мне он ничего такого не говорил».
«Конечно не говорил! - фыркнула Инна Викторовна. - Ты же сразу в слезы, обижаешься. Вот он и решил через меня действовать. Я мать, я лучше знаю, что моему ребенку нужно».
Ребенку. Сереже тридцать один год, но для его матери он навсегда останется ребенком, которого нужно оберегать от злой жены.
Марина достала телефон. Руки дрожали от возмущения, но она заставила себя нажать на имя мужа в контактах. Гудки показались бесконечными.
«Алло, Мариш, что случилось? - голос Сережи был спокойным, даже немного уставшим. - Я на встрече, не могу долго говорить».
«Твоя мать в нашей квартире с грузчиками. Она выносит мебель. Ты в курсе?»
Повисла пауза. Слишком долгая пауза.
«Слушай, мы об этом потом поговорим, ладно? Мне правда некогда сейчас».
«Сережа, твоя мать выносит мою мебель из моей квартиры! Какое "потом"?!»
«Не кричи, пожалуйста. - В его голосе появились раздраженные нотки. - Мама просто хочет помочь. Она считает, что нам нужно обновить обстановку. Ну и что такого?»
«Такого, что это мое личное пространство! Ты дал ей ключи?»
Новая пауза. И этого было достаточно.
«Дал. Ну и что? Она моя мать, мне нечего от нее скрывать. Мариша, давай не будем раздувать из мухи слона. Поговорим вечером».
«Вечером, значит», - Марина почувствовала, как голос ее становится ледяным.
«Ага. Я освобожусь часов в восемь. Пока».
Он сбросил. Просто взял и сбросил, будто речь шла о какой-то ерунде, вроде покупки молока. Марина смотрела на погасший экран и не могла поверить. Три года брака, и вот так, одним звонком, рушится все представление о том, что они одна команда.
«Ну что, созвонилась с мужем? - ехидно поинтересовалась свекровь. - Видишь, он все одобрил. Так что давай без этих сцен. Я завтра приведу других грузчиков, нормальных, и мы закончим то, что начали».
«Вы отсюда уйдете. Прямо сейчас», - Марина подошла к входной двери и распахнула ее настежь.
«Девочка, не забывайся! - возмутилась Инна Викторовна, но с места не сдвинулась. - Я тебе не прислуга, чтобы меня выгонять! Я мать твоего мужа!»
«И это не дает вам права распоряжаться в моем доме. Уходите. Или мне вызвать полицию?»
Свекровь вскочила со стула. Ее лицо исказилось от ярости.
«Полицию?! На меня?! Да ты совсем оборзела! Вот скажу Сереже, какая ты змея! Мать родную выгоняет!»
«Говорите что хотите. Ключи оставьте на тумбочке».
«Ни за что! Сережа мне их дал, и я их оставлю себе! Мало ли что случится, вдруг ему плохо станет, а я войти не смогу!»
Марина сделала шаг вперед. В ее взгляде было столько решимости, что Инна Викторовна невольно попятилась.
«Ключи. Сейчас же».
Что-то в тоне Марины заставило свекровь сдаться. Она демонстративно швырнула связку на пол, чтобы та отскочила и покатилась под шкаф, и величественно направилась к выходу.
«Пожалеешь! - бросила она на прощание. - Еще приползешь, будешь просить прощения! Думаешь, Сережа на твоей стороне? Он всегда был маменькиным сыночком, и всегда им останется!»
Дверь захлопнулась. Марина прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Квартира была в беспорядке, часть мебели сдвинута, на полу валялись куски стрейч-пленки. Но самое страшное было не это. Самое страшное - это осознание того, что муж ее не поддержал.
Остаток дня прошел как в тумане. Марина механически убирала квартиру, ставила мебель на места, собирала разбросанные вещи. С каждой минутой внутри нарастало странное спокойствие. Не то облегчение, не то опустошенность.
Она не плакала. Слез не было. Было только ясное понимание того, что сегодняшний день изменил все.
К восьми вечера квартира выглядела почти так же, как утром. Только теперь это было не просто жилище. Это была крепость, которую Марина собиралась защищать.
Сережа появился без десяти девять. Открыл дверь своими ключами - теми самыми запасными, второй комплект которых он отдал матери. Он выглядел усталым и явно надеялся, что буря уже утихла.
«Привет, - сказал он неуверенно, проходя в гостиную. - Как дела?»
«Отлично, - Марина сидела в кресле, том самом, которое грузчики чуть не унесли. - Садись, нам нужно поговорить».
«Мариш, я понимаю, ты расстроена. Но мама правда хотела помочь. Она переживает за нас».
«Она выносила мою мебель из моей квартиры».
«Ну, формально это наша квартира. Мы же женаты».
«Формально, - Марина медленно кивнула, - это квартира, которую я купила на свои деньги до нашей свадьбы. Ты здесь прописан, но собственник - я. И только я имею право решать, какая мебель здесь стоит».
Сережа поморщился.
«Давай не будем про юридические тонкости. Мы семья, все общее».
«Если все общее, почему ты не спросил моего мнения, прежде чем давать ключи своей матери?»
«Я не думал, что это такая проблема! - он начал раздражаться. - Мама переживает, что нам тесно. Она предложила помочь с перестановкой».
«Перестановкой? Сережа, она нанимала грузчиков, чтобы вывезти мебель! Куда, кстати? Ты поинтересовался?»
Он замялся.
«Ну... на дачу, наверное. Или в гараж. Не знаю точно».
«То есть моя мебель, которую я покупала, которая мне дорога, должна была оказаться неизвестно где. И тебя это не смутило».
«Она старая! - вырвалось у него. - Мариша, ну посмотри правде в глаза. Это все досталось тебе от бабушки, оно видавшее виды. Мама права, нам нужно что-то современное».
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Эта мебель была не просто предметами интерьера. Каждая вещь хранила воспоминания. Кресло, в котором она читала книги, засыпая под бабушкины сказки. Комод, где они с бабулей раскладывали коллекцию старых открыток. Диван, на котором они смотрели советские фильмы и пили чай с вареньем.
«Понятно, - тихо сказала она. - Значит, для тебя это просто старье».
«Я не это имел в виду...»
«Именно это. И твоя мама считает так же. А ты с ней согласен. Скажи, Сережа, а если завтра твоя мама решит, что ей не нравится моя прическа или работа, ты тоже с ней согласишься?»
«При чем тут это? - он вскинулся. - Ты вообще о чем?»
«О том, что твоя мать вмешивается в нашу жизнь, а ты ей это позволяешь. Более того, ты даешь ей инструменты для этого. Буквально - ключи от моей квартиры».
Сережа встал и начал нервно ходить по комнате.
«Ты хочешь, чтобы я выбирал между тобой и матерью? Это манипуляция».
«Нет. Я хочу, чтобы ты уважал мои границы. И наши границы как семьи. Твоя мать - отдельная единица. У нее своя жизнь, у нас своя».
«Легко тебе говорить! - он повысил голос. - У тебя родителей нет, ты не понимаешь, каково это!»
Удар был жестоким и точным. Марина осиротела в пятнадцать. Ее вырастила бабушка, та самая, чью мебель сегодня пытались вывезти. И Сережа знал, как больно бьют такие слова.
«Извини, - он спохватился. - Я не хотел...»
«Хотел. И сказал. Знаешь, может, ты прав. Может, я правда не понимаю. Но я точно понимаю одно - я не хочу жить в доме, куда твоя мать может войти в любой момент и делать все, что ей вздумается».
«И что ты предлагаешь?»
Марина встала. Она подошла к комоду - тому самому, старому, "видавшему виды" - и достала из ящика две вещи. Запасной комплект ключей, который Сережа отдал матери, она уже подобрала с пола. Теперь она положила на стол оба комплекта.
«Завтра ты меняешь замок. За свой счет. Новые ключи будут только у нас двоих. И твоя мать никогда больше не получит доступ в эту квартиру без моего присутствия и согласия».
«Ты серьезно?»
«Абсолютно».
«А если я откажусь?»
Марина достала из того же ящика еще один документ. Свидетельство о собственности на квартиру.
«Тогда я попрошу тебя съехать. Это моя квартира, Сережа. И я имею полное право решать, кто в ней живет».
Он смотрел на нее так, будто видел впервые. Его мягкая, покладистая Мариша вдруг превратилась в кого-то другого. В женщину, которая знает себе цену и не собирается отступать.
«Ты выгоняешь меня?»
«Я ставлю условия. Либо мы живем как нормальная отдельная семья, с границами и взаимным уважением. Либо не живем вообще».
Ночь Сережа провел на диване. Они не разговаривали. Он несколько раз пытался начать обсуждение, но Марина коротко отвечала, что все сказано, и ей нужно подумать.
Утром она проснулась раньше него. Сделала кофе, села у окна. За стеклом моросил мелкий дождь, серый и нудный, точь-в-точь под настроение.
Сережа появился на кухне около восьми. Выглядел он помятым и несчастным.
«Я позвоню маме, - сказал он без предисловий. - Скажу, что она перегнула палку. Попрошу больше так не делать».
«Этого мало».
«Что еще ты хочешь?»
«Я хочу, чтобы ты с ней поговорил серьезно. Объяснил, что наша семья - это ты и я. И что решения, касающиеся нашей жизни, принимаем мы вдвоем, без ее участия».
Он кивнул, но как-то неуверенно.
«И замок?»
«Меняем сегодня же. Я уже вызвала мастера на обед».
«Марин...»
«Это не обсуждается, Сереж. Либо так, либо никак».
Он тяжело вздохнул, но согласился.
К обеду приехал мастер. Пока он возился с дверью, Сережа сидел мрачный, уткнувшись в телефон. Марина видела, что он переписывается с матерью. Длинная переписка, судя по тому, как быстро он строчил сообщения.
Наконец замок был установлен. Блестящий, новый, с четырьмя комплектами ключей. Марина взяла два, Сереже отдала два.
«Это все ключи, которые существуют для этой двери, - сказала она твердо. - Если я узнаю, что ты сделал копии и отдал кому-то, я подам на развод. Без разговоров».
Сережа молча кивнул. Он понимал, что она не шутит.
Вечером раздался звонок в дверь. Настойчивый, требовательный. Марина посмотрела в глазок и увидела знакомую фигуру. Инна Викторовна стояла на площадке с возмущенным лицом.
«Открой! Я знаю, что ты там! - кричала она, колотя в дверь. - Сережа, открой матери!»
Сережа поднялся с дивана, но Марина остановила его жестом.
«Это моя дверь. Я открою».
Она повернула новенький замок. Дверь распахнулась, и на пороге возникла разъяренная свекровь.
«Ты! - набросилась она на Марину. - Ты настроила моего сына против меня! Он мне такие вещи написал! Что я не должна вмешиваться, что это не мое дело! Я - его мать!»
«И я - его жена. Добрый вечер, Инна Викторовна. Вы хотели что-то?»
«Что я хотела?! - свекровь прорвалась в квартиру. - Ключи! Отдай мои ключи!»
«Какие ключи?»
«Которые Сережа мне дал! Они мои!»
«Тех ключей больше не существует. Мы поменяли замок».
Инна Викторовна замерла. Ее лицо из красного стало бордовым.
«Поменяли... замок? Без моего ведома?»
«Без вашего ведома, - подтвердила Марина. - Потому что это моя квартира, и я не обязана ставить вас в известность о том, что здесь происходит».
«Сережа! - взвыла свекровь. - Ты это слышишь?! Она меня выгоняет из твоего дома!»
Сережа вышел из гостиной. Он выглядел усталым и решительным одновременно.
«Мам, это наш дом. Мой и Маринин. И мы имеем право жить так, как считаем нужным».
«То есть выгнать родную мать?!»
«Никто тебя не выгоняет, - он говорил спокойно, но твердо. - Ты можешь приходить в гости. Когда мы тебя пригласим. Но врываться сюда с ключами, распоряжаться нашими вещами - это закончилось».
«Я не верю! - Инна Викторовна схватилась за сердце. - Мой сын! Мой единственный сын говорит мне такое! Она тебя заколдовала, эта ведьма!»
«Мам, прекрати, - Сережа подошел к матери. - Мне тридцать один год. Я взрослый мужчина. И пора мне начать жить своей жизнью».
«Своей жизнью? - свекровь зарыдала, причем настолько театрально, что Марина едва сдержала желание закатить глаза. - Я всю себя тебе отдала! Отец вас бросил, я одна поднимала! А ты теперь вот так!»
«Я благодарен тебе за все, мам. Но это не значит, что ты можешь управлять моей семьей».
Инна Викторовна резко выпрямилась. Слезы высохли мгновенно, будто их и не было.
«Значит, так. Выбрал? Ну и живите! Только не приходите потом! Когда она тебя выгонит, когда надоешь ей - не приходи!»
Она развернулась и направилась к двери. На пороге обернулась.
«А ты, - она ткнула пальцем в Марину, - пожалеешь. Такого мужчину потерять! А я найду ему другую, нормальную!»
Дверь захлопнулась с грохотом.
В квартире повисла тишина.
Сережа стоял посреди прихожей, глядя на закрытую дверь. Плечи его поникли.
«Ты в порядке? - тихо спросила Марина, подходя к нему».
«Не знаю. Вроде сделал правильно, а ощущение, что предал».
«Ты не предавал. Ты просто обозначил границы».
Он повернулся к ней. В глазах стояли слезы.
«Она всегда была такой. Контролировала каждый мой шаг. Я привык, мне казалось, что так и надо. Что она просто заботится. А на самом деле... - он замолчал. - На самом деле она просто не умеет отпускать».
Марина обняла его. Они стояли так какое-то время, просто молча, прижавшись друг к другу.
«Знаешь, что самое страшное? - прошептал Сережа. - Когда ты вчера сказала, что попросишь меня съехать, я испугался не того, что останусь без крыши над головой. Я испугался, что потеряю тебя. И тогда понял, что мама была не права. Что не может быть так, чтобы я выбирал ее мнение вместо твоего комфорта».
«Это не про выбор между мной и ней, - Марина отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. - Это про то, чтобы строить нашу собственную жизнь. Не под диктовку, не по чужим правилам. Нашу».
«Она придет еще. Будет звонить, плакать, манипулировать».
«Придет. Но теперь мы будем действовать сообща. Договорились?»
Сережа кивнул.
«Договорились».
Они вернулись в гостиную. Та самая мебель, из-за которой все началось, стояла на своих местах. Старая, потертая, но родная. И Марина поняла, что отстаивала не просто диван или кресло. Она отстаивала право на свою жизнь, на свое пространство, на уважение.
«Мне кофе, - Сережа улыбнулся первый раз за последние сутки. - Обсудим, как нам теперь выстраивать отношения с мамой. По-новому».
Марина кивнула и пошла на кухню. Ставя турку на плиту, она услышала, как в гостиной зазвонил Сережин телефон. Снова мать, скорее всего.
Но на этот раз он не ответил. Просто сбросил вызов и выключил звук.
Маленькая победа. Но такая важная.
Прошло две недели. Инна Викторовна звонила каждый день. Иногда плакала, иногда угрожала, иногда пыталась задобрить. Сережа разговаривал с ней коротко и по существу, но на уступки не шел.
«Мам, мы рады тебя видеть. Но только когда договоримся заранее. Приезжай в субботу к обеду, я приготовлю твой любимый пирог».
Инна Викторовна приехала. С кислым лицом, с видом оскорбленной королевы, но приехала. Села за стол, попробовала пирог и молча кивнула.
«Вкусно. Я тебя научила хорошо».
Марина промолчала. Не стоило портить хрупкое перемирие.
Обед прошел напряженно, но без скандалов. Инна Викторовна старательно игнорировала Марину, обращаясь исключительно к сыну. Марина не обижалась. Главное, что свекровь больше не пыталась управлять их жизнью.
Когда гостья собралась уходить, она на прощание заметила:
«Ну что ж, видимо, мне придется привыкать к новым правилам. Только знайте - если что случится, если вам понадобится помощь, я всегда рядом».
«Мы знаем, мам. Спасибо».
Дверь закрылась. Сережа облегченно выдохнул.
«Получилось. Она приняла».
«Не до конца еще, - Марина начала убирать со стола. - Но это начало».
К вечеру они устроились на диване. На том самом старом, который свекровь хотела выкинуть. Сережа притянул жену к себе, и она вдруг почувствовала - давно у них не было такого покоя в доме. Просто тишина и они вдвоем.
«Слушай, - Сережа помолчал, потом продолжил, - я тут подумал. Всю жизнь считал, что правильный сын - который мать слушается. Во всем. А выходит, что настоящий муж - это который семью свою бережет. Даже если от собственной матери приходится беречь».
«Ты не от нее защищаешь, - Марина положила голову ему на плечо. - Ты защищаешь наше право быть вместе. По-своему».
«По-нашему, - поправил он и поцеловал ее в макушку».
На следующий день Марина зашла в мебельный магазин. Не потому что старая мебель была плоха. А просто потому что захотелось добавить что-то новое. Что-то, что они выберут вместе.
Она сфотографировала несколько вариантов журнальных столиков и отправила Сереже.
«Какой тебе больше нравится?»
«Второй. Но давай вечером вместе приедем, посмотрим вживую?»
«Давай».
Это была мелочь. Простой выбор столика. Но для Марины это был символ. Символ того, что теперь они строят свой дом вместе. Не под чьим-то давлением, не по чужим планам.
А вечером, когда они вернулись из магазина с новым столиком, зашли в квартиру и включили свет, Марина посмотрела на свою гостиную и улыбнулась.
Старое кресло стояло у окна. Бабушкин комод у стены. Новый столик посередине. Смесь прошлого и настоящего, воспоминаний и надежд.
Именно так и должен выглядеть настоящий дом. Не идеальный. Не выставочный. Но свой. Очень свой.
Через месяц Инна Викторовна позвонила сама. Без слез, без обвинений. Просто спросила, можно ли заехать в среду к чаю.
«Можно, мам. Приезжай часа в четыре».
Она приехала с тортом. Села в гостиной, оглядела обстановку и вдруг сказала:
«А столик новый хороший. Современный».
«Мы с Мариной вместе выбирали, - Сережа улыбнулся. - Тебе правда нравится?»
«Нравится. Вы молодцы. Сами справляетесь».
Это было не совсем извинение. Но это было признание. Признание того, что они имеют право на свой выбор. И для Марины этого было достаточно.
Они пили чай, говорили о погоде, о работе, о соседях. Обычные, простые вещи. Без напряжения, без попыток контролировать.
Когда свекровь уходила, она неожиданно обернулась к Марине.
«Ты крепкая девочка оказалась. Я думала, сразу сломаешься. А ты - нет. Может, оно и к лучшему. Сереже нужна сильная женщина рядом».
Это было максимально близко к комплименту, на что только была способна Инна Викторовна. Марина приняла его с благодарностью.
«Спасибо. Увидимся на следующей неделе?»
«Увидимся. Если позовете».
«Позовем».
Дверь закрылась. Сережа обнял жену и прижал к себе.
«Кажется, мы это пережили».
«Кажется, да».
«Ты знаешь, о чем я подумал? - он улыбнулся. - Если бы тогда, две недели назад, мама успела вывезти всю мебель, мы бы сейчас сидели на полу. И это было бы справедливо. Начали бы с чистого листа».
«Но хорошо, что не пришлось, - Марина засмеялась. - Я люблю свое старое кресло. И диван. И комод».
«Я тоже их полюбил. Особенно после того, как чуть их не потерял».
Они вернулись в гостиную, где горел теплый свет лампы, стоял новый столик, а рядом с ним - старое, видавшее виды, но такое родное кресло.
«Знаешь, что самое важное я понял? - Сережа сел и потянул Марину к себе на колени. - Дом - это не мебель. И не стены. Дом - это когда тебя уважают. Когда тебя слышат. Когда ты можешь быть собой».
«И когда ты не боишься, что кто-то ворвется и начнет все переделывать под себя, - добавила Марина».
«Именно. И у нас теперь есть такой дом».
Они сидели, обнявшись, и за окном медленно опускалась ночь. Где-то в другом районе города Инна Викторовна, возможно, жаловалась подругам на неблагодарного сына. Где-то мастер, установивший новый замок, ставил очередную дверь. Где-то грузчики таскали чью-то мебель.
А здесь, в этой квартире, было тихо, спокойно и по-настоящему уютно. Потому что здесь наконец-то воцарился порядок. Не тот, который кто-то навязал. А тот, который создали двое людей, решивших, что их семья - это они сами. И больше никто.
Марина посмотрела на обручальное кольцо на своей руке. Три года назад, надевая его, она думала, что выходит замуж только за Сережу. А оказалось, что в нагрузку получила еще и его маму, которая считала себя главой их семьи.
Теперь все изменилось. Теперь Марина точно знала: замужем она за Сережей. И только за ним. А все остальные - родственники, друзья, знакомые - это просто люди, которые могут быть рядом. Если их пригласят.
«О чем задумалась? - спросил Сережа, заметив ее взгляд».
«О том, что люблю тебя. И наш дом. И даже твою маму - немножко».
Он рассмеялся.
«Немножко - это уже прогресс. Я тоже тебя люблю. И нашу крепость».
Крепость. Да, это было правильное слово. Место, где они могли укрыться от всего мира. Место, где действовали их правила. Место, куда никто не войдет без приглашения.
И это было прекрасно.