В доме Анны тишина — особенная, согретая едва уловимыми шумами: тикают часы в зале, за стенкой хозяйничает старый холодильник, где-то во дворе лает соседский Шарик. Уже утро. Луч солнца падает на стол, ложится полоской на застиранную скатерть.
Телефон всегда под рукой. Краешком глаза Анна поглядывает на дисплей, хотя делает вид, что ей это — пустяк. Смешно. Казалось бы, никуда он не денется — этот телефон. Но вдруг? Вдруг позвонит Светлана, а она на минуту выйдет за хлебом и пропустит… Одно слово: мать.
Вот первая трель. Самая любимая, даже если она ещё не знает, что любимая — первая. «Мамуля, доброе утро! Как спалось?» — и сразу чувствуешь: зима за окном, слякоть или жара — всё неважно, пока голос дочери льётся в эту тишину, будто ватный плед на плечи: и жарко, и хорошо, и душа не дрожит.
— Всё хорошо, Света, спала крепко, — отвечает Анна. — А ты как? Детишки мои, любимые, как у вас?
— Мам, да нормально всё, — улыбается голос. — Серёжа на работе, я вот на автобус бегу… Ты кушай вовремя и чай крепкий не пей, ладно? Давление…
Анна улыбается сама себе: двадцать лет, а всё для неё остаётся — девчонка, на автобус бежит, чтобы не опоздать, чтобы муж не волновался.
***
У Анны был свой маленький ритуал: после утреннего кофе она открывала окно, впуская в кухню воздух с запахом влажных кустов, и выслушивала, как под окнами двора начинают просыпаться птицы, как где-то хлопают двери — народ идёт по делам.
Иногда, выходя по делам, она встречала свою соседку по лестничной клетке — Галину Ивановну. Та всё время куда-то спешила, но всё равно находила минуту поболтать.
— Ань, как твои, звонят? — Галина Ивановна уже с ключами в руке, но задерживается у двери.
— Звонят, Галя, куда ж они денутся без меня, — весело отвечает Анна, — Светка на прошлой неделе тринадцать раз звонила. Сама считаешь? Я уже сбилась…
— Ну молодёжь пошла — разъедутся, а потом всё равно к матери душой… У меня вот сын — ни слуху, ни духу, вроде близко живёт, а всё не по пути…
Анна делает вид, что не слышит грустной нотки, но говорит утешающе:
— Они все торопятся жить, Галя. Главное — что живы-здоровы.
Галина махнула рукой и добавила напоследок:
— Всё равно мать у них всегда на сердце.
Анна смотрела ей вслед и думала — права она, не права? А если бы рядом жили — хотела бы так? Или, может быть, всё как должно?
***
Чаще всего настоящие разговоры получались у Анны лишь с её подругой. Здесь можно было открыть душу. Особенно по вечерам, на кухне, когда за окном темно, а чайник шумит по-домашнему.
— Ох, Валя, — тяжело вздыхает Анна, — ностальгия наваливается. Вот вроде бы Светка каждый день звонит, обо всём рассказывает… Но я себя всё равно чужой теперь чувствую, как будто не нужна уже, понимаешь?
Валя подливает чай:
— Дура ты, Анька. Нужна! Просто по-другому теперь. Ты ей опора, вот и всё. А внуки будут — увидишь, тебя на две части начнут разрывать, кому борщ варить, кому пелёнки стирать.
Анна улыбается сквозь тоску:
— Вот только бы дождаться. Иногда думаю — наверное, я слишком держусь за них… Надо бы свои дела завести, хобби что ли.
Подруга смеётся, щёлкает языком:
— Ты на себя в зеркало-то давно смотрелась? Красавица! Пойдём на танцы, а?
Обе смеются. Эта тихая, ночная кухонная близость — лучший антидот от одиночества. Тепло разливается по телу, как от хорошего чая…
…
В солнечные дни Анна отправляется гулять в соседний парк. Привычная аллея, сквозь которую просвечивает полуденный свет. По ней прогуливают собак, катают коляски.
Однажды на скамейке рядом села молодая женщина с малышом. Мальчик, пухлый, в голубой шапочке, дёргал ножками.
Анна улыбнулась — не удержаться:
— Ах ты, какой сладкий! Сколько вам уже?
Мамочка радостно отзывается:
— Годик и три месяца. Сейчас всё узнать хочет — вот, глядит на вас.
— Пусть смотрит, у меня самой дочка — взросленькая уже. Далеко живёт, — чуть не сдерживает вздоха Анна. — Скоро и ваши вырастут… Не заметите.
Молодая женщина ненадолго притихла, а потом неожиданно спросила:
— А вы… скучаете по дочке?
Анна кивнула.
— Конечно, скучаю. Но главное — что она счастлива. Вот недавно тринадцать раз за неделю звонила. Смешно, да?
Мамочка улыбнулась:
— Это не смешно… это как раз очень хорошо. Я бы тоже хотела, чтобы мой так потом звонил.
Анна глянула на малыша и вдруг подумала: как же хочется дожить до внуков, чтобы снова быть нужна — не по телефону, а руками, сердцем…
Потом Анна ещё долго ходила по аллее. Улыбалась прохожим и думала — может, и правда, всё ещё впереди…
***
Света звонит всегда неожиданно. То утром, наспех, между автобусом и метро; то вечером, когда уже в ухо тёплая тишина вкладывается. Каждый звонок — разный: то бурный, смех да слёзы вперемешку, то спокойный — «мам, всё хорошо, просто хотела услышать тебя». Иногда спрашивает — что поесть, а иногда — какой сорт лучше посадить на даче.
Бывает, звонит совсем по пустякам:
— Мам, ты помнишь: у меня туфли белые в шкафу лежали, не выбросила? Я подумала — вдруг пригодятся. А ещё — как таблетку от давления принимать, напомни? Всё забыла…
— Господи, Светочка, я уж думала, что ты про эти туфли забыла, а таблетки так вообще… Сама бы уж давно доктора слушала…
— Мам, ты ведь у меня самый главный доктор! — смеётся Света.
Тебе бы радоваться… а после телефон кладёшь — и опять тишина.
Одиночество у каждой женщины своё. У одной — от пустой квартиры, у другой — от редкого смеха за столом. Анна даже себе признаться боится, как остро ей хочется быть нужной — не просто «доброе утро-мам», а так, чтобы без неё и завтрак не задался, и носки никто не нашёл. Довольно себе лгать. Однажды — скажет: «Свет, я скучаю. Просто так, по твоей возне, глупым вопросам, шуршанию пакетов…» А пока — пусть будет как есть.
На тринадцатый звонок неделя заканчивается. Света говорит торопливо — с ней рядом муж, слышно, как шуршит пакет из магазина и кто-то смеётся. Уже привычно:
— Мамочка, у нас в выходные дела. Но мы приедем! Обязательно приедем — скучаем. Хочу твоих тефтелек и компота! Ты только, пожалуйста, не волнуйся, хорошо? Люблю тебя.
— И я тебя, Светик. Никогда не волнуйся: я рядом — сколько бы ни было звонков. Главное, чтобы у вас всё было — любовь в доме и здоровы были.
Трубку положила. Сердце чуть заболело. Но тут же стало… светлее. Значит — ждём. Готовить тефтели, покупать абрикосы для компота, ловить голоса за окном и верить: однажды, когда раздастся первый детский крик — станет по-настоящему не одиноко и нужной опять.
А пока — звонки, по одному в день, да тринадцать раз в неделю. И каждый — как ниточка в стареньком шарфе, который греет в самые тихие вечера.
***
Если вам понравился РАССКАЗ, поставьте лайк и ПОДПИШИТЕСЬ на канал, чтобы поддержать его и не пропустить новые истории!
Буду рада и признательна вашим комментариям.
Все истории-притчи собраны в рубрике "ПРИТЧИ"